Перерождение

Глава 25

Я знал по собственному опыту, что кумирам и героям важно уходить вовремя. Их жизнь не должна превращаться в бесконечный сериал, который смотришь уже просто по инерции. Потому что каждый человек — не статичная величина, и самое страшное, что может случится с героем — он способен стать злодеем.

Но прежде чем уйти, я все же выбрался на божий свет. Недра горы, которые все еще хранили в себе огромные потоки промысла, слишком медленно вытекающего наружу, давили на мозг похлеще математической статистики.

И стоило ступить на камень, взглянуть на розовеющий горизонт, где только занимался рассвет, как голова закружилась. А еще я ощутил легкий свежий бриз, какого раньше не было. Как все же похорошела Правь при Зорине.

Многие воспринимают одиночество, как самую страшную пытку. Сейчас создавалось ощущение, что все окружающие существа хотят спасти меня от подобного исхода.

Я смотрел и не мог налюбоваться, отмечая при этом легкую грусть внутри, в самой середке груди. Потому что в Прави наступало рождение нового дня, нового мира, который я уже не увижу.

— Что теперь, Нираслав? — спросил я, как завороженный продолжая пялиться на горизонт. — Вы закроете все проходы? Ваша цель выполнена.

— Мы потеряли больше половины братьев, — задумчиво произнес чур. — Хотим мы того или нет, но часть проходов действительно будет закрыта. Но мы не оставим свое дело. Так получилось, что процесс ради достижения цели стал неотъемлемой частью нашей жизни, нас самих.

— Это хорошо, — кивнул я.

— Сейчас наши братья работают над проходами к Оси. Мы заваливаем все проходы, делаем обманные тоннели с порталами, чтобы больше никто не смог пробраться сюда. Часть чуров останется на страже Средоточия.

— А что с Былобыславом, он жив?

— Брат Былобыслав в полном порядке. Он благополучно переместил неживых в последней волне и с помощью рамки вернулся.

— Он мне будет нужен. Я ему кое-что обещал.

Нираслав слегка поклонился, после чего пошел обратно к горе. Удивительный народ — не воины, но их стойкости могли бы позавидовать даже волоты. И прощаться умеют, никаких слез и размазывания соплей. Кстати, стоило только подумать о великанах, как я принялся озираться.

— Где Коловрат? — спросил я Лео.

— Так в деревне, — ответил «дракон». — Они собирают припасы и в ближайшее время хотят выдвинуться в путь. Наш мир всегда им был чужим, поэтому великаны останутся здесь. Вроде как у них имеется какая-то священная роща, в которой они раньше обитали.

— Ты тоже с ними?

— Матвей, ты хорошее отношение с идиотизмом не путай. Я не волот, так что у меня свой путь. К тому же, клятву перед правителем Фекоя никто не отменял…

Он многозначительно замолчал, глядя в сторону деревни правцев.

— Во всех хороших книжках в этот момент наступает «но»…

— Но я буду просить Анфалара освободить меня от клятвы. В Фекое теперь мир и скука, с твоей помощью крепость защищена от посягательств Великих городов. А возиться с однорубцовыми молокососами мне не интересно. Другое дело — восстановление поселения, в котором появилось много новых рубежников. Некоторые из них, бывшие неживые, скоро придут в себя и точно снова захотят власти, поэтому правцы попросили меня остаться и занять место старосты.

— И как они за такое короткое время разглядели в тебе управленческий талант? — съязвил я.

— Так они воины, у них все проще. Правит самый сильный. А мои шансы после сражения значительно повысились, сам понимаешь. К тому же, это своего рода дипломатия, чтобы обезопасить себя от посягательств новых рубежников, которые тоже видели меня в деле.

— Ну хорошо, если так. Давай, дракон, задай им жару.

Лео ухмыльнулся и протянул руку, которую я с удовольствием пожал. Даже вопреки своему нордическому спокойствия хлопнул меня по плечу. А после кощей зашагал по направлению к деревне, обернувшись на ходу и махнув мне.

— Ну все, наконец с этими правскими церемониями закончено, — подал голос Гриша. — Теперь можно возвращаться домой и заняться действительно важными делами.

— Какими делами?

— Ну, разными, — смутилась нечисть. Григорий понял, что явно ляпнул лишнего… — У хорошего беса дел всегда вдоволь.

— Боюсь, друзья, что здесь мы с вами вынуждены будем попрощаться.

— Хозяин, да ладно тебе. Если ты про тот разговор, то я сгоряча. Куда ж я от тебя.

— Нет, так действительно нужно. Дело совершенно в другом. Я не вернусь с вами.

— А куда это ты собрался? — весь подался вперед Гриша.

— Есть одно место. Твое серебро на чердаке в доме, где у меня квартира. Захочешь, найдешь. По поводу перемещения я договорюсь, а вот, кстати, и ваш проводник.

Непонятно, как давно за моей спиной появился Былобыслав, однако при упоминании своей ипостаси, чур с осторожностью спустился с камней.

— Былобыслав, надо этих двух красивых и молодых лю… существ доставить в Стралан. В любое место, куда они захотят.

— Хорошо, — без всяких споров согласился чур.

Видимо, на мой счет поступило сообщение от вышестоящих инстанций способствовать во всех начинаниях. Вот хорошо, что я скромный парень, а то мог бы попросить чего-нибудь эдаковенького.

— И еще по поводу Григория. Тут так получилось…

— Что он влез в сокровищницу и украл часть артефактов, — закончил за меня Былобыслав. — Трубку пламени, меч Злости, Кровяную чашу, Накидку благости… Не очень ценные артефакты, но весьма яркие. Если бы мы не знали, что это сделал бес, подумали бы, что к нам вломилась сорока.

Гриша принялся пунцоветь еще на моменте установления его виновности, а на сравнении с птицей стал цвета спелого томата. Моего любимого «Бычьего сердца».

— Среди наших братьев довольно однозначное наказание за воровство — отсечение руки, — отчеканил чур. — Однако учитывая степень вовлеченности беса в победу над нежизнью, наши головы решили помиловать Григория. И даже оставить ему эти артефакты. Они не имеют высокой ценности.

На мгновение показалось, что где-то рядом резко спустило шину. Но нет, выяснилось, что это бес просто выдохнул.

— Хорошо все, что хорошо кончается, — махнул он. Правда, чемодан не отпустил. — Ладно, Митя, мы с тобой заживем не хуже, чем эти рубежники. Есть у меня один шикарный план!

— Нет, дядя Гриша, — смущенно улыбнулся лесной черт. — Простите, но я вам не составлю компанию. Если дяденька Матвей отпускает, то я хочу немного… попутешествовать.

— И куда ты собрался, черная твоя морда?

— Есть одно место, — загадочно улыбнулся Митя и поглядел на меня.

— Идите сюда, черти, — протянул руки я. — В смысле, и бесы. Ну же, чего стоите, как не родные.

Мы обнялись, причем весьма необычно. Гриша из-за своего крохотного роста схватился за ногу, его пришлось прижать за голову, а Митя повис на шее. А я стоял, пытаясь сдержать слезы.

Я нащупал толстенный незримый канат, связывающий нас с Гришей и не без труда рванул его. Бес качнулся, но выстоял. А я понял, что теперь уже точно все. В горле встал странный ком, который мешал дышать. Я обрел семью и снова ее терял.

— Ну ладно, будет, долгие проводы — лишние слезы, — стал быстро моргать бес. — Фу, ну и пыльно тут, глаза слезятся. Давай, чур, вытаскивай нас отсюда. Меня в выборгское Подворье. А этого путешественника… тебя куда?

— Меня можно туда же, — легко согласился лесной черт.

— Былобыслав, — окликнул я чура. — После приходи к Источнику со стороны Прави. Я отдам тебе ключ.

Как только моя родная нечисть убралась, я тяжело вздохнул. На душе было муторно, пусто даже. Вместе с тем появилось ощущение, что я все делаю правильно. Пусть болезненно для себя, но правильно.

Раздался громкий клекот и сразу три тени пронеслись над головой: две массивные и последняя крохотная. Куся сделала круг надо мной, не переставая голосить, а после взяла курс на восток. А я еще какое-то время стоял, махая пернатой семье рукой.

— Матвей, что ты сс… задумал? — спросил Юния.

— Иногда лучше просто показать, — ответил я, доставая со Слова ключ.

Нам пришлось немного спуститься, чтобы добраться до одного из выложенных камнями кругов. Я взял Юнию за руку, и яркий, уже залитый солнцем мир Прави сменился темными сводами пещеры. Отдаленные звуки строительства поменялись на утробную капель. А в носу засвербило от влажности.

— Где мы? — так испугалась лихо, что даже забыла, как заикаться.

— Рядом с Источником. Со стороны Стралана, в смысле Земли. Ты слышала об Источнике?

Юния коротко кивнула.

— Хорошо, теперь доверься мне. Тебе надо проплыть вон туда, к водопаду. А после ты встретишь милую старушку. Спросишь у нее самое важное, что хочешь узнать, а потом вернешься. Я обещаю, все будет хорошо, ты мне веришь?

Редко когда лихо выглядела испуганно. Сейчас она предстала словно бы даже затравленной, словно должно вот-вот случиться нечто страшное. Хотя, может, в ее сознании так и было.

Но все же Юния опять кивнула.

— Тогда давай, я тебя буду ждать.

Лихо медленно вошла в воду, то и дело оборачиваясь, но все же оттолкнулась ногами от дна и поплыла.

Я проводил ее взглядом, пока та не скрылась под водопадом и не исчезла окончательно, после чего мгновенно достал ключ и ломанулся к каменной арке. Что тут скажешь, да, я обманул Юнию. От этого на душе стало мерзко, все нутро буквально переворачивалось. Она была последним существом, которое заслуживало подобного. Но я боялся, что если скажу ей правду, благородная лихо откажется от моей жертвы. Поэтому только ложь могла заставить ее оказаться в Источнике.

Путь со стороны Скугги выглядел как обычно. Разве что на берегу меня уже ждал Былобыслав. Ну да, чего это я, тому и надо было всего лишь переместить нечисть.

— Держи, — я торопливо сунул ему артефакт.

Нет, понятно, что жест выглядел поспешным и совсем не соответствовал моменту. Такую штуку надо вручать под фанфары, да еще в торжественной обстановке, но времени не было катастрофически. По моим прикидкам, Юния уже на подходе.

Чур принял ключ дрожащими руками, глядя то на артефакт, то на меня с некоторым благоговением. Я же махнул ему рукой и с разбегу бухнулся в реку. Само собой не щучкой — много читал о случаях, когда молодые и горячие ребята ломали так себе шею. Подобная участь именно сейчас выглядела бы как издевка.

К Источнику я плыл так, словно от этого зависела моя жизнь. Хотя если быть точным, на кону была участь лихо. Когда вокруг потемнело, навалилась непонятная тяжесть, я стал нырять, каждый раз на поверхности оказываясь с некоторым сожалением. Пока наконец вдалеке не забрезжило что-то вроде слабого свечения. И это придало дополнительных сил.

К берегу я причалил словно катер на воздушной подушке, отплевываясь от воды и нетерпеливо глядя на прядущую Ягу. Та хитро посматривала то на меня, но на плоды своего труда, словно о чем-то раздумывая. При этом этот обман не укрылся от меня. От богини веяло невероятной мощью, которую она скрывала в прошлую встречу.

— Она еще ззз… здесь? — спросил я, мелко дрожа.

— Здесь, здесь. Только не торопись, оботрись, вон ведь, зуб на зуб не попадает.

Я сначала отмахнулся, а после до меня дошло.

— Мне не может быть здесь холодно.

— Сообразил, — как-то весело, задорно хохотнула Яга. Вот только от ее смеха меня пробрало почище, чем от псевдоледяной воды. Так кошка забавляется с пойманной мышкой.

— Мне нужно…

— Да знаю я, что тебе нужно, — отмахнулась она, — только ведь ты помнишь, что за себя просить нельзя!

Последние слова не прозвучали, прогремели. Я кивнул и торопливо добавил:

— Сделай Юнию человеком.

— Тот синий крон надоумил, так? — со вздохом протянула богиня. — Вот не люблю таких хитросделанных. С другой стороны, он свою цену заплатил. Больше всего в жизни он ценил рубежный хист, его и лишился. А ты на какую жертву готов?

— На любую, — скрипнул я зубами, — только не тяни время.

— Да уж не гоношись, никуда твоя зазноба не денется. И ведь просчитал все как, сделал, чтобы вместе вы в одно и то же время в Источнике оказались. Откуда узнал, что только здесь может произойти задуманное?

— Пораскинул, чем смог. Если бы у тебя была власть вне Источника, ты бы сама остановила неживых. Но раз ничего не сделала, значит, способна менять реальность только здесь.

— Верно, — легко согласилась Яга, вновь увлекшись пряжей. — Ладно, с этим разобрались, теперь н8адо определиться с платой.

Она замолчала, словно на мгновение забыв обо мне. Но и я молчал, понимая, что каждое неудачно произнесенное слово может сделать только хуже.

— Любой дар подразумевает, что человеку придется чем-то пожертвовать, — наконец продолжила она. — Когда человек становится рубежником, он думает, что промысел есть высшее благо. Да вот только дар может стать проклятием. Немногим удалось обуздать его, научиться жить в гармонии. Но что тебе этот хист — ты за него не держишься, ведь так?

Она с интересом поглядела на меня и от ее взгляда словно пробило электричеством от пяток до макушки. Только сейчас я окончательно понял, что нахожусь во власти невероятно могущественного существа, которое может в мгновение ока переломить меня, как сгоревшую спичку.

— Больше всего ты ценишь друзей, готов пожертвовать собой ради других. Вот только забрать твоих друзей не в моей власти. Их ты сюда не привел. Да и если бы привел, как раз опровергнул сказанное…

Она замолчала, внимательно рассматривая спицы, будто сбилась с вязания. Изучала их так долго, словно в пряже заключалась главная заковыка, а не в рубежнике, который оказался перед ней.

— Но опустить я тебя просто так не могу. Что за богиня, которая лишь раздает и ничего не забирает взамен? Может, забрать у тебя память?

Это придумка ее невероятно развеселила.

— Что окажется проку с твоей жертвы, если ты не будешь помнить, ради чего и кого ты ее совершил? Готов на это?

— На все готов, — отчеканил я.

Яга внезапно откинула пряжу и молниеносно подскочила ко мне. Она вцепилась в шею и я почувствовал невероятную крепость в ее руках.

— И жизнь готов отдать?

Вообще довольно трудно шевелить головой, когда тебя душат, но мне удалось кивнуть. Яга тут же отпустила меня и взглянула с какой-то грустью, как на умственно отсталого.

— А знаешь, что она спросила?

Богиня указала рукой в скалу, но я понял, что речь идет о Юнии.

— «Что может сс… сделать меня человеком»? — передразнила Яга. — Хочешь скажу, что я ответила?.. — она сделала театральную паузу, после чего продолжила. — Любовь. Не дружба, не самопожертвование — любовь. И вот теперь главный вопрос, Матвей, любишь ли ты ее? Одно дело пожертвовать всем, когда ты уверен в правильности выбора. И совсем другое, если сомневаешься.

Вопрос о собственных чувствах был для меня невероятно сложным. И в последнее время я часто задавал его себе сам. Может, потому, что я не знал, что такое настоящая любовь. Ведь никто так и не дал четкое определение этому чувству. Для одних она представала высшим благом, для других невероятной мукой. И нельзя ведь сказать, что у кого-то любовь была правильная, а у кого-то с червоточиной. Просто любовь… она разная.

Я вспомнил все свои отношения или попытки этих отношений. Со студенчества до последних времен. Даже Зоя, которая представлялась для меня чем-то желанным, в какой-то момент оказалась просто приятной девушкой, не более. Про Наталью и говорить нечего, кроме симпатии, там ничего другого не было.

Но вот Юния… Нечто, родившееся сначала из откровенной вражды, позже сменилось приятельством, дружбой, а закончилось тем, о чем говорила Яга. Да, это не было похоже на удар током, бурю с первого взгляда. Но разве оттого было не настоящим чувством? Поэтому пусть и с некоторой паузой, но я все же ответил:

— Да, я люблю ее.

Яга взмахнула руками. Так обычно бывает, когда кто-то набедокурил и сотворил откровенную глупость, которую уже не исправить.

— Раз уверен, иди, — махнула она мне. — Бог с тобой.

Я с опаской развернулся, готовый действительно ко всему. Что я внезапно превращусь в какое-нибудь странное существо. Что вдруг забуду обо всем, как и стращала богиня. Или свет окончательно погаснет для меня, как в какой-то период жизни бывает с любым человеком, и больше не зажжется никогда. Но пока никаких изменений не происходило.

Поэтому я медленно поплыл обратно, пытаясь унять внутреннюю тревогу. Я страшился я не того, что может произойти со мной, а возможных метаморфоз с Юнией. Вдруг что-то пойдет не так?

Постепенно свет позади померк. Я плыл и плыл, чувствуя, что с каждым движением конечности наливаются свинцом. Словно я стал губкой, которая впитывала всю жидкость. В какой-то момент я хлебнул воды первый раз, второй, третий. И только тогда уже окончательно понял, что тону.

Тело стало деревянным, непослушным. Сигналы от мозга совершенно не доходили до мышц. Меня можно было даже сравнить с поленом, которое плывет туда, куда его несет течение.

В голове родился возмущенный вопрос: «Вот почему такие сложности?». Неужели нельзя было убить меня там? Нож в печень — никто не вечен и все такое. Неужели Яга действительно хотела, чтобы я помучился.

Правда, не успел я возмутиться коварностью хранительницы Источника, как крепкие руки схватили меня за шкирку и выволокли на берег. Кашляя и отплевывая воду, я судорожно пытался дышать. Казалось, тело работает на последних ресурсах, вот-вот норовя отключиться. Ну уж хрен, теперь поборемся.

Я с трудом поднял голову и увидел Юнию. Вот уж с кем не произошло никаких изменений, разве что, я не чувствовал никакого хиста. Она была… человеком. Самым обычным.

Все тело свело сильной судорогой, которую в любой другой момент можно было бы назвать припадком. Но, наверное, это оказалась единственная возможность отреагировать на случившееся. Радость накрыла меня с головой.

— Юния, — прошептал я, осознавая, что даже на разговор уходит слишком много сил.

— Юлия, — поправила она меня. — Матвей, я не все помню, но точно уверена, что меня зовут Юлия. Юния — это какое-то слишком чужое имя. Словно кличка собаки.

— Точно… Но меня ты помнишь?

— Вот ты дубина стоеросовая, конечно, помню. Тебя забудешь. Только ты… был немного моложе. Или мне кажется?

Я с трудом склонился над водой, разглядывая свое отражение. Было невероятно темно, но все же удалось различить глубокие носогубные морщины и проседь в волосах. Не критично, но лет десять Яга у меня забрала. И на том спасибо. Хотя…

Я рванул руку к груди, трогая ровную область в районе сердца, и судорожно вздохнул. Пока наконец не нащупал один рубец. Один рубец!

— Что-то не так? — спросила Юлия. — С тобой случилось что-то плохое? Я не помню, как мы здесь оказались.

— Нет, все отлично. Я просто избавился от ненужного. Можно сказать, мне дали второй шанс.

А сам прошептал одними губами: «Спасибо». Казалось, что богиня, где бы она сейчас ни была, это услышала. Потому что Яга оказала невероятную услугу. Крон не сможет быть счастлив с обычным человеком, а вот у низкорангового рубежника есть все шансы.

Откуда-то из-за спины вырос Былобыслав. Может, конечно, он стоял здесь вообще все время, но решил показаться только сейчас.

— Куда вас доставить, Матвей?

Я ответил не сразу, долго собираясь с силами, чтобы произнести лишь одно слово: «Домой».