Пепел на языке

Глава 9. Стальные сумерки

Шум трассы возник внезапно — низкий, вибрирующий гул, который казался небесной музыкой после оглушительной тишины мертвого леса. Снег здесь был уже не чистым, а серым, перемешанным с дорожной гарью и солью. Абрам опирался на плечо Дианы, его шаги стали тяжелыми и неритмичными, как у сломанного автомата. Каждый метр давался им ценой нечеловеческого усилия.

— Почти… пришли, — выдохнула Диана. Её лицо было покрыто коркой извести и запекшейся крови, а губы потрескались от мороза.

Они стояли на гребне склона, под которым раскинулась бетонная артерия шоссе. Под огромным мостом, чьи опоры уходили в густую тень, стоял неприметный фургон с грязными номерами. Рядом никого не было, но из выхлопной трубы шел едва заметный пар.

— Иди первая, — прохрипел Абрам, прислоняясь к бетонному столбу. — Если там… засада… беги к лесу. Не жди меня.

Диана посмотрела на него — дико, зло.

— Ты заездил эту пластинку, Абрам. Я никуда не побегу. Мы либо входим в эту дверь вдвоем, либо остаемся гнить здесь под этим мостом.

Она не стала ждать его ответа. Сжав пистолет в кармане куртки, она начала спускаться по насыпи, скользя по обледенелому гравию. Абрам, стиснув зубы так, что хрустнули челюсти, двинулся следом.

Когда они подошли к фургону, боковая дверь медленно отъехала в сторону. В полумраке салона показался мужчина в тактической одежде с короткой бородой и внимательными, холодными глазами. Он вскинул винтовку, целясь в грудь Диане.

— Пароль, — коротко бросил он.

Диана остановилась в двух шагах от ствола. Она не вздрогнула. В её взгляде была такая бездна усталости и ярости, что наемник на мгновение замешкался.

— Пепел, — четко произнесла она.

Мужчина перевел взгляд на Абрама, который едва держался на ногах позади неё. Его брови поползли вверх.

— Командир? Черт… Живой. Заходите, быстро!

Абрама буквально затащили внутрь. Диана запрыгнула следом, и дверь с лязгом захлопнулась, отсекая их от холодного мира. Внутри пахло медикаментами, разогретыми пайками и дизелем.

— Макс, гони! — крикнул бородач водителю. — На хвосте «псы» Каренина, они перекрывают развязку в пяти километрах. У нас мало времени.

Фургон рванул с места, вжимая их в обшивку. Диана тут же упала на колени рядом с Абрамом. Его куртка была насквозь пропитана кровью, лицо стало землистого цвета.

— У нас ранение в грудь и бедро! — крикнула она наемнику. — Дай мне пакеты с физраствором и зажимы. Живо!

Бородач, которого звали Серый, недоверчиво посмотрел на «куклу» в изорванном шелковом платье под армейской курткой.

— Ты кто такая? Отойди, я медик, я сам…

— Я та, кто вытащила его из леса, пока твоя группа прохлаждалась под мостом! — рявкнула Диана, вырывая у него из рук стерильный пакет. — Помогай или не мешай!

Серый хмыкнул, но подчинился. Следующие сорок минут превратились в кровавый хаос в ограниченном пространстве летящего на полной скорости фургона. Диана работала руками, которые больше не дрожали. Она зажимала артерии, подавала инструменты, пока Серый пытался извлечь пулю из-под ребер Абрама.

Абрам стонал, приходя в сознание от боли, и его пальцы каждый раз искали руку Дианы. Она отдавала ему свою ладонь, чувствуя, как он сжимает её до хруста костей, и это была их единственная связь с реальностью.

— Вытащил, — выдохнул Серый, бросая окровавленный кусок свинца в металлический лоток. — Жить будет. Крепкий он у вас, девчонка. Другой бы загнулся еще на склоне.

Диана обессиленно опустилась на пол, прислонившись головой к вибрирующей стенке фургона. Её руки по локоть были в крови Абрама — человека, который неделю назад был её ночным кошмаром.

— Куда мы едем? — спросила она, закрывая глаза.

— В «Безопасную гавань», — ответил Серый, накладывая швы. — Заброшенный бункер связи в горах. Там есть связь, оружие и запас еды на полгода. Каренин туда не дотянется. По крайней мере, пока Абрам не решит нажать на «пуск».

— О каком «пуске» он всё время говорит? — Диана посмотрела на спящего под действием наркоза Абрама.

Серый замолчал, убирая инструменты. Он долго смотрел на неё, словно решая, стоит ли ей доверять.

— Абрам собрал компромат, который уничтожит не только твоего отца, но и половину министерства обороны. Теневые сделки, поставки в зоны эмбарго… твой отец строил свою империю на крови сослуживцев Абрама. Тот файл, что у нас — это ядерная бомба в цифровом эквиваленте. Как только он нажмет «отправить», мир Каренина перестанет существовать.

— И мой мир тоже, — тихо добавила Диана.

— Твоего мира больше нет, детка, — Серый усмехнулся, но в его глазах было сочувствие. — С того момента, как ты вошла в этот фургон, ты для них такая же цель, как и мы. Поздравляю. Ты официально стала врагом государства.

Диана посмотрела на свои окровавленные ладони. Она вспомнила чистые залы родительского дома, запахи дорогих духов и тихие разговоры о искусстве. Всё это казалось теперь галлюцинацией, сном другого человека.

Она перевела взгляд на Абрама. Его лицо в покое казалось моложе, шрам больше не выглядел угрожающим — он был свидетельством пережитого ада. Она поняла, что не хочет возвращаться назад. Тот мир был стерильной тюрьмой. Этот — грязным, кровавым, смертельно опасным — был единственным местом, где она чувствовала себя настоящей.

Фургон подбросило на ухабе. Диана подвинулась ближе к Абраму и осторожно легла рядом с ним на узкую кушетку, положив голову ему на здоровое плечо.

— Мы доберемся, — прошептала она ему в забытье. — И мы сожжем их всех.

Этот день заканчивался в предрассветных сумерках. Фургон сворачивал на горный серпантин, уходя выше облаков, туда, где сталь и снег становились единым целым. Месть Абрама обретала новую форму — теперь у неё было два лица. И лицо Дианы было гораздо более беспощадным, чем он мог себе представить в ту первую ночь.

На языке у неё больше не было пепла. Там был вкус грядущей победы — соленой, как слезы, и горькой, как порох.