Пепел на языке

Глава 8. Кровь на снегу

Зима в этих краях наступила внезапно, словно природа решила подвести черту под их прошлым, засыпав его холодным белым саваном. Первый настоящий снег, выпавший ночью, не принес покоя — он лишь подчеркивал черноту голых ветвей и яркость крови, которая теперь сопровождала каждый шаг Абрама.

Диана тащила его на себе. Её пальцы онемели, плечи горели от веса его массивного тела, но она не останавливалась. Она чувствовала, как тепло его крови просачивается сквозь её куртку, согревая и одновременно пугая до тошноты. Абрам был в сознании лишь наполовину; его тяжелое, свистящее дыхание было единственным метрономом в этом замерзшем мире. Каждая минута казалась часом, каждый шаг — милей.

— Стой… — выдохнул он, когда они достигли небольшой низины, скрытой за наносом поваленных елей. — Брось меня… Диана. Дальше — сама.

Она проигнорировала его. Она втащила его в углубление под корнями, где снег еще не успел засыпать землю. Уложив его на сухую хвою, она содрогнулась от того, каким серым стало его лицо. В скудном свете зимнего утра он казался высеченным из камня, который медленно крошится под ударами невидимого молота.

— Замолчи, Абрам, — её голос был хриплым, сорванным, но в нем не осталось и капли той хрупкости, что была в начале их пути. — Ты сказал, что я — детонатор. Так вот, я не позволю тебе сработать вхолостую. Ты еще не всё досказал. Ты еще не всё увидел.

Она начала лихорадочно расстегивать его куртку. Её руки были в грязи и запекшейся крови тех наемников, которых она убила в лесу. Внутри неё что-то окончательно сломалось — или, наоборот, встало на место. Образ «папиной дочки», годами выстраиваемый этикетом и страхом, осыпался, как сухая шелуха, обнажив нечто первобытное, яростное и пугающе живое.

Рана в бедре была глубокой, но пуля прошла навылет, оставив лишь рваные края мышц. А вот пятно на груди пугало больше — там пуля застряла где-то под ребрами, и каждый вздох Абрама сопровождался клокочущим звуком.

— У тебя есть… аптечка? — спросила она, обыскивая его карманы с лихорадочной скоростью.

— Внутренний карман… — он с трудом разлепил веки, его зрачки были расширены от шока. — Жгут, адреналин… и зажигалка.

Диана нашла набор. Она действовала механически, как будто кто-то другой, более древний и жестокий, управлял её руками. Она залила рану антисептиком, и Абрам выгнулся, издав глухой, утробный рык, который перешел в стон. Его рука, огромная и сильная даже сейчас, намертво вцепилась в её запястье, почти дробя кости.

— Смотри на меня, — прохрипел он, пытаясь сфокусировать взгляд. — Если я… не вытяну… папка «Зеро»… код — дата нашего первого дня. Мои люди… они всё опубликуют. Твой отец сгорит. Всё это было не зря.

— Он уже горит для меня, Абрам, — Диана прижала его окровавленную ладонь к своей щеке. — Мне плевать на папки и на твою месть. Ты обещал мне ад, помнишь? Ты обещал, что я узнаю цену жизни. Я не пойду туда одна. Ты должен меня сопровождать до самого конца.

Он посмотрел на неё, и в его затуманенном взоре промелькнуло нечто, похожее на уважение — или на ужас перед тем, во что он её превратил всего за несколько дней. Он хотел создать инструмент, а создал свое отражение.

— Ты… стала другой, — прошептал он, и его голова бессильно откинулась на хвою.

— Я стала тобой, — отрезала она, затягивая импровизированную повязку из обрывка своей сорочки.

Она вколола ему обезболивающее. Через несколько минут его дыхание немного выровнялось, а смертельная бледность сменилась лихорадочным румянцем. Абрам впал в тяжелое забытье.

Диана села рядом, прижавшись спиной к его здоровому боку. Вокруг царила абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая лишь далеким, едва уловимым гулом вертолета. Она знала, что у них мало времени. Собаки возьмут след, как только снег перестанет скрывать запах.

Она достала из кармана золотую цепочку — подарок отца, который она хранила годами. Звенья запутались в узлы, замок был сломан. Это было всё, что связывало её с той Дианой, которая боялась громких звуков и чужих взглядов. Без колебаний она швырнула золото в снежную пустоту. Оно мгновенно исчезло, словно его никогда не существовало.

— Больше никаких долгов, отец, — прошептала она в пустоту леса.

В этот момент она осознала страшную правду: она не просто спасала своего врага. Она спасала единственное существо на земле, которое не лгало ей. Абрам был жесток, он был монстром, но он был настоящим. Их созависимость переросла стадию страха. Теперь это была биологическая потребность — один вдох на двоих, одна воля к выживанию.

Вдали хрустнула ветка. Диана мгновенно подобралась, перехватывая пистолет. Ладони вспотели, несмотря на мороз. Она не знала, сколько патронов осталось в обойме, но знала точно: следующий, кто выйдет из тумана, не услышит ни мольбы, ни предупреждения.

— Вставай, Абрам, — она легонько похлопала его по щеке, пытаясь вырвать из забытья. — Смерть идет. Но мы сегодня не принимаем гостей.

Абрам открыл глаза. На этот раз в них не было боли — только концентрированная ярость профессионала, который понял, что за его спиной теперь стоит кто-то, ради кого стоит совершить невозможное. Кто-то, кто научился убивать быстрее, чем он ожидал.

— Помоги мне… встать, — приказал он.

Они поднялись — два окровавленных призрака на фоне ослепительно белого, равнодушного снега. Впереди была трасса, мост и пароль, который должен был стать их билетом в новую жизнь или в окончательное забвение. Но они оба понимали: даже если они выберутся, пепел никогда не исчезнет с их губ. Он стал их новой кожей, их общей судьбой.