Пепел на языке

Глава 2. Анатомия тишины

Салон внедорожника превратился в герметичную капсулу, где время зациклилось между ритмичным взмахом дворников и тяжелым дыханием двух людей. Абрам вел машину уверенно, на грани нарушения всех скоростных режимов, но без лишней суеты. Его руки в кожаных перчатках лежали на руле мертвой хваткой. Он не смотрел в зеркало заднего вида, но кожей чувствовал присутствие Дианы.

Она не плакала. Это раздражало его больше всего. Женщины в её положении обычно бьются в истерике, царапают обивку или пытаются выпрыгнуть на ходу. Диана же сидела неподвижно, сложив руки на коленях, словно была случайной пассажиркой такси, а не заложницей наемника.

— Куда ты меня везешь? — её голос разрезал тишину, как скальпель.

Абрам молчал. Он не считал нужным отвечать инструменту.

— Мой отец поднимет на ноги всех, — продолжала она, и в её интонации не было угрозы, скорее констатация факта. — Через час о пропаже узнает губернатор. Через два — интерпол. К рассвету тебя найдут.

Абрам коротко усмехнулся, и этот звук был похож на хруст сухого льда.

— Твой старый козёл сейчас слишком занят попытками скрыть те файлы, которые мои люди «засветили» в его сети одновременно с твоим исчезновением. У него выбор: искать любимую дочь или пытаться не сесть на пожизненное за государственную измену. Как думаешь, что выберет Виктор Каренин?

В салоне воцарилась такая тишина, что стало слышно, как капли дождя барабанят по крыше. Диана медленно отвернулась к окну. Абрам заметил в зеркале, как она прижалась лбом к холодному стеклу.

— Он выберет файлы, — едва слышно проговорила она. — Я знаю.

Эта честность ударила Абрама под дых сильнее, чем он ожидал. Он готовил себя к борьбе с капризной принцессой, а столкнулся с кем-то, кто, кажется, понимал глубину гнили её семьи лучше, чем он сам.

Они свернули с шоссе на проселочную дорогу, ведущую к старым складам у реки. Это место было выбрано не случайно: здесь звук проходящих поездов заглушал всё остальное, а лабиринты бетонных коробок позволяли скрыться от любого тепловизора.

Машина остановилась у ржавого ангара. Абрам вышел, обошел автомобиль и рывком открыл заднюю дверь.

— Выходи.

Диана замешкалась. Шелк её платья зацепился за пряжку ремня безопасности, и на мгновение она выглядела испуганной девочкой, запутавшейся в собственных сетях. Абрам, не раздумывая, подался вперед. Его пальцы, грубые и мозолистые, коснулись тонкой ткани рядом с её бедром. Он почувствовал жар её тела через шелк. Это было мимолетное касание, но оно отозвалось в нем странной, злой дрожью.

Он резко дернул ткань, освобождая её, и почти вытащил Диану из салона. Она покачнулась, её туфля на высоком каблуке соскользнула, и она непроизвольно ухватилась за его предплечья.

Под тонкими пальцами Дианы были не просто мышцы — там была ярость, облаченная в плоть. Она посмотрела на его лицо, теперь освещенное тусклым светом складского фонаря. Шрам, пересекающий его бровь и уходящий к виску, придавал его лицу выражение вечного, застывшего гнева.

— Ты ненавидишь его, — прошептала она, не отпуская его рук. — Моего отца. Что он с тобой сделал?

Абрам грубо перехватил её запястья, сжимая их так, что на нежной коже мгновенно проступили белые пятна.

— Он сделал из меня то, что стоит перед тобой. Человека, у которого внутри ничего не осталось, кроме желания увидеть, как всё, что он построил, превращается в труху.

— И я — часть этой трухи?

— Ты — детонатор, — отрезал он и потащил её внутрь ангара.

Внутри пахло старым железом, мазутом и сыростью. В центре стоял старый диван и стол с мониторами — его временный штаб. Абрам подтолкнул её к дивану.

— Сиди здесь. Не двигайся. Не вздумай даже дышать громко.

Он сел за мониторы, проверяя камеры по периметру. Его движения были точными, выверенными годами тренировок. Но краем глаза он продолжал наблюдать за ней.

Диана обвела взглядом мрачное помещение. Её взгляд остановился на армейском ноже, лежащем на краю стола. Абрам заметил это. Он ждал, что она сделает попытку, ждал повода, чтобы проявить жесткость и вернуть себе контроль над ситуацией, который неумолимо ускользал.

Но Диана лишь вздохнула и начала медленно расстегивать ремешки своих туфель. Она скинула их на грязный бетон и поджала ноги под себя, кутаясь в тонкий шелк платья. В этом жесте было столько домашнего, неуместного спокойствия, что Абрам почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение.

— Почему ты не боишься? — он развернулся на стуле, глядя на неё в упор. — Я похитил тебя. Я могу убить тебя прямо сейчас и отправить твоему отцу твой палец в коробке. Ты понимаешь это?

Диана подняла на него глаза. В их глубине отражались синие блики мониторов.

— Ты не убьешь меня, Абрам. Тебе нужно, чтобы я была целой. Для твоей мести я ценна только в идеальном состоянии. К тому же... — она сделала паузу, и на её губах появилась едва заметная, горькая улыбка. — Это первое место за последние пять лет, где мой отец не может мне диктовать, что говорить и как дышать. Твой плен кажется мне странным подобием свободы.

Абрам замер. Он привык к страху. Он питался им. Но эта тихая, осознанная обреченность Дианы выбивала почву у него из-под ног. Он встал и подошел к ней, нависая сверху, пытаясь задавить своей массой, своим авторитетом хищника.

— Ты думаешь, это игра? — он наклонился так низко, что их дыхание смешалось. — Ты думаешь, я благородный разбойник? Я убивал людей, Диана. Много людей. И я не моргну глазом, если мне придется причинить тебе боль.

Он протянул руку и медленно провел тыльной стороной ладони по её шее, спускаясь к ключице. Его кожа была шершавой, она царапала её нежность. Диана вздрогнула, её дыхание участилось, но она не отвела взгляда.

— Ты уже причиняешь мне боль, — прошептала она. — Но она хотя бы настоящая. Не такая, как фальшивые улыбки на его приемах.

В этот момент в ангаре что-то изменилось. Воздух стал густым, наэлектризованным. Месть, которая казалась Абраму такой простой и понятной, начала обрастать опасными нюансами. Он смотрел на её губы и чувствовал безумное, иррациональное желание — не ударить, а сокрушить эту её странную стойкость поцелуем, который пах бы пеплом и отчаянием.

Он резко отстранился, едва не опрокинув стул.

— Спи, — бросил он, уходя в темную часть склада. — Завтра будет долгий день.

Диана проводила его взглядом. Она знала, что зашла на опасную территорию. Она знала, что Абрам — это огонь, который не согревает, а уничтожает. Но глядя на его широкую спину в полумраке, она впервые за долгое время почувствовала, что её сердце бьется. Пусть от страха, пусть от предчувствия беды — но оно было живым.

Абрам сидел в тени, сжимая в руке её золотую цепочку. Металл нагрелся от его ладони. Он обещал себе, что не тронет её. Но запах её волос всё еще стоял у него в ноздрях, смешиваясь с неизменным вкусом пепла на языке.