Перерождение

Глава 1

Я, как герой популярной песни, с моей реликвией действительно мог бы жить на Манхэттене и с местными рубежниками делиться секретами. Но здесь, как и в музыкальной композиции, тоже оказался определенный нюанс. И заключался он в кроне, который был себе на уме, да к тому же очень не любил умеренный климат. Все ему экстремальные условия подавай. Поэтому первое, что пришлось сделать, — определить моего временного нового союзника на зимовку.

Я не мудрствовал лукаво — забил в интернете запрос: «заброшенные деревни рядом с Оймяконом». Почему-то с детства у меня в голове засело, что там холоднее всего. А после я выбрал по картинке подходящую локацию.

С экрана телефона грустно смотрели заброшенные бараки, двухэтажное деревянное строение без крыши и один беленый кирпичный дом с выбитыми окнами. Наверное, не то чтобы подходящий вариант для целого изначального крона, самого крутого во всех мирах, но самое то для ледяного социофоба. Держу пари, он сейчас ляжет в сугроб и будет ждать, когда к нему подойдет какой-нибудь старик с красным носом и начнет спрашивать: «Тепло ли тебе Стынюшко, тепло ли тебе, синенький?».

Да и название мне понравилось — Кюбеме. Что-то красивое, загадочное, словно имеющее какую-то связь с рубежниками.

Короче, без долгих раздумий мы переместились из ближайшего общественного туалета (в выборе подходящих дверей я мог пойти на что угодно) туда, где волки в том числе боялись гадить. И я сразу же пожалел обо всем. О выборе места, о сотрудничестве со Стынем, о величине своей Родины, где есть такие холодные медвежьи углы.

Вот пробовал кто-нибудь принимать на контрасте ледяной душ после горячего? Когда тестикулы максимально пытаются вжаться в тазовую область. А ты, стоя с офигевшим видом, думаешь, что, может, ну его, это закаливание. Вот только в душе ты можешь в любой момент выкрутить переключатель воды в обратное положение, а здесь деться было некуда.

Мороз мгновенно пробрался под куртку (которая, как выяснилось, не особо-то и грела), жадно и остервенело щипая кожу, как сорокалетний девственник, впервые добравшийся до женщины. Кололо нос, щеки, от выступивших слез сразу слиплись ресницы. Зараза, а ведь это еще не самая низкая температуры для здешних мест! Тут вроде как зима только стала входить в свою силу.

Меня позабавило, что действительность несколько отличалась от картинок из интернета. Мы оказались в здании на холме, откуда открывался вид на заброшенный поселок, обледенелую речку и безжизненную природу вдалеке. Только разрухи вокруг было больше. Одно окно окончательно занесло снегом, дальняя часть крыши обвалилась, хорошо, что полы и проем, возле которых мы появились, еще оставались в неизменном состоянии.

Короче, возьмем себе на заметку: перемещаться по фотографиям из интернета, да еще не удосужившись узнать, когда они были сделаны, — идея не самая светлая. Представляю, что бы было, если бы реликвия переместила меня прямо в разрушенное здание. С другой стороны, это оказалось бы идеальным местом захоронения артефакта, тут его вряд ли когда-нибудь кто найдет.

Однако это все лирика. Сейчас самым важным было убраться отсюда поскорее.

— Руслан, короче, я вернусь, когда там станет ясно что почем.

Я не успел договорить, как понял, что моя нижняя губа прилипла к десне. Ну отлично, блин.

— Можешь не торопиться. Здесь приятно.

Ну да, у каждого свои понятия о «приятном». Кому, что называется, и кобыла невеста.

Правда, в глазах Руслана мелькнуло нечто… непонятное, отдаленно напоминающее грусть. Словно больше всего на свете он именно сейчас не хотел оставаться один. Будто эта жизнь, навязанная в том числе хистом, ему наскучила. И он дорого бы отдал за то, чтобы все изменить. Хотя чего только не покажется сослепу, а именно в таком состоянии я сейчас и находился. Да и составлять компанию не самому приятному крону в этом холодильнике мне хотелось меньше всего.

Поэтому я быстро подошел к одному из проемов, дрожащей рукой достал ключ и принялся думать… эх, ладно бы о Мальдивах. Но это мечты для нормальных людей, мои фантазии можно было назвать «грезами курильщика». Короче, подумал я об общественном туалете, точнее определенной кабинке с надписью «Валя ш#$%а» и «Цой жив», хотя эта информация не особо друг другу и противоречила. А потом раз, и оказался там, где и хотел.

И надо отметить, что еще никогда я не был настолько рад очутиться в кабинке общественного туалета. Лихо по-прежнему ждала меня здесь. И не потому, что была наказана или я экономил хист, в Трубке все еще сидел домовой, которого неплохо бы и палкой потыкать. За все время Саня не произнес ни слова. Или ему там и правда хорошо?

— Так, надо поговорить, — поглядел я на Юнию, хотя понял, что внезапно мысли мои соскользнули на совершенно отвлеченные темы.

Все же хист творил с внешностью невероятные вещи. Может, и мне свои уши чуть уменьшить? Правда, я представил себя «нового» и тут же отогнал подобные мысли. Ведь это же буду уже не я.

Лихо, которая после нашей встречи старалась имитировать глухонемую, ответила на мои слова гордым взглядом. В ее глазах (по-прежнему не могу привыкнуть к этому изменению) явственно читался вызов.

— Что это было⁈

Спросил я подобное самым грозным тоном, хотя вид был далек от серьезности. Ресницы наконец оттаяли и слипались, а в носу стало мокро. Вообще, создавалось впечатление, что я сейчас заплачу.

— Матвей, ну чего ты, я же думала, что усс… спею. Мне надо было.

— Для чего надо? — спросил, хотя ответ и так знал. — Я же сказал, никаких действий без меня. А ты… это все можно сравнить с предательством!

Юния насупилась. Вообще, было заметно, что на диалог она идти не намерена. Я же не собирался просто так оставлять ее проступок. И при этом тормозил себя, потому что хотел наговорить много чего обидного. Паузой неожиданно и воспользовался один человек.

— Парень, ты так не драматизируй, — раздался хриплый голос из соседней кабинки. — Это же дело такое, интимное. Не всегда все работает как надо. У меня тоже были с простатой проблемы. Ссал в час по чайной ложке. Потом пролечился и вуаля, как молодой. И с женой отношения улучшились. Ты женат?

Я поднял глаза в облезлому потолку, безмолвно обращаясь к Вселенной. Дорогое мироздание, когда я в юности говорил, что хочу так же, как и Костян, научиться знакомиться с любым человеком, в любом месте, то имел в виду немного другое. Совсем другое, если быть до конца откровенным. А если еще учитывать, что Юния могла общаться со мной, что называется, без посторонних ушей, представляю, чего-то там надумал случайный свидетель.

— Парень, ты там как? — все не унимался мой спаситель. — Затих че-то.

— Да, все нормально. Вы просто меня неправильно поняли.

— Я же не осуждаю, всякие ситуации бывают, — продолжал мужик за перегородкой. — Вот у меня по молодости случай был…

Судя по кряхтению, с которым он выдавал житейскую мудрость, этот товарищ намеревался поселиться здесь надолго. Поэтому я тихонечко отодвинул щеколду, поманив Юнию за собой, и выскользнул наружу. Мне, конечно, было даже немного стыдно, но заводить новые знакомства в таком странном месте я точно не собирался.

Впервые за все время я порадовался погодным особенностям Выборга. Потому что вместе с холодным пронизывающим дождем, которым щедро поливало с неба и от которого нельзя было укрыться, потому что тот все время менял направление, меня чуть не сдуло ветром. Сразу значительно освежив. После общественного туалета — практически божье благословение.

Юния шла рядом, как самая обычная женщина. Разве что чуть сильнее подавшись вперед, словно собиралась сейчас разбежаться и пробить головой какую-нибудь стену. Хотя чужанам ее облик и мог показаться странным — мало кто гуляет в такую погоду в легкой кофточке и летних туфлях с низким каблуком. Хотя вполне можно подумать, что она выскочила из какого-нибудь офиса, чтобы добежать до магазина за обедом.

— Короче, так, — сказал я на ходу. Людей вокруг, несмотря на отсутствие Царя царей, почти не встречалось. Все же погода диктовала свои условия. — Такое поведение недопустимо. Ты не только нас подставила, ты могла и сама погибнуть, в конце концов.

— Тебе-то сс… что? — обиженно пробормотала лихо.

— Как это что⁈ — от возмущения я даже остановился. — Ты вообще-то мне… Ты…

— Ну, кто? — в голосе Юнии что-то изменилось.

А между тем я не мог ответить на такой незатейливый вопрос. Вот, к примеру, кто мне Гриша — товарищ. В смысле, не друг, но и не просто знакомый. Сколько уже соли вместе съели. Митя так вообще вроде смышленого родственника. Саня, который Викентий, тот случайно зашедший на наш праздник жизни гость, к которому еще придется долго присматриваться. А вот Юния?

Ее и подругой не назовешь, и другом. Вместе с тем назвать боевым товарищем — будто язык не поворачивался. Словно это могло быть оскорблением для нее. Что я почувствовал сразу, когда понял, что придется уйти из этого мира без нее? Страх? Нет, там было что-то еще, непонятное. С чем можно идти к психологу и оставлять у него несколько сотен тысяч рублей.

— Ты Юния, — ответил я не сразу. — Ты очень дорога нам… мне. И я бы не хотел, чтобы с тобой что-то случилось. Но ты должна выполнять определенные условия.

— То есть, есс… ли я не буду эти условия выполнять, меня и любить нельзя?

Вопрос будто бы был простой, а вместе с тем меня вдруг смутил. Вообще, как мы пришли к этой теме? Я ведь хотел отчитать лихо и все. Какая любовь, какие обиды? Тут же все просто, я человек, она нечисть. Я вдруг понял, что окончательно запутался.

— Давай об этом потом поговорим.

Лихо ничего не ответила. Но что забавнее всего, несмотря на все противоречия и недопонимания, как только Юния оказалась возле меня, я вдруг снова ощутил эту легкость. Когда твой человек просто находится рядом. Понятно, что не совсем человек и вообще в наших отношениях, как выяснилось, все сложно. У лихо явно есть какие-то свои незакрытые гештальты. Но что, если в этом есть тайный смысл?

Я пытался строить отношения и со стервами, и с пай-девочками, но все равно в определенный момент все рушилось, словно я занимался дендрофекальным автомобилестроением — из говна и палок делал машину. Нет, понятно, что у настоящих мастеров из Тольятти это давно получается, но я же не такой. Может, мне попросту нужен рядом не объект обожания, а обычный человек, на которого можно положиться? Почти друг. Главное, Костяну не сказать, а то он начнет стебаться на тему: «Я все равно не разведусь».

Ладно, эти тонкие сентенции можно оставить на потом. Когда представится случай лечь в гамаке, плевать в потолок и размышлять над смыслом жизни. Сейчас главное — заняться спасением мира. И самое важное для этого я уже сделал. Кусю отправил на вязку, Стыня определил в ледяной пансионат. Теперь нужно проследить, чтобы мои домашние не встряли в какой-нибудь очередной квест. Иначе так и придется бегать и пытаться затыкать пробоины в тонущем корабле.

Я прошел по улице совсем немного, пока не промок и не замерз. После чего свернул в одну и из подворотен, нацелившись на ближайшую дверь. Когда вдруг крохотный воробей внезапно спикировал и влетел в меня, словно японский камикадзе.

Нет, будь жив мой первый настоящий враг среди рубежников — Врановой, да окажись тут птица покрупнее, которая периодически каркала, я бы даже не напрягся. Однако сейчас искренне растерялся. На кусочек сала или спелую ягоду я не похож, птичьи гнезда в последнее время тоже не трогал. Какого хрена тут вообще происходит?

Между тем воробей не то что не унимался, а будто бы даже раззадоривался все сильнее. Он щебетал на всю Ивановскую так, что сразу слетелось несколько его компаньонов, и продолжал пикировать на меня, хватаясь своими крохотными лапками за плечо куртки. И пару раз ее поцарапал, мерзавец. Что интересно, даже его товарищи не оценили старания птахи, потому что пощебетали-пощебетали и тут же улетели прочь.

— Может, он чего-то сс… хочет? — засомневалась Юния.

— Ага, в суп попасть. Да отстань ты от меня!

Я отмахнулся, вложив для верности немного хиста. Не то чтобы я хотел избавиться от назойливого товарища насовсем, все же живое существо, но он правда начинал уже злить. Птичку отнесло прочь, и та упала на асфальт, что-то недовольно щебеча, но явно находясь в относительной безопасности. Воробей сейчас напоминал мне тех синичек, которые едят забродившие ягоды рябины. Он же не бешеный, так? Я не особый специалист в области биологии, но я еще не слышал ни об одном воробье, который бы являлся переносчиком бешенства.

Так или иначе, нам надо уходить. Да, конечно, не лишним было бы взять еще немного вещей, да только все наши явки и пароли провалены. Мой первый дом засвечен, временное место жительства, где мы встретились с ежовиком, тоже, особняк Инги туда же. Конечно, имелась еще квартира, где обитал Василич. Но, во-первых, за ней тоже могут следить, а подставлять правца я бы не хотел. Во-вторых, все вещи я давно уже оттуда вывез. Ладно, будем импровизировать с тем, что есть.

Я достал ключ и дотронулся им до двери, с некоторой тревогой подумав о Григории и Фекое. Тут даже разумная Юния, которая прежде не давала поводов для беспокойства, вдруг начала отчебучивать разное. Потому что она, видите ли, женщина, а не посудомойка, и хочет быть красивой. А что там может устроить без всякого присмотра бес — даже представить страшно. Мне думалось, что он как минимум способен обрушить рынок города-крепости. Как максимум… ох, как бы не закончилось все новой войной.

Правда, не успело тягучее нечто заполнить пространство, где еще совсем недавно была дверь, как воробей встрепенулся, поднялся на свои крохотные лапки и с видом только что разбившегося Мересьева, стал продвигаться в мою сторону.

Мой офигевший вид оказался красноречивее любых слов. Вот и Юния поглядела на меня с легким недоумением, на которое было способно ее новое красивое лицо. И лишь произнесла:

— Сопротивляется кощеевсс… скому хисту. Значит, за ним кто-то стоит.

— Кто-то зачаровал обычного воробья, чтобы он нападал на меня?

— Скорее, чтобы он дал тебе какой-то сс… знак. Захотел бы, сразу кинулся в глаза.

Я убрал руку с ключом в карман, и портал тут же «затянулся», как мелкая рана. В словах лихо действительно что-то было. Вот все-таки хорошо, когда рядом есть умная женщина. Ну, в смысле, не совсем женщина, но… короче, мысль понятна.

Мне пришло в голову еще кое-что. Я протянул руку и убрал хист, которому все это время сопротивлялся воробей. И тот, словно только того и ожидая, вспорхнул, сделал пару кругов надо мной и все же сел на раскрытую ладонь, ожесточенно о чем-то чирикая. Прости, дружище, не понимаю по-птичьи. У меня была способность Вранового, но я ее уже использовал.

А птаха вдруг поднялась в воздух, отлетела на какое-то расстояние, чирикнула, вернулась снова и несколько раз повторила это действие. Мы с лихо переглянулись, поняв все без лишних слов. Воробей куда-то нас звал.

Могла ли это быть ловушка? Наверное да, только уж очень заковыристая. Что называется, хитровыдуманная. Я подумал немного и все же пошел вслед за птичкой, которая, такое ощущение, страдала СДВГ — постоянно носилась вокруг и щебетала.

Однако скоро мысль о ловушке откровенно развеялась. Воробей внезапно сел на плечо и не шевелился какое-то время. Пока на параллельной улице не показался кощей, который торопливо куда-то бежал. Окажись он хотя бы ведуном, так явно бы обратил внимание на сильные хисты неподалеку, а тут даже не взглянул. Зато стоило рубежнику скрыться, мы с воробьем продолжили свой путь.

Вообще, чувствовал я себя как минимум преступником, причем тупым. Мне нужно было скрываться, а вместо того мы уже находились в самом центре города. Центрее некуда. Вон мелькнула светом в огромных окнах библиотека Алвара Аалто, показались среди полуголых деревьев рога Лося, чуть покачиваясь, зашагал к нам низенький сгорбленный человек.

Воробей наконец улетел от меня на значительное расстояние и сел на плечо незнакомцу. Очень странному, к слову. Я чувствовал его промысел, некогда невероятно сильный, но теперь будто обмелевший. Создавалось ощущение, что с каждой секундой он продолжает терять его, словно он смертельно ранен. А между тем оболочка была цела.

Все изменилось, когда человек не поднял голову. И я ужаснулся, потому что знал его. Не человека, нечисть, которая здесь, пусть и в парке, но окруженным людьми, не должна была находиться. Ибо леший покинул свои владения.

Я бросился навстречу моему рубежному другу, который буквально рухнул мне на руки. Лицо его пожелтело и смотрелось как погребальная маска, губы потрескались, словно он несколько дней шел по пустыне, сам хозяин леса высох, уменьшился в размерах и готовился вот-вот отдать богу душу.

— Батюшко, как же ты тут? Зачем?

— Беда, — слабо пошевелил он губами. — Черти… Предали… Неживые.

Но я уже не слушал его, ломанувшись в сторону библиотеки. Потому что там было единственное, что меня интересовало. А именно — двери.

От автора: Друзья, вот мы и добрались с вами до последней книги о приключениях Моти. Какая она будет — решать в том числе вам, потому что читатели довольно сильно влияют на процесс написания черновика. Чуть попозже напишу о том, как будет проходить работа над этой книгой. Здесь, скорее всего, возможны определенные изменения. Приятного чтения.

p. s. Лайки и комментарии приветствуются.