Пепел на языке

Глава 35. Периферия

Дорога на север была похожа на путешествие в лимбе. Пейзаж за окном старого фургона, купленного Марком на последние «грязные» наличные, медленно разлагался. Сверкающие стеклом бизнес-центры сменились бетонными коробками спальных районов, те — приземистыми складами промзон, пока, наконец, мир не превратился в бесконечное серое марево из голых деревьев и брошенных ангаров.

Это и была Периферия. Место, где «Обнуление» не произвело фурора, потому что здесь и так ничего не работало по закону. Здесь не было камер распознавания лиц, не было электронных платежей и сирен береговой охраны. Только ржавчина, дым из печных труб и люди, чьи взгляды были тяжелыми, как свинец.

Абрам полулежал на заднем сиденье, укрытый старым армейским одеялом. Он был бледен, но его глаза, впавшие и обведенные темными кругами, следили за каждым поворотом дороги.

— Мы почти на месте, — тихо сказала Диана. Она вела машину уже шесть часов подряд. Её руки, когда-то не знавшие ничего тяжелее смычка, теперь уверенно держали руль, привыкшие к люфту и вибрации старого мотора.

Координаты из дневника матери привели их к самому краю земли — туда, где залив встречался с устьем забытой реки. Здесь стоял поселок, которого не было на картах: нагромождение контейнеров, обломков судов и старых причалов, превращенных в жилье.

— «Тихая гавань», — прохрипел Абрам, глядя на это кладбище металла. — Твоя мать обладала специфическим чувством юмора, Диана.

— Она знала, что в красивых местах нас найдут первыми, — Диана заглушила двигатель.

Тишина, наступившая после выключения мотора, была пугающей. Слышно было только, как остывает железо и как где-то далеко кричит одинокая чайка.

Они сняли жилье у одноглазого старика, который представился Ильей. Он не спросил их имен, не потребовал документов. Его интересовали только наличные и то, умеет ли Абрам чинить дизельные генераторы.

— Здесь всем плевать, кто вы, — Илья сплюнул на землю, провожая их в «дом» — перестроенную рубку старого буксира, установленную на бетонных сваях. — Главное, не несите за собой хвост. Хвосты здесь обрубают вместе с головой.

Диана вошла внутрь. Помещение было крошечным: две узкие койки, стол, привинченный к полу, и маленькая печка-буржуйка. Окно-иллюминатор выходило на серую воду, по которой плавали ледяные крошки.

Она помогла Абраму лечь. Он был измотан. Каждое движение стоило ему титанических усилий, но он всё еще пытался контролировать ситуацию, ощупывая пояс в поисках ножа.

— Спи, — приказала она, садясь на край его койки. — Здесь нас никто не тронет.

— Тишина — это самый громкий сигнал тревоги, Диана, — прошептал он, закрывая глаза. — Не расслабляйся. Никогда.

Прошли дни. Ритм Периферии начал впитываться в них, как запах мазута. Диана научилась добывать еду на местном стихийном рынке, обменивая остатки своих украшений на крупу и медикаменты. Она видела, как на неё смотрят местные — как на экзотическое животное, которое случайно забрело в волчью яму. Но нож Абрама, всегда спрятанный в её рукаве, придавал ей уверенности.

Абрам медленно шел на поправку. Он начал выходить на палубу их странного дома, подолгу глядя на воду.

— О чем ты думаешь? — спросила она его однажды вечером, когда они сидели у печки, слушая треск углей.

— О том, что мы — идеальная ошибка системы, — ответил он. — Мы стерли Каренина, мы обнулили «Серых». Мы сделали всё, что планировали. Но мы забыли одну вещь: что делать с пустотой внутри.

Диана взяла его за руку. Её пальцы переплелись с его — грубые, обветренные, настоящие.

— Пустота — это не всегда плохо, Абрам. Это место, где можно построить что-то новое. Без мести. Без долгов.

— Ты веришь в это? — он посмотрел ей в глаза, и в этом взгляде Диана увидела не прежнего хищника, а маленького мальчика, который когда-то мечтал о доме, а получил войну.

— Я верю в то, что мы живы. И это уже больше, чем мы заслужили.

В эту ночь созависимость героев перешла на новый уровень. Они больше не были связаны опасностью. Их связывала тишина Периферии. Это была жизнь на грани, на самом краю цивилизации, где единственным законом было их присутствие рядом.

Но Диана знала: Периферия — это не конец пути. Это только передышка. Мир за пределами этого поселка всё еще помнил их, даже если его память была стерта вилочными погрузчиками «Обнуления».

Она вышла на палубу буксира. Ветер дул с моря, принося запах соли и далеких городов. Диана прикоснулась к своей щеке, где когда-то была кожа «принцессы», а теперь была кожа женщины, прошедшей через ад.