Отморозок 8

Глава 7

Сент-Луис, штат Миссури, офис местной компании по сдаче автомобилей в аренду «Midwest Auto Rental» на 4200 Gravois Ave, St. Louis. Стив Козловски и Ричард Уотсон сидят в комнате управляющего и беседуют с лопоухим менеджером, которому на вид можно дать около двадцати пяти лет. Менеджер, одетый в коричневый шерстяной свитер и синие джинсы, немного нервничает в присутствии детективов, но старается держаться уверенно. Сам управляющий, полный мужчина чуть за сорок в сером мятом костюме, в разговор не вмешивается и молча сидит за своим столом, время от времени, переводя взгляд то на своего сотрудника, то на гостей. Стив Козловски показывает парню два разных варианта фоторобота, разыскиваемого: с бородкой и усами, и чисто выбритым.

— Скажите, мистер Бенингтон, это тот самый парень, который сдал вам машину?

— Вроде похож на тот портрет, что без бороды, но не уверен, мистер Козловски, — Пожимает плечами лопоухий. — Уже столько времени прошло с того дня. Почти три месяца, как тут упомнишь?

— Но ведь у вас не каждый день оставляют машины из другого штата, не правда ли? — Упрямо гнет свою линию Стив. — По идее, такой клиент должен выделяться из общей массы, и лучше запомниться.

— Извините, но я действительно точно не помню. — Виновато отвечает парень. — Здесь не было никакого нарушения. Клиент был совершенно обычным. Машина была чистой и с полностью заправленным баком. Он еще сказал, что занимается строительством, и объехав все запланированные объекты, передумал возвращаться в Давенпорт, поэтому хочет сдать машину здесь. Обычно, мы в таких случаях, идем на встречу клиенту. У нас и в журнале все записано: Олаф Торквенсон из Чикаго, сдал автомобиль «Форд Гранада», никаких замечаний по состоянию машины нет.

— Это точно, детектив. — Вступает в разговор управляющий. — Билл опытный сотрудник, и пойдя на встречу клиенту, он не сделал ничего предосудительного. Это наша стандартная практика в подобных случаях.

— Мой коллега и не имел в виду ничего плохого, — успокаивающе говорит Уотсон. — Он просто хочет, чтобы ваш сотрудник вспомнил весь разговор в мельчайших деталях, и подробно описал нам этого парня.

— Да, именно это мне и нужно, — подтверждает Стив и снова наседает на лопоухого. — Давайте, мистер Бенингтон, еще раз повторим все с самого начала. В котором часу, вы говорили, этот клиент появился в вашем офисе?

Через полчаса напарники вышли из офиса «Midwest Auto Rental» и остановились возле машины Стива.

— Ну что, мы снова уперлись в стену? — Уотсон вопросительно смотрит на детектива.

— Я, бы не сказал, что это глухая стена, скорее временный тупик. — Качает головой Стив, доставая из пачки сигарету и закуривая. — Смотри сам: теперь мы точно знаем, что парень выжил в реке и ограбление банка было лишь инсценировкой, чтобы сбить погоню со следа. Мы знаем, что, прибыв в Чикаго, сначала он озаботился кражей новых документов. Буквально через неделю после кражи в фитнесс клубе, он ограбил инкассаторов семьи Марчелло, взяв там восемьдесят три тысячи долларов и угнав их машину. Бросив угнанный автомобиль в нескольких кварталах от места ограбления, Юрий пересел на арендованный на права Дэниэла Уильямса «Шевроле каприз»' и махнул на нем в Давенпорт. Там он, используя те же документы, сменил «Шевроле» на «Форд Гранада» и какое-то время изучал местность. Разработав план операции, он угнал машину из Давенпорта, поставив арендованную где-то неподалеку от берега. После падения в реку, парень, использовав водолазное оборудование, сумел выбраться из машины и доплыть до противоположного берега, где его ждали сухие вещи и арендованная машина. Таким образом, к утру он благополучно добрался до Сент-Луиса, где благополучно сдал машину. Скорее всего, дальше он путешествовал уже как-то по-другому, не используя краденые права. Он мог передвигаться на автобусе, или автостопом ни то ни другое не требует предъявления документов. Мог даже взять такси до другого города, и уже там арендовать новую машину.

— Я понимаю все это, — нетерпеливо отмахнулся Ричард. — Но что нам делать дальше? След обрывается здесь, и идей, куда он подался отсюда, у нас пока нет.

— Терпение, Ричард, терпение. Мы все это выяснили по обычным журналам регистрации, — не обращая внимание на раздражение напарника, продолжил Стив, выбрасывая щелчком пальцев дымящийся окурок. — Юрий в обоих случаях использовал разные права, украденные в фитнесс клубе. У него остались еще неиспользованные права на Мэйсона Гриффина и Стива Таккера. Значит, на данный момент, мы знаем, что он может использовать пять разных документов, включая ранее украденные права Кевина Мартина. Рано или поздно, Юрий снова воспользуется сервисами аренды, или попробует еще как-то использовать эти документы. Например, открыть счет в банке. На этом он и попадется. Нам нужно будет еще раз проанализировать весь путь Юрия до этой точки, и возможно, ответы на наши вопросы найдутся.

— Чтобы обойти все сервисы аренды в Чикаго и просмотреть журналы, мы потратили больше недели, потом мы повторили эту процедуру в Давенпорте, что заняло еще два дня. Так у нас хотя бы была отправная точка — Чикаго. А где нам искать теперь?

— Пока не знаю, но будем думать, — пожал плечами Козловски. — Обратимся к Монтано, может у него будут какие-то дельные мысли на этот счет. У Рона, в центральном аппарате ФБР, возможностей в этом плане гораздо больше. Он может разослать соответствующие циркуляры с данными украденных документов по всей стране. А мы работаем больше по месту. Поэтому, пока будем ждать ответа от Рона, можно будет еще немного покопать, может чего и найдем.

Федеральный округ Колумбия, окрестности Вашингтона, здание элитного загородного клуба. Том Келли и сенатор Пол Гаррисон сидят в отдельной комнате клуба, где за бутылкой выдержанного виски и кубинскими сигарами обсуждают накопившиеся вопросы.

— Таким образом, в настоящий момент, мы знаем, что Юрий точно жив, и последняя точка, где он оставил след — это Сент-Луис, — говорит Келли, крутя в пальцах не зажжённую сигару. — Пока Стив и Ричард находятся в тупике, и не знают в каком направлении продолжить свои поиски. Они запросили помощи у Монтано. Мы знаем, что Юрий может использовать, по крайней мере, пять документов на разные имена. Монтано уже дал указания пробить использование этих документов в различных сервисах по аренде автомобилей по всей стране и в банковских учреждениях. Объем предстоящей работы у нас просто гигантский. Электронный оборот используется только в крупных компаниях, а мелкие, по старинке, ведут все на бумаге. Я с ужасом думаю сколько времени может занять подобная работа и сколько понадобится надежных людей дополнительно.

— Здесь я могу сильно сузить круг поисков. — Довольно улыбается сенатор Гаррисон. — Около недели назад АНБ зафиксировало два странных звонка по одному и тому же номеру в Москве сделанные одним и тем же человеком. Один звонок был сделан из здания железнодорожного вокзала в Сан-Франциско, а второй, тремя часами позже, уже из Сан-Хосе. Послушай сами звонки, и посмотри сделанный перевод.

Гаррисон выкладывает небольшой плеер на стол и включает запись, одновременно протянув своему собеседнику лист с расшифровкой звонков. Келли внимательно прочел текст расшифровки и несколько раз переслушал запись.

— Это точно наш клиент! — Удовлетворенно кивнул он. — Видимо, таким образом он решил связаться со своими кураторами и сообщить им информацию о «кроте» в ГРУ.

— Именно! — Подтвердил сенатор. — Наши аналитики тоже в этом уверены. Очень настойчивый и изобретательный молодой человек.

— Нашего «крота», русские взяли намного раньше, — задумчиво проговорил Келли, двумя пальцами поглаживая подбородок, — Но Костылев уже был у нас и этого не знал, поэтому он и пошел на огромный риск, чтобы сообщить информацию о предателе в СССР. Использование им открытого канала, говорит о том, что иной связи с кураторами у него нет. Подозревая, что домашний телефон семьи Смирнова может быть занесен в наши базы, с автоматическим подключением к прослушке, он позвонил подруге своей девушки, с просьбой ее позвать. Тут он не учел, что АНБ слушает все разговоры с Россией. С другой стороны, из этого разговора можно понять, что русские явно знают, что Юрий жив и находится у нас. Более того, они знают, что он сбежал. А значит, у нас тоже есть утечка.

— Не обязательно. По началу розыск Юрия велся весьма масштабно, и информация о розыске была передана по всей стране. Не удивительно, что на каком-то этапе, русские смогли снять информацию. — Живо возразил сенатор.

— Возможно. Но лучше проверить версию утечки и у нас, — кивнул Келли. — Пойдем дальше. Русские предполагали, что не имея другой возможности, Юрий может попробовать связаться внучкой генерала Смирнова. Именно поэтому в разговоре Юрия и Виктории всплыли слова о точке, которую он им должен сообщить. Русским, для помощи Юрию, нужен контакт, или место встречи, иначе они его сами найти не смогут. Юрий, понимая, что разговор может быть прослушан, отказался от помощи и дал понять Вике, что не будет возвращаться в СССР.

— Но это тоже может быть только игра, чтобы сбить нас с толку. — Предположил сенатор. — Ведь не исключен вариант, что Юрий все же учитывал возможную прослушку. Именно поэтому он резко поменял локацию для совершения второго звонка

— Может быть и так, — задумчиво кивнул Келли, и немного поразмыслив, продолжил рассуждения. — А может, он просчитал ситуацию далеко вперед, и понимает, что и в СССР его не оставят в покое. Как ни парадоксально, но там он будет гораздо более уязвим чем здесь. СССР более закрытая страна и там скрываться гораздо труднее чем у нас. И попадись он там, мы и КГБ сможем на него давить через его родных и близких, вынуждая к сотрудничеству. Сейчас, находясь в Америке, он неуязвим для давления. Не имея связи со своими, и действуя в одиночку, он застрахован от предательства. Если Юрий действительно из будущего, то он может знать, насколько глубоко мы проникли в СССР и естественно, что он не доверяет даже своим. Он сейчас может надеяться только на себя.

— Свои для него не менее опасны чем мы, — соглашается сенатор Гаррисон. — КГБ, или ГРУ, появись он у себя дома, возьмут его под плотную опеку, из-под которой ему уже не вырваться. По всем психологическим портретам, Костылев очень свободолюбив, и не желает стать объектом манипуляций ни для кого, предпочитая оставаться одиночкой.

— Да, это весьма похоже на правду. — Кивает Келли. — Он действительно по натуре классический одиночка и не хочет ни с кем сотрудничать. Придется с ним повозиться. Думаю, парень сейчас находится где-то в Калифорнии, но это не Сан-Франциско.

— После первого звонка, АНБ подняло всех своих оперативных агентов в Сан-Франциско и послало группы на машинах в разные районы города, чтобы суметь взять звонящего, откуда бы он не совершил звонок. Но этот парень всех перехитрил, и второй звонок сделал уже из Сан-Хосе. При чем, в обоих случаях, он использовал одну и ту же левую карту, происхождение которой АНБ отследить не удалось. Карта, скорее всего, из партии, которая шла мимо банковского учёта. Или это поддельная кредитка с подобранным номером. Проследить такую до конечного покупателя невозможно.

— Я считаю, что, конечно, проверить необходимо и Сан-Франциско в том числе, но искать нужно по всей Калифорнии. Наиболее вероятным местом его пребывания, является Лос-Анджелес. — После длительной паузы на раздумье, выдает Келли. — Это крупная агломерация и там легко затеряться. Тем более, такому умному парню, в совершенстве владеющему языком, и умеющему перевоплощаться. Надо дать наводку Ричарду и Стиву на Лос-Анджелес, а другими командами проверить Сан-Франциско и Сан-Хосе.

— Как думаешь, что он собирается делать дальше? Ведь парень должен хорошо понимать, что получил только временную передышку.

— Скорее всего, он будет пытаться получить надежные поддельные документы, — ответил Келли. — Он понимает, что, пользуясь краденными, он оставляет след, и лучшим выходом для него, будет обратиться к криминальным кругам за хорошо сделанными фальшивками. Деньги как мы знаем у него есть осталось найти надежных людей с соответствующими возможностями. Вот тут то можно и сыграть против него. Предлагаю выйти на тех, кто замешан в подобной деятельности и предложить им достойную награду, за то, что они сдадут того, кто обратится к ним с подобной просьбой. Я думаю, что некие преференции, или крупная денежная выплата, поспособствуют их согласию сотрудничать по данному вопросу.

— Отлично! Так и сделаем. У нас есть определенные наработки в подобной области. — кивает Гаррисон и переводит тему разговора. — Кстати, семья Марчелло больше не досаждает Уотсону?

— Нет, Дино Марчелло хватило визита агента ФБР и санитарного инспектора, чтобы, поджав хвост свалить в сторону. — Довольно улыбается Келли.

— Умный мальчик Дино. — Весело смеется сенатор.

— Ну, Мейсон, сколько можно? — Капризно надувает губки Адзуми. — Это уже третий страйк подряд! Ты специально встаешь у самой фол-линии, чтобы меня запутать?

— Хочешь, чтобы я тебе поддался? — С мягкой улыбкой интересуюсь я, забирая свой шар. — Просто ты слишком сильно закручиваешь его, вот он и уходит в гаттер. Попробуй бросить ровнее.

— Легко тебе говорить, — жалобно вздыхает Адзуми, глядя на свой жалкий открытый фрейм на табло. — А я опять сделала сплит. Проигрывать ужасно не хочется!

У меня сегодня выдался выходной, мы вместе пошли в боулинг и Адзуми, до этого говорившая мне, что отлично играет, проиграла три партии подряд. Это наше второе свидание. Первое, которое скорей можно назвать полусвиданием, было два дня назад.

Мы случайно встретились, когда я возвращался с работы, собираясь дома переодеться и сразу выбежать на пляж. Идя по улице, я так задумался, прокручивая состоявшийся накануне разговор с Купером, что не сразу услышал, как ко мне кто-то обращается.

— Конбанва, Мейсон-сан.

Услышав, как мне пожелали доброго вечера по-японски, я удивленно вскинулся и увидел стоящую рядом улыбающуюся Адзуми.

— Конбанва, Адзуми-сан. Гомэн насай, кандзаси тэ имасита, сугу кикдзуканакатта. (* Добрый вечер Адзуми, извини я так задумался, что не сразу тебя увидел). — Немного запинаясь ответил я.

— Ваа, нихонго га ханасерун дэсу нэ! Сугои! (* Вау! Оказывается, ты говоришь по-японски? Это круто!). — Округлив глаза, потрясенно сказала девушка.

— Хон-но суко-ши дакэ… э-э… кантан на бун дакэ. (* Совсем немного, только простые фразы). — медленно выговаривая слова вынужден признать я.

Прожив в прошлой жизни в Японии чуть больше, чем полгода, я ухватил только самые азы. В этой жизни, общаясь с семьей Танака, я тоже пытался немного учить язык, так на всякий случай. Но времени на это, как всегда, не хватало.

— Все равно это очень круто! Я еще не встречала американцев, которые знают японский. — Восторженно захлопала в ладоши Адзуми, и, спохватившись, немного потупилась. — Признаться, я и сама говорю на родном языке совсем чуть-чуть. Только то, чему меня бабушка научила. Дома с родителями я обычно общаюсь на английском и только бабушка, знать о нем ничего не хочет, и предпочитает говорить с нами только по-японски.

— Бабушки они такие, — улыбаюсь девушке и внезапно даже для себя самого предлагаю. — Все равно, ты знаешь гораздо больше, чем знаю я. Если бы это было удобно, то я бы даже напросился к тебе в ученики.

— Ну, если ты обещаешь быть скромным и прилежным учеником, то я подумаю. — Морщит лобик Адзуми.

— С такой учительницей, я торжественно обещаю быть самым скромным и примерным учеником. А взамен, готов обеспечить тебя неограниченным запасом мороженного и пирожных.

— Ага, тогда я быстро стану толстой и некрасивой, — хмурится Адзуми, но потом ее лицо светлеет. — Придумала, ты большой и сильный. Поэтому, в качестве платы за уроки, ты иногда будешь моим телохранителем, чтобы отгонять назойливых ухажеров.

— А много у тебя ухажеров? — Спрашиваю с деланной опаской.

— У такой как я девушки, не может быть мало ухажеров, — вздернув носик, важно говорит Адзуми, и не выдержав, прыскает смехом. — Что, уже испугался?

— Нет, не испугался. И чтобы доказать это, готов внести аванс прямо сейчас.

— Аванс? — Непонимающе спрашивает девушка.

— Ну да, побыть твоим телохранителем уже сегодня. — Подтверждаю я.

— А это неплохая мысль. Тогда мы идем гулять в парк, — кивает Адзуми, и тут же непоследовательно добавляет. — И ты, все же, угостишь меня мороженным.

В тот вечер, мы гуляли в парке несколько часов, после чего я проводил Адзуми домой и, договорившись о новом свидании, удостоился еще одного поцелуя в щеку. На этот раз мой организм не подвел, и сумел удержаться в рамках приличий. Но все равно, ощущение теплых мягких губ девушки на щеке, было очень приятно. Весна и гормоны все же дают о себе знать. Вот вроде и не ко времени все это, когда вокруг меня закручивается столько событий, но удержаться от маленьких радостей жизни, весьма не просто. А может, и не нужно удерживаться?

Все эти мысли проносятся в голове, пока мы играем четвертый сет, где я уже немного поддаюсь Адзуми.

— Я выиграла! — подпрыгивает от радости девушка, а потом останавливается и строго спрашивает. — Ты же мне не поддавался?

— Нет, конечно! — Делаю очень честные глаза и предлагаю. — Может пойдем перекусим?

— Ну ладно, — покладисто соглашается Адзуми, счастливая от того, что сумела все таки размочить итоговый счет.

Мы, взявшись за руки идем к стойке ресепшена, чтобы скинуть там выданные нам башмаки для боулинга и надеть свою обувь. Тут неподалеку есть один неплохой итальянский ресторанчик, поведу Адзуми туда. Японской кухни, думаю, она уже и дома наелась.

Большой гараж с кучей потрепанных небольших грузовых автомобильчиков, стоящих внутри. У длинного металлического стола, хорошо освещённого свисающей на проводе лампой, над большим листом с символически нарисованной схемой склада, стоит Габриэль в джинсовом костюме с куском стального прутка, заменяющим ему указку, в правой руке. Рядом со своим El Viejo (главарь) стоит Карлос, одетый в цветастую рубаху и потертые джинсы. Карлос является личным телохранителем Габриэля, и обычно следует за ним всегда и везде. С другой стороны стола находится Хулио, татуированный малый с большим безобразным шрамом, идущим через все лицо, он правая рука Габриэля, или El Segundo al Mando (второй по команде). Рядом с Хулио стоят Педро и Хосе — они простые Los Soldados (солдаты), или Los Carnales (братья), а проще — рядовые «быки».

Отдельно стоит высокая красивая смуглая девушка, чем-то напоминающая Сальму Хаек в молодости. Она одета очень просто: в облегающие джинсы, подчеркивающие ее длинные стройные ножки и обалденную тугую попку, тонкую белую маечку с принтом смешного мишки, под которой прячется весьма соблазнительная двоечка высокой груди, не стесненная бюстгалтером, и белые кроссовки. В ушах, в такт движениям головы, покачиваются золотые серьги в виде больших колец. Девушке на вид чуть за двадцать, и ее зовут Паулина. Знакомя нас, Габриэль назвал ее La Hermana (сестра) Паулина, что показывает ее довольно высокий статус в банде. Обычно в подобных мексиканских бандах девушек называют с немного пренебрежительным оттенком La Chica (подруга) и относятся соответственно. Интересно, чем она заслужила такое отношение. Возможно она девушка самого Габриэля, или кого то из его приближенных. В любом случае, с ней нужно быть поосторожней. А она бросает на меня явно оценивающие взгляды. Мексиканцы народ горячий, что девушки что парни. Если она чья-то пассия, то за попытку флирта, может сразу последовать жестокая расправа. Не то, чтобы я этого боюсь. Просто, нафига мне оно нужно? Я здесь только с одной целью, и это отнюдь не прекрасные зеленые глаза Паулины

Я сам нахожусь на этом почтенном собрании в качестве приглашенного со стороны специалиста — El Carnal de Afuera (брат со стороны), а точнее El Técnico — (технический специалист). Хулио и стоящие рядом с ним быки, посматривают на меня с плохо скрываемым недовольством, но открыто сказать ничего не могут, потому что меня сюда привел сам El Viejo. Никто из этих ребят не появлялся ни на тренировках на пляже ни в зале у Роберто, поэтому мы познакомились прямо здесь.

Всего в банде Габриэля около полусотни человек и она контролирует часть Wilmington — одного из старейших районов Лос-Анджелеса, который расположен немного северней от полуострова Palos Verdes и района Lomita, где я проживаю. Wilmington очень тесно связан с портом Лос-Анджелеса. Здесь находится огромная промзона, доки, многочисленные склады, железнодорожные ветки и густое переплетение автомобильных дорог. Население района преимущественно латиноамериканское. Здесь в небольших домиках или квартирах проживают бедные семьи главы семейств которых заняты на работах: в порту, на складах и предприятиях. Женская часть семей либо воспитывает многочисленных чумазых детей, либо работает в: бесчисленных магазинчиках, салонах красоты или на тех же предприятиях что и их мужья. Wilmington — идеальное место для разнообразных латиноамериканских банд, поделивших район на отдельные «turf» (зоны влияния) и контролирующих здесь мелкий бизнес, торговлю оружием, наркотиками и прочие криминальные промыслы.

— Вот он, nuestro objetivo (наша цель), — говорит Габриэль, мешая английские и испанские слова, тыча стальным прутком в длинный прямоугольник на схеме. — Perímetro (периметр) обнесён забором под колючкой. Двое ворот. Основные — вот тут, с круглосуточным постом охраны. Запасные — наглухо закрыты. Ночью светят прожектора, patrullas (патрули) с собаками. У охраны есть botón de pánico (тревожная кнопка), все склады на пульте. Poli (копы) выезжают за пять-десять минут. Esto es un hecho (это факт).

— La seguridad no es un problema (Охрана — не проблема), — презрительно сплёвывает на бетон Хулио, даже не глядя на схему. — Ataremos a esos pendejos (Свяжем этих придурков) в минуту. Si se ponen listos… (Если будут умничать…) — Он делает короткий жест рукой, будто перерезая горло. — Cuello roto (Сломанная шея) и никакой кнопки. Pero esa maldita alarma… (Но эта чёртова сигнализация…) — Он наконец поворачивается к столу, его шар на лице тянется. — Para cargar el camión (Чтобы загрузить фургон), нам нужен час. Si suena la alarma (Если сирена завоет), los chotas (ментяры) будут тут раньше, чем мы скажем «chinga tu madre»(твою мать).

— Para eso está él (Для этого он и есть), — Габриэль кивает в мою сторону, его взгляд скользит по лицам солдатос. — El Técnico. Él se encargará del botón y de la alarma (техник разберётся и с кнопкой, и с сигнализацией).

— ¿Este pinche gringo? (Этот долбаный гринго?) — Хулио полностью переходит на испанский, его голос становится гнусным и нарочито громким, будто он обращается не ко мне, а ко всей банде. — Tiene cara de niño de mamá (У него лицо маминого сынка). Parece que lo único que ha robado en su vida son galletas de la cocina (Похоже, единственное, что он крал в жизни — это печенье с кухни).

Педро и Хосе, стоящие немного позади, подавленно хихикают.

— Bájale, Хулио (Успокойся, Хулио), — голос Габриэля не становится громче, но в нём появляется сталь. Он говорит тоже на испанском, отчеканивая слова. — Él entiende cada palabra (Он понимает каждое слово). Y yo no traigo niños a hacer el trabajo de hombres (А я не привожу детей делать работу мужчин). ¿Está claro? (Понятно?)

— Déjalo hablar (Пусть говорит), — пожимаю я плечами, тоже переходя на испанский. Моя фраза звучит спокойно, почти скучающе. — Para opinar, primero necesito verlo con mis propios ojos (Чтобы иметь мнение, мне сначала нужно увидеть всё своими глазами). Por el plano (По схеме) — задача решаемая. Pero el diablo siempre está en los detalles (Но дьявол всегда в деталях).

В тишину, последовавшую за моими словами, врезается низкий, слегка хрипловатый голос.

— Oye, guerito (Эй, беленький), — Паулина прислоняется к стойке с инструментами, скрестив руки. Её взгляд медленно ползёт по мне, от ног до головы. — ¿Alguna vez has hecho un trabajo así? (Ты когда-нибудь делал такую работу?) Porque tienes pinta de universitario, de esos que se manchan las manos solo con tinta de bolígrafo (Потому что ты смахиваешь на студента, из тех, кто пачкает руки только чернилами от ручки).

В её устах слово «universitario» звучит как самое презрительное оскорбление.

— Паулина, — Габриэль поворачивает к ней голову, и в его интонации впервые появляется не просто предупреждение, а лёгкое раздражение. — Tú cállate, hermana. (Ты заткнись, сестра). Carlos y yo lo vimos en el verdadero juego. (Карлос и я видели его в настоящей игре). Si lo hubieras visto, no solo cerrarías la boca, se te tragaría la lengua del miedo. (Если бы ты видела, ты бы не просто рот закрыла — ты бы от страха язык проглотила).

В помещении склада воцарилась короткая пауза, в которой было слышно только жужжание лампы. Паулина медленно отвела взгляд от Габриэля и снова уставилась на меня. Уголок её рта дрогнул в едва уловимой усмешке.

— En ese caso… (В таком случае…) — её голос стал низким, томным и намеренно бархатно сексуальным. — Me gustaría ver a este guerito en acción. (Мне бы хотелось посмотреть на этого беленького в деле).

Она соблазнительно облизнула губы, и её розовый язык на мгновение блеснул в ярком свете лампы.

— Siempre quise ver cómo un chico blanco hace el trabajo de hombres. (Всегда хотела посмотреть, как белый парень делает мужскую работу).

На её дерзкий вызов тут же отреагировал Хулио. Он презрительно фыркнул, и его лицо перекосило

— ¿Para qué? ¿Para que nos estorbe? (Зачем? Чтобы он нам под ногами путался?)

Габриэль поднял руку, одним жестом заставив Хулио замолчать. Его взгляд, скользнув между Паулиной, Хулио и мной, стал холодным и расчётливым.

— Está bien. (Хорошо.) — сказал он резко, переводя взгляд на каждого из названных. — Mañana. (Завтра.) Tú, Паулина. Tú, Хулио. Y tú, Карлос. (Ты, Паулина. Ты, Хулио. И ты, Карлос.) Van con el Técnico a echar un vistazo desde lejos. (Идёте с техником, чтобы осмотреть всё издалека.) Он ударил концом прутка по схеме. — Necesito un plan real. Cómo vamos a hacer este trabajo. Sin tonterías. (Мне нужен реальный план. Как мы будем делать эту работу. Без дураков.)

Его приказ прозвучал как окончательный вердикт, не оставляющий места для обсуждения.

— Ustedes cuatro. Mañana al amanecer. (Вы четверо. Завтра утром.)

Сегодняшнее утро в Ломите выдалось серым и прохладным. С океана медленно наползал туман, цеплявшийся за крыши одноэтажных домов. Улицы еще пустынны. Я жду в двух кварталах от дома Танака, на перекрестке Graysby Avenue и Albright Way. Это идеальное место для встречи: угол частично заброшенной автозаправки «Union 76», закрытой несколько лет назад. Выцветшая вывеска, заколоченные окна мини-маркета и треснувший асфальт. Чувство надвигающегося дня, пахнущее бензином, пылью и соленой морской сыростью, висело в воздухе. Я специально назначил для встречи это место, не хочу светить свой дом, мало ли как сложатся обстоятельства. Ни Габриэль, ни Купер не знают где я живу. Им это ни к чему, а мне так спокойней.

Ровно в шесть ноль-ноль из тумана выплыл потрепанный, некогда темно-зеленый «Додж Дарт» 1978 года. Открываю дверь и сажусь на пассажирское сидение рядом с Карлосом. В салоне сильно пахнет сигаретным дымом, старой кожей и чем-то металлическим. Карлос лишь кивнул мне в знак приветствия, его лицо в тусклом свете приборки было каменным и невозмутимым. Ни слова. Двигатель взревел примитивным, но мощным рыком, и «Дарт» рванул с места, растворившись в предрассветной дымке.

— Послушай, Карлос. Чтобы я не делал глупостей, немного расскажи мне о Хулио и Паулине — первым нарушаю молчание — Как мне с ними лучше вести дела?

Карлос на секунду отвел глаза от дороги, его лицо оставалось невозмутимым, но в углу рта дрогнула едва уловимая усмешка.

— Con Julio… ten cuidado, güero. Es un tipo bravo, ¿sabes? (С Хулио… будь осторожен, белый парень. Он злой тип, понимаешь?) — Начал он, его голос низкий и монотонный, будто он диктовал погоду. — No le caen bien los gringos. Pero es nuestro, hace su trabajo. (Белые ему не нравятся. Но он свой, и работу свою делает).

Он на мгновение замолчал, перестраиваясь в потоке редких машин.

— Con Paulina… — Карлос даже слегка покачал головой, — ahí es donde tienes que abrir los ojos bien grandes. (вот где тебе нужно глаза пошире открыть). Es la hermana de Gabriel, ¿sabes? (Она сестра Габриэля, понимаешь?) Primos, crecieron juntos. Es… una chica sin frenos. (Двоюродные, вместе выросли. Она… девчонка без тормозов.) Y solo escucha a Gabriel. Solo a él. (И слушает только Габриэля. Только его.) Con los demás… juega. (С остальными… она просто играется.) Así que mira por donde pisas, hombre. (Так что хорошо смотри, куда ступаешь, мужик.)

Мы въехали в Wilmington, словно в другую реальность. Ломита с ее тишиной и одноэтажным уютом осталась позади. Здесь уже царствует индустрия. Бесконечные ряды однотипных складов из гофрированного металла, высокие заборы с колючей проволокой, гигантские, поржавевшие цистерны, и над всем этим — скелеты портовых кранов, упирающихся в грязно-белое небо. Воздух буквально гудит от дальнего шума машин, постукивания вагонов на сортировочной станции и вездесущего запаха мазута, рыбы и промышленной пыли.

Карлос свернул с широкой грузовой магистрали на узкую, разбитую дорогу под названием Dominique Street. По бокам, как обветшалые стражи, высились заброшенные промздания. Наша цель на углу Dominique и старой железнодорожной ветки. С одной стороны улицы — длинный, низкий склад из серого бетона с ржавой крышей, обнесенный высоким забором. На воротах тускло светится логотип какой-то логистической компании. Два прожектора по углам выключены, но их черные глаза зловеще смотрят в пустоту.

Напротив, через дорогу, притаилось трехэтажное кирпичное здание бывшего цеха. Большинство окон были выбиты, кирпичная кладка осыпалась, а по ржавой пожарной лестнице, болтающейся на одном креплении, можно было добраться до крыши. Мы, съехав с дороги, обогнули здание вокруг. Остальные уже были на месте. С внутренней стороны здание было таким же запущенным. Единственный вход внутрь был заколочен.

Хулио стоял прислонившись к грязному борту белого фургона «Шевроле» конца 70-х, припаркованного неподалеку от входа. Рядом, демонстративно изучая свои ногти, стояла Паулина. Она была одета в темные, облегающие джинсы и простую черную водолазку, но даже это не могло скрыть ее хищной, кошачьей грации. Ее взгляд, когда «Дарт» подъехал и мы с Карлосом вышли из салона, медленно поднялся от ногтей и обратился на меня. В уголках ее губ заплясали искорки томного любопытства и вызова.

— ¿Te costó encontrar el camino, guerito? (Трудно было найти дорогу, беленький?) — Обращаясь ко мне первым подал голос Хулио, его голос звучал хрипло и презрительно.

— Cálmate, hermano. El güero vino conmigo. Y yo no me pierdo. (Успокойся, брат. Белый парень приехал со мной. А я не теряюсь.) — ответил Карлос, незаметно толкнув меня локтем, чтобы я ничего не говорил.

Я промолчал, лишь окинув взглядом заброшенное здание. Мне на фиг не нужно ничего доказывать ни Хулио, ни ехидно улыбающейся Паулине. Без лишних слов, я подошел к окну и, подпрыгнув, зацепился за подоконник, подтянулся и быстро оказался внутри. Хулио, хмыкнув, последовал за мной, Забравшись внутрь он остановился и помог забраться Паулине, которую снизу подсадил Карлос.

Внутри здания царил хаос: горы битого кирпича, обрывки проводки, граффити на стенах и тяжелый запах плесени, мочи и разложения. Мы молча поднялись на третий этаж, в помещение с огромными, лишенными стекол окнами, выходящими прямиком на склад. Отсюда был идеальный обзор. Выбрав позицию в тени, за бетонной колонной, откуда можно было увидеть и главные ворота, и периметр, и часть крыши с вентиляционными блоками я достал небольшую, но мощную зрительную трубу и начал методичный осмотр.

Хулио прислонился к стене напротив, скрестив руки на груди. Его взгляд, полный нескрываемого скепсиса, буравил ощутимо буравил мою спину. Он не пытался наблюдать, его роль была ролью надзирателя.

— ¿Ves algo interesante, profesor? (Видишь что-то интересное, профессор?), — язвительно процедил он через некоторое время.

Я не ответил, продолжая усердно сканировать местность. Отметил слепые зоны прожекторов, расположение камер, здесь они были установлены: одна у въездных ворот, вторая на столбе захватывала большую часть двора, и третья у ворот ведущих в главное здание склада. Нашел точное место входа толстого жгута кабелей в здание, вероятно, к центральному пульту охраны. Увидел патруль: двоих вооруженных помповыми ружьями мужиков в черной форменной одежде с собакой на поводке, прошедших по территории. Видать это регулярный обход. Мд-а-а, охрана здесь поставлена должным образом.

Паулина не присоединилась к Хулио, а устроилась немного поодаль, у стены. Она тоже смотрела на меня. Взгляд девушки был ощутимо тяжелым, изучающим. Когда она поймала мой ответный взгляд, то не отвела глаз. Ее губы растянулись в едва уловимую, загадочную улыбку, словно она была посвящена в какую-то тайну, о которой остальные и не догадывались.

Постаравшись, отгородится от этих двоих, я сосредоточился на дыхании. Весь мир сейчас сузился до схемы в голове, которую нужно наложить на реальную местность. Отмечаю расстояния, время прохождения патруля, углы обзора, камеры. Я здесь не для того, чтобы выигрывать словесные дуэли, или отвечать на немые вызовы сбрендившей на чувстве собственной важности девицы. Я здесь, чтобы получить информацию. И в этой гниющей раме заброшенного цеха, под тяжелыми взглядами своих временных «союзников», я чувствую себя на своем месте — в засаде, в тени, на грани враждебного мира, который мне, в очередной раз, предстоит как-то обмануть.