Отморозок 8

Глава 16

Джонни Купер вышел из зала «Golden Gloves» и привычно зашагал в сторону своей припаркованной «Тойоты». Тренировка была тяжелой, но парни радовали. Особенно этот новенький мексиканец — перспективный, злой, с руками растущими откуда надо. Купер уже прикидывал, кого бы из денежных мешков на него навести. На нем можно будет хорошо заработать, если подобрать правильные бои.

Джонни не заметил, как из-за угла медленно вывернул темно-синий микроавтобус «Ford Econoline» с тонированными стеклами. Таких в городе тысячи. На таких обычно развозят рабочих по стройкам, доставляют цветы, или продукты из магазина, забирают детей из школы. Ничего примечательного.

Навстречу Куперу по тротуару шли двое: плотный мужчина в темной ветровке и спортивных штанах, и второй — чуть сзади, с бейсболкой, надвинутой на глаза. Купер скользнул по ним взглядом и тут же потерял интерес. Свои, местные, ничего необычного.

Они поравнялись. Мужчина в ветровке — майор Мартин — слегка сместился вправо, закрывая обзор со стороны дороги. Второй — сержант Говардс — быстро сделал полшага вперед.

Купер даже не успел удивиться. Каменный кулак Говардса, обмотанный для верности носовым платком, вошел точно в солнечное сплетение. Удар был поставлен идеально — коротко, жестко, с вложением тела. Воздух выбило из легких одним толчком. Купер беззвучно сложился пополам, хватая ртом пустоту, и начал заваливаться набок

Мартин и Говардс уже подхватили его под мышки. Со стороны — двое друзей помогают подвыпившему приятелю добраться до машины, ничего необычного. Дверь микроавтобуса, замершего рядом, отъехала в сторону, и тело Купера буквально влетело внутрь. Дверь сразу захлопнулась. «Ford Econoline» рванул с места, вывернул с боковой улочки на главную дорогу, вписался в поток, и через секунду растворился среди десятков таких же машин.

Внутри микроавтобуса пахло старым ковролином, соляркой и прелой тканью. Стекла затонированы под ноль, единственный свет — от тусклой лампочки где-то в глубине салона.

Купер, все еще не пришедший в себя после удара, почувствовал, как его прижимают спиной к жесткому сиденью. Голова безвольно моталась, дыхание было еще сбито, перед глазами все плыло. Ему грубо заломили руки и сковали их наручниками.

— Сидеть смирно, — голос низкий, без эмоций.

Купер немного проморгался. Напротив, на откидном сиденье, расположился коренастый мужчина с короткой стрижкой и тяжелым, немигающим взглядом. Рядом, практически вплотную, стоял еще один — тот, что его бил. Он уже держал в руке пистолет. Ствол уперся Куперу прямо в лоб, между глаз. Металл был холодным и очень убедительным.

— Добрый вечер, Джонни, — спокойно, и даже как-то буднично сказал майор Мартин. — Не дергайся, и не ори. Если ты меня правильно поймешь, то через час ты уже будешь дома и забудешь этот разговор как страшный сон. Если нет — твой сон станет вечным

Сержант Говардс чуть сильнее надавил стволом на лоб. Купер сглотнул, чувствуя, как холодный пот бежит по спине.

— Все, все, мужики, — просипел он, все еще пытаясь отдышаться. — Спокойно. Я ничего не понимаю… Вы наверное ошиблись….

— Сейчас поймешь, — Пообещал Мартин и подался вперед показывая Куперу портрет Мэйсона. — Вот этот молодой человек, который заказывал у тебя фальшивые документы. Около месяца назад. Я знаю, что ты забрал готовые документы. Что было дальше? Ты передал их этому типу?

— Я… — Купер лихорадочно соображал. Отрицать бесполезно — если они пришли подготовленными, значит, все знают. — Есть такое. Было дело. Но я не знаю…

— Не знаешь — плохо, — перебил Мартин. — Знаешь — хорошо. Быстро! Где он? Как с ним связаться? Где живет?

— Слушайте, — Купер заговорил быстрее, понимая, что от его ответа зависит, выйдет ли он из этого фургона живым, — я правда не знаю, где он. Он всегда сам приходил и сам звонил. Документы должны были быть готовы к турниру, который прошел два дня назад. Я ему их передал в день боя. Там, на складе, после выступления. Я отдал конверт с документами — и все. Он исчез после этого.

— Описание. — Голос Мартина стал жестче. — Как выглядел. Во что одет. Говорил о чем. Вспоминай.

— Да обычный парень, — Купер зажмурился, пытаясь выудить из памяти детали. — Боец, Bouncer. Мэйсон его звали. Говорил мало, всегда по делу. Акцент… легкий акцент, не местный. Говорил, что приехал с восточного побережья. Глаза… цепкие, как у волка. Татуировок нет. На груди и плече шрамы. Пулевые, я такие видел. Как боец исключительно сильный. Он в тот вечер «Отчаянного Джо» уработал.

Говардс чуть ослабил нажим ствола. Мартин кивнул.

— Где он живет? Мотели, отели, друзья? Чем занимается?

— Не знаю, мужики, правда не знаю! — Купер в панике почти кричал. — Он сам приходил в зал, сам договаривался. Я даже не знаю, где он живет. Сказал, что с востока приехал, в Голливуд мечтает пробиться. Но это же лажа, я сразу понял — никакой не актер он. Мутный тип, но дело с ним иметь можно.

— Что еще? — Мартин не отводил тяжелого взгляда.

— Все! Все, что знал, рассказал. Он крутой боец, очень крутой. Я поэтому и ввязался — думал, подниму на нем бабла. Выиграл ведь, кстати. — Купер нервно усмехнулся. — Поставьте себя на мое место, я же не знал, что он такое…

— Где и когда вы должны встретиться, чтобы передать еще что-то? Деньги? Новые заказы? Бои?

— Нигде. Он сказал, что как отлежится после боя, сам придет в зал. — Купер нервно сглотнул. — Это все, парни. Честно.

— Нет, не все — покачал головой Мартин — Вспоминай, с кем он общался в зале, может с кем пересекался на турнире. Хорошо вспоминай.

— В зале он только тренировался, говорил только по делу, — задумался Купер. — А вот на первом турнире, я видел как он подходил к латиносам. Они явно были знакомы. Поговорили и разошлись.

— Что за латиносы? Где их найти? — Оживился майор.

— Я точно не знаю. Слышал, что это банда из Уилмингтона. Старшего у них, кажется, зовут Габриэль. Больше ничего не знаю.

Мартин смотрел на него долгие пять секунд. Потом чуть заметно кивнул Говардсу.

Сержант убрал пистолет, отступил на шаг. Купер выдохнул.

— Сейчас мы остановимся на пустыре, — Мартин говорил спокойно, будто обсуждал погоду. — Ты выйдешь. И забудешь этот разговор, этот фургон и наши лица. Если мы узнаем, что ты соврал, или кому-то рассказал о нашей беседе, мы придем снова. И тогда ствол будет уже не у лба, а у тебя во рту, и твои мозги расплескает по стене. Понимаешь?

— Да, да, понял, — закивал Купер. — Ничего не было. Я ничего не знаю.

— Умный человек, — усмехнулся Мартин. — Останови здесь, — бросил он водителю.

Микроавтобус приткнулся к обочине в районе каких-то заброшенных гаражей. Дверь отъехала, Купера вытолкнули наружу, предварительно сняв наручники.

Он пошатнулся, но устоял. Дверь захлопнулась, и «Ford Econoline» уехал в темноту, оставив его одного на пустыре.

Купер постоял несколько секунд, пытаясь унять дрожь в коленях, потом медленно побрел в сторону огней большого города. Чертов Мэйсон, или как там его…

В микроавтобусе Мартин достал рацию.

— Объект отработан. Информации минимум. Возвращаемся на точку. Готовьте следующую фазу.

Конспиративная база ЦРУ, Лос-Анджелес. Полчаса спустя.

В комнате, заставленной аппаратурой слежения и картами, было накурено. Майор Мартин стоит перед Келли, который сидит за столом, барабаня пальцами по разложенной схеме города. Харпер молча курит у окна, наблюдая за пустынной улицей

— Докладывай, Джон, — Келли кивнул, не повышая голоса.

Мартин говорил коротко, емко, как на брифинге:

— Объект «промоутер» отработан в двадцать пятнадцать у зала «Golden Gloves». Захват произведен без свидетелей, группа уложилась в сорок секунд. Доставлен на точку «Бета-3» для экспресс-допроса.

— Что дал допрос?

— Подтвердил контакт «промоутера» с нашим фигурантом. Юрий заказывал документы под именем «Мэйсон», выступал у Купера как боец «Bouncer». Передача состоялась два дня назад, после турнира на складе номер семь в Уилмингтоне. Купер описал внешность: шрамы на груди и плече, пулевые, легкий акцент, цепкий взгляд. Бойцовский уровень высокий — на турнире он победил известного бойца по кличке «Отчаянный Джо».

Келли слушал, не перебивая. Мартин продолжил:

— Главное, сэр. Купер видел, как после первого турнира Юрий общался с группой латиносов. По его словам, они были явно знакомы. Купер опознал их как банду из Уилмингтона. Назвал имя старшего — Габриэль.

— Габриэль, — повторил Келли, словно пробуя имя на вкус. — Уверен?

— Настолько, насколько может быть уверен испуганный промоутер, сэр. Я думаю, он не врет — слишком перепуган был. Мы его отпустили согласно плану, предупредили о последствиях. Молчать будет.

Келли откинулся на спинку стула, переваривая информацию. Харпер обернулся от окна.

— Уилмингтон, — подал голос начальник наружки. — Промзона, порт, куча складов. Банд там хватает. Если Юрий вышел на местных, он мог попытаться решить свои проблемы через них. Деньги, документы, крыша.

— Или они могли использовать его для своих целей, — добавил Мартин. — Но факт: он с ними контактировал. И, скорее всего, продолжает.

Келли резко поднялся, подошёл к столу с телефоном. Снял трубку, набрал номер по памяти. Ждал. На том конце ответили почти сразу.

— Соедините меня с отделом ФБР в Лос-Анджелесе. — Пауза. — Кто у ночной смены? Соединяйте, черт возьми.

Еще пауза, затем голос Келли изменился — стал официальным, чуть более жестким.

— Говорит Томас Келли, заместитель директора ЦРУ по оперативным вопросам. Код допуска «Эхо-7−4-Альфа». Да, я подожду.

Он прикрыл трубку рукой, бросил Мартину:

— Сейчас узнаем, кто такой этот Габриэль.

В трубке щелкнуло, затем раздался осторожный голос:

— Слушаю, сэр. Агент ФБР Моррисон, ночной дежурный по отделу.

— Моррисон, мне нужна информация на банду, орудующую в районе Уилмингтон. Старшего зовут Габриэль. Фамилии, клички, состав, зона влияния, связи. Все, что есть в ваших базах.

— Сэр, такие запросы обычно идут через официальные каналы, у нас есть процедура…

— Моррисон, — голос Келли стал ледяным, — я в курсе процедур. Но у меня важная операция, и каждая минута на счету. Я позвоню твоему начальнику завтра утром и улажу все формальности. А сейчас мне нужно знать, кто этот Габриэль. Живо.

На том конце повисла короткая пауза, затем послышался стук клавиш.

— Есть, сэр. Банда без официального названия, но в отчетах проходит как «Wilmington Locos» или просто «клика Габриэля». Контролируют часть портовой зоны и прилегающие районы. Основной доход — рэкет местного бизнеса, контрабанда, изредка — крупные кражи со складов. Лидер — Габриэль Мендоса, двадцати четырех лет, гражданин США, родители из Мексики. В поле зрения полиции с подросткового возраста, но серьезных сроков не имел, отсидел два года за хранение. Умен, осторожен, в открытые конфликты не лезет.

— Семья? Близкие?

— Есть двоюродная сестра — Паулина Мендоса, двадцать один год. Тоже в поле зрения, но без криминальных эпизодов. По нашим данным, занимает в банде особое положение — не просто член, а что-то вроде доверенного лица Габриэля. Остальные — около полусотни человек, но ядро — человек двенадцать. Имена есть, сэр, но они вряд ли вам сейчас нужны.

— Их точки? Где собираются? Где живет Габриэль?

— Официально — работает в порту, числится в одной из стивидорных компаний. Неофициально — держит несколько гаражей в промзоне, там же, скорее всего, проводит встречи. Точный адрес? У нас нет ордера на наблюдение, сэр, мы за ними плотно не следили, не тот уровень приоритета.

— Понял, Моррисон. Сбрось все, что есть, на этот факс. — Келли продиктовал номер. — И подготовь полное досье на Габриэля и Паулину. Мне понадобятся фотографии, привычки, связи. В течение часа.

— Сэр, это нестандартно…

— Моррисон, — Келли вздохнул, — я позвоню твоему директору прямо сейчас и скажу, что ты отказываешься помогать в операции по поимке особо опасного преступника. Хочешь это проверить?

— Понял, сэр. В течение часа.

Келли бросил трубку, повернулся к Мартину и Харперу.

— Габриэль Мендоса, двадцать четыре года, мексиканец. Двоюродная сестра Паулина Мендоса, двадцать один год. Контролируют часть порта, несколько гаражей в промзоне. — Он усмехнулся уголком рта. — Похоже, наш русский нашел себе очень интересных друзей.

Мартин кивнул.

— Если он у них, сэр, мы можем выйти на него через них. Но нужно действовать быстро и аккуратно. Если они узнают, что мы ищем Юрия, они могут его предупредить или, наоборот, попытаться использовать как разменную монету.

— Джек, — Келли повернулся к Харперу, — твои люди готовы к наблюдению в Уилмингтоне?

— Да, сэр. Можем выдвигаться хоть сейчас. Но если они действительно контролируют район, нас быстро вычислят. Нужна легенда.

— Придумаем. — Келли задумчиво потер переносицу. — Сначала — досье от Моррисона. Потом — точечная работа. Мартин, готовь группу. Как только локализуем Габриэля — будем брать. Аккуратно, без шума, но жестко. Нам нужно знать, где Юрий, и нам нужно это знать быстро.

— Есть, сэр.

Мягкий свет просачивался сквозь дешевые пластиковые жалюзи, рисуя на потертом линолеуме бледно-желтые полосы. Где-то далеко лаяла собака. Пахло пылью, старым деревом, кофе и еще чем-то неуловимо знакомым — кажется, той самой травяной настойкой, которую Элвис сунул мне перед выездом.

Открываю глаза. Потолок был низкий, обшитый вагонкой, с одним тусклым плафоном без абажура. Голова гудела ровным, тяжелым гулом, как после трехсуточной пьянки, которой у меня с прошлой жизни не было. Шея сильно затекла, во рту пересохло так, будто я жевал наждачную бумагу.

Я попытался пошевелиться и тут же пожалел об этом. Тело отозвалось тупой, разлитой болью, но самой удивительной была ее география. Я ожидал, что меня будет рвать на части, ан нет. Левая половина торса ныла ровно, глубоко, но терпимо. Правая нога, та, что с пулевым, просто гудела — видимо, Мануэль поработал качественно и я полечил ее потом неплохо. А вот руки… Руки саднили, особенно предплечья, стянутые свежими бинтами.

Опускаю взгляд вниз. На мне только чистая, явно чужая футболка, и чьи-то тренировочные штаны на пару размеров больше. Поднимаю край футболки. На левом боку аккуратная, толстая повязка из марли, закрепленная пластырем. Кровь не проступала. Хороший знак.

Память включилась рывком, как распахнувшаяся дверь. Гараж. Габриэль. Паулина. И Хулио с его ножом и глумливой улыбкой. Я зажмурился, проваливаясь обратно. Смертельный танец Хулио на дистанции. Порезы на моих рука. Понимание, что проигрываю — медленно, но верно. А потом этот прием, из две. тысячи девятого года, с чемпионата, где питерский парень ловил руки под мышку… Я ведь даже не был уверен, что это сработает. Просто другого шанса не было. Загреб руку. Полотно зажал. И пошел работать швейной машинкой…

В глазах снова потемнело, но я заставил себя открыть их и вернуться в реальность. Похоже, сработало.

Приподнимаю голову, насколько позволяет шея. Небольшой трейлер. Крошечная кухонька с двумя конфорками, раковина, заваленная чистыми, но не убранными кружками. Продавленный диван, на котором я лежал. И старое кресло у окна.

В кресле спала Паулина. Она сидела, поджав под себя длинные ноги укутанная в старый клетчатый плед. Голова свесилась набок, темные волосы разметались по плечу, прикрывая половину лица. Губы чуть приоткрыты, дыхание ровное, спокойное. Она выглядела… обычной. Не той хищной, уверенной в себе женщиной вамп, что соблазняла меня или орала на Хулио, а просто уставшей домашней девчонкой, которая не спала всю ночь и уснула только под утро.

Осторожно, стараясь не шуметь, пошевелил пальцами ног. Нога слушалась. Бок — ныл, но внутри, кажется, было сухо. Повезло. Хулио всадил нож вскользь, не глубоко. Или Мануэль зашил так, что теперь можно в цирке выступать.

Потянулся к бутылке с водой, которая стояла на стуле рядом с диваном и это движение разбудило Паулину

Она вздрогнула, резко выпрямилась в кресле, и ее темные глаза, еще затуманенные сном, сфокусировались на мне. Секунду она просто смотрела, а потом ее лицо изменилось — напряжение ушло, губы дрогнули в слабой улыбке.

— Hola guerrero! (Привет, воин)… — голос у нее хриплый со сна. Она откашлялась. — ¿Cómo te sientes? (Как ты себя чувствуешь?) Очнулся, значит. А я уж думала, ты решил побыть овощем подольше, чтобы я с тобой тут сидела как дурочка.

— Рад тебя видеть, Паулина. — Мой голос прозвучал как скрип несмазанной двери. — Где мы? И как я здесь… оказался?

Она сладко по кошачьи потянулась, откинула плед на спинку кресла встала и подошла ближе. Потом села на край дивана, совсем рядом, и теперь я чувствовал ее запах — не резкие духи, а просто теплую кожу, смешанную с запахом стирального порошка и дешевого мыла

— За городом. Трейлерный парк. Мы тут с Габриэлем можно сказать выросли. Es nuestro lugar secreto (Это наше тайное место). — Она повела рукой в сторону окна. — Место тихое, свои люди, чужие не суются. Мануэль сказал, тебя нельзя трясти, и везти далеко нельзя. Привезли сюда.

Я кивнул, пытаясь переварить информацию.

— Мануэль… Он меня заштопал?

— Ага. Сидел над тобой часа два. Ворчал, что ты идиот, и влетаешь второй раз за неполную неделю. Врач сказал, у тебя везучесть кошки, да… Но сделал все как надо. — Паулина, без спроса, приподняла край моей футболки и посмотрела на мою повязку на боку, и в ее взгляде мелькнуло что-то, чего я раньше не видел. Не игра, не провокация. Беспокойство. — Ты как вообще? ¿Te duele mucho? (Сильно болит?)

— Почти нет. — Я пошевелил рукой, проверяя бинты на предплечьях. — Руки немного саднят, но это ерунда. Бок — терпимо. Повезло.

— Повезло, — эхом отозвалась она. И вдруг, без перехода, зло и горячо зашептала: — ¡Pendejo! ¡Julio estúpido! (Придурок! Тупица Хулио!) Я бы сама его прирезала, если б ты не сумел. Он ведь специально, guerito (беленький), специально выбрал время, когда ты раненый, когда еле стоишь на ногах. Думал, что легкая добыча. А ты его… — Она замолчала, часто дыша. — Pero le demostraste, ¿eh? (Но ты ему показал, да?)

Я не знал, что на это ответить. Смерть Хулио для меня ушла куда-то далеко. Это просто факт. Он хотел убить меня, я убил его. Все честно.

— Моя сумка с вещами… — вдруг вспомнил я. — Где она?

Паулина непонимающе задумалась, а потом ее лицо просветлело. И она кивнула на шкаф.

— А, это… Карлос заметил твою сумку в грузовике, когда тебя грузили. Сказал, что ты бредил о сумке в кабине, когда без сознания был. Габриэль велел ее забрать. — Она вдруг наклонилась ближе, заглядывая мне в глаза. — Там, между прочим, стволы есть. Хорошие стволы. Y dinero, pesa bastante. (И денег, весит немало). Ты что, банк ограбил, пока мы не видели?

— Что-то вроде того, — уклончиво отвечаю ей.

Она фыркнула, но не обиделась.

— Ладно, не хочешь — не говори. Gaby dijo que te cuide y que no te muevas mucho. (Габи сказал, чтобы я за тобой присмотрела и чтоб ты не дергался). Твоя доля и документы — у него. Как встанешь на ноги — отдаст. А пока… — Она зевнула, прикрывая рот ладошкой, и снова посмотрела на меня уже совсем другим, усталым и теплым взглядом. — Tú, lo principal, vive, ¿entiendes? (Ты, главное, живи, понимаешь?) А то я не для того тут ночь просидела, чтоб ты взял и того… — Она не договорила, махнула рукой и откинулась на спинку дивана, прикрывая глаза. — Así que descansa, ¿sí? (Так что отдыхай, ладно?)

— Спасибо, Паулина.

— Молчи уж. — Она улыбнулась, не открывая глаз. — Duérmete, guerito. Yo cuido. (Спи, беленький. Я присмотрю).

— Мне бы встать — пытаюсь подняться.

— ¿A dónde vas? (Ты куда?) — всполошилась Паулина.

— Отлить нужно, — просто поясняю ей.

— Давай я принесу бутылочку — улыбается она и хитро подмигивает. — ¿O prefieres que te acompañe? (Или предпочитаешь, чтобы я проводила? Могу даже помочь… подержать.

— Вот уж обойдусь, — решительно отказываюсь и встаю с дивана

Меня немного качнуло, но я удержался на ногах. Девушка с тревогой смотрит с дивана.

— Где здесь туалет? — интересуюсь у нее.

— Al fondo y a la derecha. — (До конца и направо). — Веселится и показывает мне язык Паулина, указывая рукой в сторону кухоньки. — Только не заблудись, ладно?

Иду в указанном направлении и захожу в маленький и тесный совмещенный санузел. Делаю свои дела и возвращаюсь. Нога побаливает. Бок тянет. Но я чувствую себя лучше, чем можно было ожидать. Габриэль не обманул. Обо мне позаботились. Я жив, могу двигаться. Мое оружие и деньги со мной. Документы скоро будут. Значит, все в порядке.

Дом в Уилмингтоне, промзона Лос-Анджелеса. Одноэтажное строение с заколоченными окнами, внутри — обшарпанная гостиная, заставленная дешевой мебелью. На стенах — календари с голыми женщинами и пара фотографий в рамках. В углу большой цветной телевизор на экране идет боевик со стрельбой. На столе — бутылки дешевого пива «Corona», пепельница, полная окурков, и несколько свернутых стодолларовых купюр.

В гостиной находится Игнасио — глава банды, конкурирующей с бандой Габриэля. Это плотный мужчина с щегольскими усиками. Игнасио одет в дорогую, но безвкусную рубашку с пальмами, расстегнутую на груди. На шее у него толстая золотая цепь с массивным крестом. Игнасио развалился в кресле, ловко поигрывая ножом-бабочкой.

Перед ним стоит Педро — двоюродный брат убитого Хулио. Он злой, нервный, глаза горят ненавистью. Одет в черную футболку и синие джинсы. Рядом с ним Хосе — младший брат. Он сильно подавлен и стоит молча, уставившись в пол.

Двое солдатос Игнасио стоят у дверей, равнодушно жуют жвачку, положив руки на пояса, где под цветастыми рубашками угадываются пистолеты. В комнате душно, пахнет сигаретным дымом, алкоголем и дешевым одеколоном. Игнасио лениво щелкает ножом.

— ¿Qué pedo, cabrones? (В чем дело, козлы?) Вы пришли с пустыми руками или с новостями? Потому, что просто так я тут никого не кормлю. — кривится, глядя на гостей Игнасио.

— Мы пришли с делом, Игнасио. Un negocio que te va a gustar, te lo juro por mi madre. (Дело, которое тебе понравится, клянусь матерью.) — едва сдерживая клокочущую внутри ярость отвечает Педро.

Игнасио медленно поднимает глаза, щелчком закрывает нож и отбрасывает его на стол. Усмехается уголком рта.

— ¿Ah, sí? (Ах, вот как?) ¿Y qué negocio es ese que tanto me va agustar? (И что же это за дело, которое мне так понравится?) Ты знаешь, Педро, я человек простой. Мне нравятся деньги. Много денег. Мне нравятся бабы с длинными ногами и бритыми кисками. Мне нравится, когда мои враги лежат мордой в грязи. У тебя есть что-то из этого списка?

— Tengo todo eso junto. (У меня есть все это сразу.) Плюс Габриэль. — не отводит взгляда Педро.

Имя повисает в воздухе. Солдаты у дверей переглядываются. Игнасио садится ровнее, его сразу глаза становятся колючими, цепкими.

— Gabriel… Órale, órale. (Габриэль… Ну-ка, ну-ка.) Уже чую, к чему дело идет. Я слушаю, давай выкладывай козел…

— El otro día hizo un negocio. (Он на днях провернул одно дельце.) Грузовик с техникой, casi medio millón. (почти на полмиллиона.)

— Vale, vale… interesante, y lo que sigue (Так, так…. интересненько, и что дальше?) — глаза Игнасио загорелись. Он нервно облизнул враз пересохшие губы.

— Yo te puedo dar más que la mercancía. (Я могу дать тебе больше, чем товар.) Я дам тебе его самого. Габриэля. На блюдечке. — выдохнул Педро. — Я сдам тебе место где он считает себя в безопасности.

Игнасио прищуривается, медленно кивает, но в его взгляде — насмешка и недоверие.

— Órale, pues (Ну давай, рассказывай). Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты, двоюродный брат Хулио, который является правой рукой Габриэля, вдруг пришел ко мне сдавать своего jefe (шефа)? Что ты несешь, чувак? Ты думаешь, я дурак, что ли и меня можно так просто обмануть?

— Хулио мертв. — Голос Педро срывается, но он берет себя в руки. — Его убил тот белый técnico, которому Габриэль доверил все. А Габриэль… — Педро яростно сплевывает на пол. — Габриэлю плевать. Он даже не дал нам отомстить. Он приказал увести меня, когда я хотел прирезать этого pinche güero (долбанного белого). Gabriel lo eligió a él. No a nosotros. No a su propia sangre. (Габриэль выбрал его. А не нас. Не свою кровь.)

— Julio era su amigo e incluso su hermano… y él… (Хулио был его другом и даже братом… а он…) — заговорил, не поднимая головы Хосе.

— ¡Cállate, escuincle! (Заткнись, щенок!) Я не с тобой разговариваю. — тут же рявкнул на него Игнассио.

Он снова смотрит на Педро, и в его глазах теперь не насмешка, а холодный расчет.

— A ver, vamos a suponer que te creo. (Допустим, я тебе верю.) Допустим. И что ты предлагаешь? Какой у тебя план?

— Tú das la gente. (Ты даешь людей.) Мы идем туда, где прячутся Габриэль и его люди. Я знаю место, о котором никто не знает. Трейлерный парк за городом. Там Габриэль чувствует себя в безопасности. Там же сейчас, скорее всего, лежит товар. И там же… — Педро кривит губы в злой усмешке, — И там же этот чертов техник. Раненый. Его там латают.

Игнасио молчит, барабаня пальцами по столу. Потом резко подается вперед.

— ¿Y tú qué quieresa cambio? (А ты что хочешь взамен?) Просто так, ты бы ко мне не пришел.

— Yo quiero a él. Al blanco. (Я хочу его. Белого.) — Он сжимает кулаки, и костяшки пальцев белеют. — И еще хочу, чтобы после того, как Габриэль сдохнет, его территория в порту досталась мне. Мне и моим людям.

— ¡Chingón! (Круто!) Ты хочешь стать новым Габриэлем, Педро? Ты, который только что предал своего jefe, хочешь, чтобы я тебе отдал его землю? — Он резко обрывает смех, глаза становятся стальными. — И почему я сейчас не должен послать тебя самого к черту, козел?

Педро выдерживает взгляд, хотя видно, что ему страшно.

— Потому что без меня ты не узнаешь, где этот трейлерный парк. Потому, что там есть люди, которые будут драться за Габриэля, и их можно уничтожить разом. Потому, что — он делает паузу, — если я стану твоим союзником, ты получишь не только товар и голову Габриэля. Ты получишь всех, кто сейчас с ним. Его люди: либо перейдут к тебе, либо сдохнут. Выбирать будешь ты.

Игнасио долго смотрит на него. В комнате тихо, только слышно, как за стеной гудит старый холодильник. Солдаты у двери замерли, положив руки на стволы, в ожидании решения. Наконец Игнасио медленно кивает.

— Bueno… (Хорошо…) Допустим, я согласен. Но на моих условиях.

—¿Cuáles? (Каких?)

— Ты, Хосе и все, кто пойдет с вами, будете в первой волне. Хотите отомстить — получайте шанс. Мои люди будут рядом, но первыми идете вы. Necesito saber que no nos van a dejar plantados cuando empiece la balacera. (Мне нужно знать, что вы не сдадите нас, когда начнется стрельба.)

Педро колеблется лишь секунду.

— Vamos primero. (Мы пойдем первыми.) Хулио был моим братом. Я не отступлю ни за что.

— И второе. Территорию я вам выделю. Но не всю. Часть порта, ту, что ближе к свалке. И смотри, Педро… — Игнассио наклоняется вперед, его голос становится тихим и очень опасным. — Если ты попытаешься кинуть меня, если там окажется засада, или если товара не будет… я найду тебя. И твоего брата. И каждого, кто с вами пойдет. Вы будете молить о смерти раньше, чем я закончу. ¿Entiendes, puto? (Понимаешь, ублюдок?)

Педро судорожно сглатывает, но кивает.

— Entiendo (Понимаю).

Игнасио откидывается назад, снова берет нож и начинает поигрывать им.

— Bueno. (Хорошо.) А теперь скажи мне, где этот гребаный трейлерный парк?

— К северу от города, рядом с шоссе на Санта-Барбару. Точное место я покажу, когда поедем. Там старый кемпинг, который закрыли лет пять назад. Габриэль держит там несколько трейлеров для своих. Сейчас там прячут técnico и, скорее всего, часть товара.

— ¿Gente? (Люди?) Сколько человек там у Габриэля?

— Там точно должен быть Карлос, может, еще пяток de soldados. И эта… Паулина. — Педро кривится при её имени. — Ella está allí ahora. Con el blanco. (Она сейчас там. С белым.)

— Паулина… — Он цокает языком. — Qué pena perder una vieja así, pero… los negocios son los negocios. (Жаль такую телку терять, но… дела есть дела.)

Игнасио встает, подходит к карте, висящей на стене, и вглядывается в неё.

— Vamos a hacer esto mañana en la noche. (Мы сделаем это завтра ночью.) На рассвете люди спят крепче всего. Ты, Педро, и твои люди пойдете с моими. Хуан! — Он поворачивается к одному из солдат. — Собери ребят. Скажи, чтобы готовили стволы. Завтра у нас будет много работы. Солдат кивает и выходит.

Игнассио снова поворачивается к Педро

Y tú, cabrón (А ты, козел), Сиди здесь до завтра. Никуда не выходи. Никому не звони. Если кто-то узнает, что ты здесь раньше времени, я лично прострелю тебе колени и оставлю там на улице подыхать как собаку. ¿Quedó claro? (Все ясно?)

— Sí, claro. Nos quedamos callados. (Да, ясно. Мы будем тихо.).

Игнасио подходит к нему вплотную, кладет тяжелую руку на плечо, сжимает так, что Педро морщится.

— Bueno. Entonces mañana… vamos a cazar, hermano. (Тогда завтра… мы идем на охоту, брат.) Посмотрим, какой из тебя охотник.

Педро молчит, только желваки ходят на скулах. Хосе все так же сидит, уставившись в пол, и кажется, что он вообще не здесь. Игнасио отпускает Педро с Хосе, подходит к столу, и, салютуя, поднимает вверх бутылку.

— ¡Salud, cabrones! (За здоровье, козлы!) Завтра будет весело.

Потом обращается к одному из стоящих у двери солдатос.

— La gente para ayudar a estos imbéciles solo se toma de los nuevos que nadie conoce. Para que, en todo caso, nadie los vincule con nosotros. (В помощь этим мудакам брать только из новеньких, которых никто не знает. Чтобы, если что, никто не связал их с нами.)

— Entendido jefe (Понял шеф). — Усмехаясь кивает тот.