Пепел на языке

Глава 19. Белая слепота

Когда первые лучи прожекторов береговой охраны ворвались в разбитый стеклянный купол маяка, Диана не зажмурилась. Она смотрела прямо на свет, и её глаза, выжженные бессонницей и яростью, казались стеклянными. Гул вертолетов, крики команд на палубах катеров, скрежет металла — всё это доносилось до неё как сквозь толщу воды.

Абрам лежал в её руках — тяжелый, неподвижный, пахнущий остывающим железом.

— Всем оставаться на местах! Оружие на пол! — голос из мегафона ударил в купол, заставив уцелевшие осколки линз Френеля мелко задрожать.

Диана медленно опустила пистолет. Он со звоном упал на битое стекло. Она не подняла рук. Она лишь крепче прижала к себе голову Абрама, закрывая его своим телом от возможного огня.

— Ему нужен врач, — произнесла она. Её голос был тихим, но в наступившей тишине он прозвучал как скрежет ножа по тарелке. — Если он умрет, мне будет плевать, кто из вас нажал на курок. Я уничтожу этот мир так же, как уничтожила своего отца.

Группа захвата — люди в темно-синей форме с нашивками международного комитета — ворвалась на площадку через минуту. Они действовали четко, профессионально, но даже они замерли на секунду, увидев эту картину: среди сверкающего крошева стекла, залитая лунным светом и кровью, сидела женщина с глазами древнего божества, обнимающая умирающего наемника.

— Медика сюда! Живо! — скомандовал офицер.

Диану попытались оттащить, но она вцепилась в куртку Абрама мертвой хваткой. Только когда врач — женщина с жестким лицом — положила руку ей на плечо и тихо сказала: «Если не отпустишь, мы не сможем остановить кровотечение», Диана разжала пальцы.

Её вывели из башни под конвоем. На лестнице она увидела Яна — он сидел у стены, зажимая рану на боку, и спокойно курил, пока его заковывали в наручники. Он посмотрел на Диану и едва заметно кивнул. В этом жесте было всё: признание, прощание и горькая ирония выживших.

Январь 2026 года подходил к своей середине, но для Дианы время остановилось в стерильной камере временного содержания на борту госпитального судна. Ей дали чистую одежду — серый спортивный костюм, который казался ей колючим и чужим. Её собственные вещи, пропитанные солью, порохом и ДНК Абрама, унесли как улики.

Она сидела на койке, глядя на свои чистые, отмытые щеткой руки. Под ногтями всё равно мерещилась чернота.

Дверь открылась. Вошел мужчина в строгом сером костюме. Адвокат? Следователь? В новой реальности это не имело значения.

— Диана Викторовна, — он присел на край стола. — Меня зовут Марк Леви. Я представляю международную группу по расследованию дела Каренина.

Диана молчала.

— Ваш отец… — Леви замялся, подбирая слова. — Скажем так, файлы, которые вы опубликовали, произвели эффект разорвавшейся бомбы. Виктор Каренин был задержан в аэропорту при попытке вылета. Но до суда он не доехал. Его кортеж был атакован. По предварительным данным, это были его же бывшие партнеры. Те, чьи счета вы «вскрыли».

Диана подняла на него взгляд. В нем не было ни радости, ни печали. Только пустота.

— Он мертв?

— Да. Подтверждено.

Она закрыла глаза. Месть совершилась. Глава «Виктор Каренин» была закрыта окончательно и бесповоротно, вырвана с мясом из книги жизни. Но почему тогда на языке по-прежнему горчило?

— Где Абрам? — спросила она.

— Он в операционной. Состояние критическое. Потеря крови, сепсис, множественные ранения. Шансы… — Леви вздохнул. — Скажем так, медицина делает всё возможное. Но вы должны понимать, Диана. Даже если он выживет, он — военный преступник. Список его деяний за десять лет огромен.

— Он спас меня, — отрезала она. — Он единственный, кто не лгал мне.

— Созависимость — опасная вещь, — Леви сочувственно покачал формой головы. — Вы стали жертвой обстоятельств, Диана. Мы можем представить это как стокгольмский синдром. Мы вытащим вас из этого дела, вы получите иммунитет как свидетель. Но вам придется отказаться от него. Навсегда.

Диана встала. Она подошла к иллюминатору, за которым бушевало черное море. Где-то там, под водой, покоились обломки её прошлой жизни.

— Вы не понимаете, — тихо произнесла она, прижимая ладонь к холодному стеклу. — Вы предлагаете мне вернуться в «архитектуру тишины». Но я больше не умею молчать. Я пахну порохом, господин Леви. Я убивала, чтобы он жил. Если вы заберете у меня Абрама, вы заберете единственное зеркало, в котором я вижу себя настоящей.

— Это безумие, — прошептал адвокат.

— Нет. Это искупление.

Ночь тянулась вечность. Диана не спала. Она чувствовала вибрацию двигателей судна, слышала шаги охраны за дверью. В её голове крутились кадры: лес, ангар, катер, маяк. Пепел, пепел, пепел.

Под утро дверь снова открылась. На пороге стояла та самая врач из башни маяка. На её халате были свежие пятна крови, а лицо осунулось от усталости. Она долго смотрела на Диану, прежде чем заговорить.

— Он пришел в себя. На тридцать секунд.

Сердце Дианы пропустило удар. Она сделала шаг вперед, сжимая кулаки.

— Что он сказал?

Врач отвела взгляд, и на её губах промелькнула странная, грустная улыбка.

— Он не звал вас. Он прошептал только одно слово. «Свободна». А потом его сердце остановилось.

Диана замерла. Мир вокруг начал медленно бледнеть, погружая её в белую слепоту. Она не закричала. Она не упала. Она просто стояла, чувствуя, как внутри неё что-то окончательно превращается в камень.

«Свободна».

Последний подарок её палача. Последний удар её спасителя. Абрам ушел, забрав с собой её тьму, но оставив её один на один с ослепительным, беспощадным светом новой жизни.

Она повернулась к иллюминатору. На горизонте занималась заря — первая заря без Виктора Каренина и без Абрама.

Диана достала из кармана маленький накопитель — тот самый, запасной, который она спрятала в подкладку куртки еще на маяке. На нем были не счета отца. На нем были записи их разговоров. Его хриплый голос, её тихие ответы. Их личная летопись распада.

Она подошла к раковине, набрала воды и смыла невидимую кровь с лица.

— Нет, Абрам, — прошептала она своему отражению. — Мы еще не закончили.