Перерождение

Глава 8

Стыдно сказать, но я, как и многие, был крепок исключительно задним умом. К примеру, что мешало захватить мешки с серебром из домика? Ведь Митя сразу рассказал о них. Да, наверное, оказалось бы неудобно убегать от разъяренной толпы, навьюченным подобно ишаку. Тогда почему бы было не вернуться в выделенное Анфаларом жилье и не разобраться уже на месте?

К сожалению, в минуты опасности мы очень редко думаем логично и последовательно. В тот момент я хотел максимально быстро и подальше убраться от расстроенных застоем в политической системе фекойцев. Кому-то могло даже показаться, что я вообще люблю туалеты и меня хлебом не корми, дай туда переместиться. Но нет, посещать подобные места я собирался исключительно по необходимости. Причем физиологической. Но судьба явно насмехалась надо мной, подсовывая подсознанию нужные ответы.

В любом случае, скрепя сердце, я все же смотался в Фекой, готовый даже к тому, что ключ не пустит меня обратно. Хотя и надеялся в душе, что такого не случится — чего я там перемещался? Всего-то и ничего. Благо, высший разум мироздания одержал временную победу над моей невезучестью. Поэтому довольно скоро я вернулся обратно, сразу сгрузив четыре мешка серебра себе на Слово. Хотел еще проверить обстановку в Фекое, но решил все же не высовываться из хижины, вдруг еще заметят. К тому же, я был уверен в Анфаларе. Может, как кандидат на демократических выборах он и не самый сильный политик, зато правитель хороший.

Так или иначе, довольно скоро я воссоединился с Юнией, которая ожидала меня в салоне красоты. И не просто ожидала, а вполне примеряла на себя роль клиентки.

— Я не люблю яркий макияж, — вещала древняя могучая нечисть перед зеркалом рядом с молодой девчушкой, словно была здесь завсегдатаем.

— Хорошо. А с волосами что делать будем?

— Мне все равно.

— Давайте шегги. Я придам немного объема и текстуры, будет как у Дженни Ортеги. Даже лучше. Видели, какой она ужас с собой сделала после операции? Эти голливудские звезды на комочках Биша реально все с ума посходили. На ровном месте себя уродуют.

Заметив меня, девочка на мгновение замолчала. Видимо, пыталась проанализировать в голове, кем я могу быть, но нужного ответа так и не нашла. Поэтому все же спросила:

— Здравствуйте, вам помочь?

— Всс… се нормально, это спонсор, — отреагировала Юния.

— Да? Я хотела сказать, можете присесть вон там. Чай, кофе? Женя, проводи, пожалуйста, молодого человека.

Последние слова адресовались администратору. Замешательство девочки понять было можно. Вот уж на кого-кого, а на спонсора я не тянул точно, даже в лучшие годы. А сейчас, существуя уже довольное долгое время в режиме «ношу то, что в рюкзаке», на молодых и привлекательных особей сложно было произвести должное впечатление.

Так или иначе я занял место на диванчике в «зоне ожидания» и стал угрюмо наблюдать за этой сладкой парочкой. Девочка щебетала, как легкомысленная птичка, а Юния вместе с тем без всякого труда поддерживала беседу. С Дженни Ортеги благодаря мифическим комочкам Биша (что бы это ни значило), они перешли на Энни Дженьюэри, затем добрались до Николь Кидман, а после я и вовсе потерял всякую нить рассуждений.

Все это время я смотрел на Юнию и невольно любовался. Выяснилась одна забавная вещь — когда она не была связана всякими рубежными обязательствами, то становилась совершенно другой. Веселой, беззаботной, настоящей… женщиной. Нет, серьезно, если не видеть рубцы, то никогда ее не раскусишь.

И меня посетила грустная мысль, что рядом со мной она такой быть не сможет. Потому что так или иначе все время будет помнить о своем прошлом и нашей истории. Ей ведь не получится провести лоботомию.

Лихо успели сделать прическу и только приступили к мейкапу, когда, наконец, в салон ворвалась несвятая парочка. Благо, для общего спокойствия, ни девочка на ресепшене, которая после двух отказов попить кофе потеряла ко мне всякий интерес и продолжила сидеть в телефоне, ни сама «мастерица» не обратили на них никакого внимания. Что меня несказанно обрадовало. Это правильно, на работе пить не надо.

— Какие тетеньки красивые, — смутился Митя, садясь рядом со мной на диванчик.

— Не заведение, а не пойми что, — потянул носом Гриша. — Хоть бы гостю чего предложили.

— Водки? — съязвил я.

— Необязательно, но от пары коктейлей я бы не отказался.

— Действительно, не салон красоты, а не пойми что.

— Красота, подумаешь, — пожал плечами бес. — Вот у меня Манька была, знакомая. Дура дурой, нос огромный, зато как выпьет, петь начнет, все бесы в ряд выстраивались.

— Может, это потому, что бесы тоже поддавали? — невинно спросил я.

— Не без этого, — дипломатично согласился Гриша. — Но я тебе о другом. У каждой женщины есть своя фишка, которая делает ее… ну, как сказать, особенной. Многие просто этого не видят.–

— Григорий, удивлен глубиной вашей мысли. Такие либо приходят с сильного похмелья, либо рождаются при невероятной степени опьянения.

— Ага, какое тут опьянение, — отмахнулся бес. — Ты же знаешь, что я себя чувствую не очень хорошо на открытых пространствах. Тут еще заставил полгорода пробежать. Мне бы сейчас пару капель, чтобы успокоиться… Он с надеждой поглядел сначала на меня, потому на девочку-администратора. Та, словно почувствовав пристальное внимание, на мгновение оторвалась от телефона, однако соцсети оказались сильнее.

— Так уж и полгорода, тут до Подворья рукой подать, — шепотом произнес я.

— Не наподдаешься, — буркнул бес. — Короче, договорился я с вэтте, можно идти.

— Погоди, — остановил я Гришу, который натурально уже направился в сторону выхода.

— Чего годить? Говорю же, договорился.

Вместо ответа я указал на Юнию, которой сейчас наводили последний марафет. Бес недовольно проследил за направлением пальца, недоуменно почесал голову, и только с большим запозданием до него дошло, кто именно сидит перед зеркалом. И я его понимал, удивиться было чему.

С одной стороны, казалось, что почти и ничего и не сделали. Чуток пощелкали ножницами, да попрыскали лаком, отчего прическа всесильной нечисти приобрела эффект какой-то неряшливости. Но не той, какая бывает у продавщицы тети Клавы из сельпо, которая проспала будильник. В этой неряшливости было что-то от какой-то профессиональной актрисы, только и делающей, что принимающей выгодные позы для нужного ракурса. Лично я всегда считал, что эти стрижки, ноготочки и всякие женские штучки за овердохрена денег — просто попытка множить энтропию Вселенной, ибо существенно ничего не меняется. Оказалось, что еще как меняется.

Контрольным выстрелом стал макияж. Юния после очередного рубца и так избавилась от своих изъянов, какие не смогли бы исправить и лучшие пластические хирурги, а теперь вдруг неожиданно выяснилось, что ее глаза вообще-то довольно большие, а скулы словно выточены из мрамора.

— Как тебе? — подскочила она.

Именно так и спросила, исключительно у меня одного, хотя не могла не заметить черта и наше рыжее недовольное пятно с рогами посреди салона. Я хотел ответить что-то такое насмешливое, пытаясь все перевести в шутку. Почему-то казалось, что отвечать на подобные вопросы серьезно нельзя. И вдруг понял, что не могу. Не в состоянии смазать такой светлый и весьма важный момент в жизни Юнии.

— Хорошо, — ответил я, понимая, что заливаюсь краской. — Тебе очень идет.

— Спасибо. Лена говорит, что меня бы одеть нормально, так вообще буду модель. Но это, наверное, в следующий раз, да?

У меня не осталось никаких сил вести обычный членораздельный разговор, поэтому я просто кивнул. А когда меня пригласили оплатить произведенные услуги, даже облегченно выдохнул. Никогда прежде не расставался с деньгами с таким удовольствием, лишь бы меня больше не пытали разговорами с женщиной на всякие серьезные темы.

Я даже на мгновение подзавис. А чего это я испугался? Помнится, подобного не было с Зоей, хотя она мне нравилась. С Наташей и подавно. Но там и разговоров особо серьезных не было. Скорее, болтали обо всем, что касалось исключительно плотских отношений. Что поменялось? Внутренний голос что-то говорил, однако будто бы чересчур тихо и неразборчиво. Зато другой голосок, совсем не такой милый и стеснительный, сходу ворвался в сознание.

— Хозяин, чего, так и будем сиськи мять? Вэтте заряжены, надо только до них добраться. Готовы тебя выслушать и все такое.

— Да, пойдемте, — сказал я, внутренне опасаясь, что лихо вдруг опять о чем-то заговорит. Впрочем, обошлось.

Никогда бы не подумал, что мне придется перемещаться по своему родному городу в качестве преступника. Однако именно так в данное время все и обстояло. Мне приходилось постоянно оглядываться, осматриваться, выжидать, тогда как нечисть спокойно устроилась в рюкзаке — Митя с Гришей на двоих делили портсигар (с руганью и недовольством, как они это обычно любили), а Юния, несмотря на поражающий внешний вид, залезла в Трубку.

Нет, она пыталась настаивать на том, что хочет немного пройтись, однако я привел невероятный по своей силе аргумент — у вэтте мне нужно, чтобы она находилась рядом. И у нас существовал только единственный вариант сделать это незаметно.

По пути, несмотря на погоду, которую можно было бы охарактеризовать словосочетанием «полное гадство», я встретил двух рубежников. Но благодаря тому, что не торопился и путешествовал весьма осторожно, постоянно осматриваясь по сторонам, смог с ними разминуться. Более того, поддался на уговор тире подсказку Гриши и укрылся в одном из случаев в «Красном и белом». А оттуда только дурак выходит с пустыми руками. Это, само собой, были не мои слова, а непоседливого беса. Но что мы, звери какие-то? Вот и я влил в портсигар фунфырик дешевого коньяка, который был благополучно впитан с громким причмокиванием.

Я добрался до угла того самого дома, с которого в прошлый раз и началось знакомство с вэтте, а позже и Подворьем. Хорошо, что до входа в обитель нечисти отсюда было далеко, хотя я не сбрасывал со счетов, что здесь может «светануться» кто-то из рубежников. Поэтому все же дергался. Нет, я, конечно, смогу вырваться, если меня вдруг кто заметит — все-таки кощей, на минуточку, а в загашнике пусть и прекрасная, но еще не потерявшая хватку лихо. К тому же, у меня на Слове один волшебный ключик. Короче, вариантов масса.

Проблема в том, что вернуться сюда после будет значительно труднее. Рубежники сразу просекут, что я едва ли отбитый на всю голову и просто усиленно ищу собственную смерть. Они поймут, что что-то в Подворье мне было нужно. И самое малое, что сделают, — усилят охрану и выставят патрули, а большое… мне даже подумать было страшно.

Поэтому я не просто вытащил портсигар, больше того, потряс его, чтобы Гриша быстрее выбрался наружу. Правда, добился лишь многозначительного молчания, после которого раздался испуганный голос Мити:

— Дядя Гриша, вставайте давайте.

— Чего, уже приехали? Так, а куда мы приехали?

И лишь спустя полминуты бес с невероятно обиженным видом выбрался наружу, подслеповато щурясь.

— Вэтте, — кивнул он, встретившись взглядом со мной.

И решительно зашагал. Не исчез, как умел, а именно зашагал: грузно, неторопливо. А еще, как мне показалось, не в ту сторону.

— Гриша. Вэтте точно там?

Бес заозирался, кивнул еще раз, и теперь даже побежал, исчезнув по ходу движения. А я с сожалением вспомнил старую мудрость, о которой постоянно твердил отец Костика: «Сначала принимаешь работу, после выдаешь бутылку». Правда, к Грише это относилось не всегда справедливо, потому что мой падаван работал (пусть и с явной неохотой) даже в состоянии сильного алкогольного опьянения.

Благо вернулся бес довольно скоро и, что меня несказанно обрадовало, — не один. С ним появился полухорек-полузаяц, в старомодном жилете. Короче, самый что ни есть настоящий вэтте, более того, будто бы даже знакомый. Поэтому я кивнул, чем заслужил ответный кивок. Ага, значит, угадал, уже с ним виделись. Жалко, что чухонская нечисть не носит те же бейджики, это намного бы упростило ситуацию.

Дальше все пошло по уже ранее разработанному сценарию. Мы подошли к тому самому дому, что и раньше, вэтте чего-то там постучал и стена разошлась, открывая внушительный зев тоннеля. С развитием моего рубежнического опыта я пришел к одному выводу — бросаться с головой в омут нельзя. Однако именно сейчас в душе не возникло никакого внутреннего напряжения. Да и омут, опять же, был знакомым. А если учесть, что вэтте единственная нечисть, которая внушала мне доверие (это я учитывал и кое-кого из домашних), то все было просто прекрасно.

Так, подсвечиваемые пламенем от пальцев какого-то чувака, имя которого явного заканчивалось на «осс», мы выбрались на склад вэтте. Я даже с завистью вздохнул. Вот хорошо им, мирам там угрожает опасность, Царь царей рыщет в поисках грифонихи, и только у чухонской нечисти все без всяких изменений. Даже зависть берет. Все-таки в обыденности и постоянстве есть свои определенные плюсы.

Нас провели в уже знакомый кабинет, где меня ждал Кносс. Если честно, я так и не знал причину, по которой запомнил его имя — внешность ничем не выдающаяся, жабья морда, крохотные глазки, разве что костюм на нем сидел с иголочки, не портил картину даже внушительный животик. Может, конечно, все дело в том, что мы потенциально обращаем пристальное внимание на тех, кто обладает какой-то дополнительной властью.

— Кносс, — кивнул я.

— Матвей, — ответил мне жабоподобный вэтте. После чего вернулся за стол, залез на кресло и обратился ко мне. — Нечисть. Дело.

Я даже соскучился по манере этих ребят вести бизнес. Ну да, никаких прелюдий, сразу переходим к самому главному.

— Мне нужна информация из местной книжной клети об изначальной нечисти Якутии. В смысле, Севера.

— Только изначальность? — переспросил Кносс.

Вот тут я задумался. Что-то было в этом корявом вопросе. Действительно, тот же рыжий тип — так, мелкая кашица на воде, однако и он может иметь ощутимое влияние.

— О всей нечисти, — исправился я.

— Хорошо, — легко согласился Кносс. — Срок?

— Как можно быстрее.

— Деньги.

Я вытащил со Слова увесистый мешок, в котором, скорее, уместнее было хранить муку, а не переносить деньги. При взгляде на мошну, Гриша с шумом выдохнул, будто из него выпустили всю жизнь. Кносс же, казалось, продолжал находиться в полном равнодушии, разве что вцепился взглядом в мешок. И молчал. Ну да, первое слово за мной.

И тут мне в голову пришла великолепная идея. Я положил мешок на стол прямо перед нечистью.

— Я знаю, что вэтте обладают исключительной добропорядочностью и честностью, поэтому с ними все так и любят вести дела. Я не знаю цены за такую услугу и полностью полагаюсь на вас, уважаемый Кносс. Возьмите столько, сколько посчитаете нужным.

На мгновение мне даже показалось, что вэтте на меня обиженно взглянул. Однако только на мгновение. После чего этот малыш своими перепончатыми пальцами сноровисто развязал тесемки и уверенно пересыпал почти половину серебра себе в стол.

— Посредники. Время. Ждать.

И вышел из кабинета, оставив нас с бесом вдвоем.

— Ну ты, хозяин, голова. Как ты это его, а… Уважаю.

Я убрал остатки серебра на Слово.

— А чего он про посредников сказал?

— Так всем известно, что в книжной клети на нечисть много всяких печатей стоит. На людей тоже, само собой, но есть мастаки переносить одни оставленные вещи в другие места.

— Воры, — дал я верное определение.

— Ну вроде того. У кого какое слово заветное есть, у кого артефакты. Но если нужно что-нибудь умыкнуть, к ним обращаются. Как я понял, у вэтте тоже такие мастера имеются. И, судя по всему, важные, раз Кносс пошел сам договариваться.

Мне, признаться, не особо понравилось подобное положение дел. Всем известно, чем меньше задействовано в каком-то предприятии товарищей, тем лучше. И не только потому, что придется делиться со всеми. Мне очень не хотелось, чтобы информация об этой книжке ушла не туда, куда надо. Но тут уж ничего не поделаешь, не я в данном случае ставлю условия.

От скуки я подошел к окну и выглянул в Подворье. Если не знать, что происходит в мире, то можно сказать — все в норме. Нечисть снует туда-сюда, в кружале сидят редкие рубежники, и никакого намека на великое воинство. Хотя, тут может быть много всяких нюансов. К примеру, что после разгрома армии и исчезновения Царя царей Выборг больше не представляет важного значения. А все основные силы собрались под тем же Новгородом или Питером. Вариантов могло быть множество.

Таким манером прождал я порядочно, около двух часов. И если в салоне красоты мне хотя бы предложили кофе или чай, то вэтте такими пустяками себя не озадачивали. Зато, что интересно, даже Гриша вел себя тише воды ниже травы. Сел себе в кресло и с видом воспитанного пионера стал ковыряться в носу и разглядывать стол, не выказывая никакого нетерпения. И только спустя отведенное время к нам вернулся Кносс, нагруженный двумя внушительными томиками и несколькими свитками.

— Информация, — передал он мне украденное. — Читать. Возвращать.

— В смысле, возвращать?

— Информация, — терпеливо повторил вэтте. — Не книга. Денег меньше. Ты читать, мы возвращать.

Вот теперь до меня дошло. Не знаю, то ли дело в том, что я попытался поставить вэтте в патовое положение, то ли Кносс был любитель притянуть за слова, но суть в том, что мне действительно предоставили всю информацию. Но никто не сказал, что томики можно забрать с собой. Наверное, с помощью такого надувательства и заставляют покупать электронные книжки.

Однако делать было нечего — я сел и стал изучать принесенное. Причем с видом профессора, пытающегося написать абзац в попытке перемолоть кучу литературы. Ну вот, к примеру, на фига мне сведения о великом охотнике Эриулоке, который «в первый день убил троих волков одними руками, на второй одолел медведя, а потом отправился в самые недра Шепчущей горы, чтобы сразиться с подземными жителями»?

И ведь не «скипнешь» никак, потому что оказалось, что подземные жители — это абасы. Одноглазая нечисть, которая делилась на пещерную и лесную и жесть как любила пакостить людям. Правда, больше о ней ничего не было написано. Великий охотник победил их одной левой, а после продолжил свое шествие. Будто какую-то реал-рпг прочитал.

Однако час за часом, страница за страницей я начал выстраивать в своей голове какую-то ясную картину якутского мира. К примеру, некоторая нечисть пусть и не была похожа один в один на нашу, но выполняла схожие функции. А когда заходила речь о том же Быке Зимы (популярном персонаже так-то), то я нетерпеливо ерзал на заднице.

Сколько времени ушло на изучение двух книжек и свитков — оставалось только догадываться. В какой-то момент я даже втянулся и перестал обращать внимание на окружающую реальность. Что самое интересное — мне никто не мешал. Гриша продолжал сидеть возле стола, Кносс писал что-то в огромной тетради. Я, к слову, тоже достал дневник Спешницы и сделал несколько записей.

— Большое спасибо, уважаемый Кносс, вы мне очень помогли.

— Рад, — встал и поклонился вэтте. — Вас рад, его нет, — указал он на Гришу. — Больше не брать.

Видимо, мое удивление было столь велико, что Кноссу все же пришлось объясниться.

— Стол. Козявки. Нехорошо. Тосс провожать.

За нами вернулся тот же вэтте, что провел нас сюда. Пока мы шли, Гриша оправдывался:

— А чего такого? Я просто задумался и чисто машинально. Тоже мне, чистюли какие. К слову, у него там и до меня козявок нормально было.

— Видимо, не первый невоспитанный бес его посещает, — хмыкнул я.

— Очень интересс… сная тема. Лучше скажи, чего узнал? — подала голос лихо.

— А узнал я то, что у нашего Быка Зимы есть племянница. И именно с ней мы и будем разговаривать.

— Что за сс… племянница?

— Ну, как тебе сказать. Якутский аналог нашей Снегурочки.