Перерождение

Глава 10

— И как ты сс… собрался искать этот амулет? Матвей? Матвей⁈ Ну сс… скажи уже что-нибудь!

Я не сразу услышал Юнию. Более того, с огромным трудом вернулся в реальность, неожиданно для себя обнаружив лихо и лесного черта, пристально глядящих на меня. Рядом покоилась полуобглоданная туша «не оленя» и опрокинутые пустые баклажки из-под крови. Следов Хаарчаны не наблюдалось. Хотя оно и понятно, не вечно же ей здесь куковать.

Юния пощелкала пальцами перед моим лицом. Вышло удивительно… по-человечьи, что ли? Я вообще замечал, что она с каждым новым днем все больше походит на обычную женщину. Или очень хочет походить.

Правда, выглядела она сейчас странно — серое лицо, грубо обрубленные скулы, тусклые глаза. Стоило перевести взгляд на лесного черта, как стало понятно, что тот не краше — за это время Митя «загорел» еще больше и напоминал знаменитую картину «Битва негров в темной пещере глубокой ночью», которую позже сплагиатил некто Малевич.

К тому же, учитывая костяной варган (подарок от Снегурочки), который разглядывал лесной черт, выглядел он как минимум пугающе. Я даже с трудом вспомнил, что всего несколько мгновений назад Хаарчана отдала этот музыкальный инструмент Мите с одной только целью — призвать ее в нужный момент.

— Что? — спросил я, удивляясь звуку собственного голоса. Потому что не узнал его.

— Я говорю, ты как сс… собрался искать этот амулет?

— А чего его искать? Он рядом с тем поселением и лежит. Под землей. Видимо, чечюккэ надо периодически его показывать Быку Зимы, вот он его далеко и не уносит. Думаю, этот амулет как раз и оберегает вся его семья. Поэтому сейчас мы медленно спустимся с гор, в нашем случае с пригорка, овладеем всей нечистью и заберем трофей. Митя, про нечисть — это прикол.

— А ты можешь все нормально расс… сказать? Ты как это все узнал?

Как-как… Я пожал плечами, вообще, в подобном нет ничего сложного, если у тебя крутой кощеевский дар да копша в должниках. Поэтому почти сразу после завершения разговора и объяснения, как быстро и без посредников вызвать Хаарчану, я «надел» охранителя кладов. Надо ли говорить, что он мог найти любое спрятанное сокровище? Вот и я думаю, что нет.

Короче, этот ценный для Снегурочки амулет подсветился как елочная игрушка, выложенная на продажу перед новогодними праздниками. Я не только увидел его во всех красках, но также проследил путь, который вел к артефакту. Был он собственно один, но ближе к поверхности земли разделялся уже на три. Интересно, очень интересно. Что это там за такая разветвленная система проходов нас ждет?

Лихо выслушала мой рассказ внимательно, а после совершила и вовсе неожиданное. За подобное в тайных женских ложах, наверное, навечно изгоняют, насмехаются и перестают подавать руку. Иных объяснений, поскольку представительницы прекрасного пола никогда такое не совершают, не было. Юния меня похвалила.

— Молодец, мне бы, наверное, и в голову сс… не пришло. Значит, мы знаем, где артефакт. И что ты думаешь делать?

Нет, вот ты и попалась лихо. Сразу видно, что нечисть, а не нормальная живая девушка. Потому что последняя никогда бы не задала такой вопрос. Или задала, но в другой тональности. К примеру: «Ты думаешь что-нибудь делать?».

— Короче, план простой, в лучших традициях спецназа. Делаем все быстро, четко и заодно используем твои способности.

Концепция отъема артефакта представлялась мне незамысловатой. В конце концов, иногда действительно нужно просто забить гвоздь, а не извращаться, пытаясь придумать велосипед. В конце концов, мы и правда были сильнее этой слабой во всех отношениях нечисти. Надо лишь немного проявить себя и не облажаться.

— А что это еще такие за сс… чечюккэ? — спросила Юния.

— Низкоранговая нечисть, что-то вроде наших домовых, лишь с определенными нюансами. Даже взрослые особи напоминают детей, потому, наверное, им так легко и удалось одурачить Хаарчану. Только если наши домовые сильно привязаны к месту, где обитают, вплоть до гибели, если их не отпустить в случае смерти хозяина, то у рыжеволосых прохвостов все иначе. Видишь, они свободно путешествуют по поселку. Более того, как-то изъяли амулет, потом Быка Зимы нашли. Короче, эти ребята очень уж вредные. И им лучше палец в рот не класть.

— А кому надо палец в рот сс… класть? — удивилась Юния.

— Если так подумать, то лучше никому в ротовую полость конечности не совать. Только если очень попросят и ты будешь не сильно против.

Лихо фыркнула. Либо считала, что в сексе надо придерживаться более консервативных взглядов, либо ей понравилась шутка. Меж тем мы приблизились к поселку, разве что теперь с другой стороны. Правда, не сказать чтобы мне от этого было как-то гораздо легче. Из-за мрачного взгляда копши даже уже знакомые места угадывались с невероятным трудом, если бы рядом не оказалось Юнии, пришлось бы совсем туго.

— Тяжело определить чужой хист, — кратко отрапортовала лихо. — Твой Сс… стынь все перекрывает.

— В прошлый раз же получилось.

— В прошлый раз твой чучучмэк и не сс… скрывался. А теперь явно не хочет, чтобы его нашли.

— Чечюккэ, — поправил я ее. Хотя по поводу чучмека был категорически согласен. Тот еще товарищ.

Да и в целом Юния права. Уж слишком явная фигура наш крон. Найти рядом с ним нечисть-ивашку — это как рассмотреть прикуривающего возле яркого маяка человека. Занятие практически бесполезное.

— Сделаем ход конем, — предложил я.

Митя, поймав мой взгляд, тяжело вздохнул. Понял, бедолага, что в качестве ездового животного выступать придется именно ему. А что, местный язык наш черт знает, в целом воспитан и умеет поддержать разговор, глупо не воспользоваться таким козырем. По легенде Митя являлся чуть заплутавшим лесным чертом (что, собственно, было не так уж и далеко от истины). Короче, он должен напроситься чуть погреться, а то так хотелось кушать, что даже переночевать негде. Чуть заболтать нашего чечюккэ, а мы тем временем проникли бы в их логово и изъяли артефакт.

После непродолжительных вводных черт отправился на свое задание, сжимая в руке костяной подарок. Я ему еще раз напомнил, что в случае тревоги надо сразу исполнять гимн нечисти и вызывать Снегурочку, а не ждать, когда его убьют. Мне, например, Митя с головой нравился гораздо больше, чем без нее.

А еще пару минут спустя я получил от Юнии подтверждение — встреча близ Стыня состоялась. К нашему антрацитовому красавцу вышла рыжеволосая нечисть и завела беседу из разряда: «Кто такой?» и «Кого из серьезных пацанов знаешь?». Надеюсь, все пройдет нормально, иначе Мите придется воспользоваться суперспособностью, на которую так делал ставку Гриша, а именно — бежать.

Я тем временем махнул Юнии, которая мелькнула и оказалась рядом, и мы стали обходить поселок. Так быстро, насколько это вообще представлялось возможным.

Ближайший вход в логово находился в одном из подвалов, чуть подальше имелся узкий лаз (который чечюккэ сделали явно для себя), а третий располагался аккурат под беленым кирпичным домом. Все три пути в какой-то момент сходились в один, потому я не особо переживал, что мы придем куда-то не туда. А вот опасения по поводу встречи с обитателями этой норы имелись. Я находился в шкуре копши и хорошо чувствовал спрятанные сокровища, а вот нечисть распознавал не очень. Поэтому меня в очередной раз выручила лихо.

— Пятеро. Сс… слабенькие и где-то глубоко. Еле различаю их.

— Значит, в самом низу и сидят, — кивнул я. — Чего тогда, погнали. Главное тихо.

Конечно, сказал я это скорее себе. Юнии чего — она глазом моргнула и переместилась куда надо. Это мне приходилось топать ногами. Учитывая, что земля пусть и промерзла, но все же то и дело норовила осыпаться, задача представала нетривиальной. Да и еще по ходу оказалось накидано всего чего только можно, от мешков из-под цемента до целлофановых пакетов.

Зато опытным путем удалось определить, что мы выбрали самый лучший из вариантов, потому что когда дошли до своеобразного перекрестка, где соединялся лаз и дальний проход, выяснилось, что тот наполовину завален мусором и продуктами жизнедеятельности. Повезло! Только подумал, а у самого сразу же возникли неприятные мысли. Когда все идет очень хорошо, значит, довольно скоро должно случиться нечто не особо радостное. Первое правило жизненной концепции Моти Зорина.

С другой стороны, мир вокруг, несмотря на отсутствие света, будто бы обрел краски. Нет, каждый, кто прожил не один год в центральной полосе нашей страны, знает, что даже осенью у коричневого цвета может быть до сотни оттенков. Однако тут это было как-то по-другому. Будто во все окружающее вдохнули жизнь, в меня в том числе. Вот, значит, как себя ощущает копша близ сокровища.

Однако, несмотря на невероятное воодушевление, какое я не испытывал даже в четырнадцать лет, когда целовал сверстницу, лик был без всякого сожаления снят. Вокруг вновь стало темно, зато я почувствовал пять промыслов совсем недалеко, буквально шагах в двадцати от себя. Из плохих новостей — если раньше меня маскировал копша, то теперь чечюккэ ощутили появление рубежника. И заверещали как черти, бросившись навстречу. Не чтобы сражаться, само собой, чтобы сбежать.

— Юния!

На этот раз на меня навалились не просто плохие мысли, а чудовищная апатия. Видимо, лихо умело игралась со всеми негативными чувствами. Несчастные чечюккэ разлетелись в стороны, правда, уменьшившись в размере до крыс, тоже рыжих, и продолжали пытаться свалить. Мне подумалось, что на них должно действовать замедление всех двигательных функций. Вот, к примеру я, шел словно под водой. Может, конечно, сказывалось превращение в животных. Мол, в этом обличье эффект получается совершенно иной.

Поэтому вариант с поимкой и обезвреживанием полетел в тарарам. Ну и ладно, сейчас главное — это найти артефакт. И я, решив не задерживаться в этом странном проходе, ломанулся вперед, как почуявший соль лось, и ворвался в логово.

Хотя какое логово? Скорее помойка тире ночлежка для бездомных. Куча наваленного тряпья, принадлежащего когда-то жившим наверху людям, продавленные подушки от кресел, небольшой диван (его-то как умудрились сюда затащить?), сваленные без всякого разбора настольные лампы, инструменты, веревки, остатки пищевого пластика. На какое-то мгновение я даже задумался, а не слишком ли рано скинул с себя лик копши? Попробуй среди этого говна найти амулет. Хорошо, до меня дошло пощупать окружающее пространство промыслом. К удивлению, я обнаружил сразу несколько артефактов. Конечно, большей частью слабеньких, еле мерцающих и только один выделялся силой, как цветущая роза среди пожухлых и тянущих землей ромашек.

Испытывая невероятное чувство отвращения, а запустил руку в одну из куч, ощущая, как к горлу подкатывает неприятный ком. Думаю, попадись под пальцы что-то склизкое, меня бы вывернуло прямо тут. Благо, скоро я нащупал нечто холодное, шершавое, от чего кожу стало приятно покалывать. Артефакт. На остальные я даже внимание тратить не хотел. И не только по причине отсутствия времени, но и общей брезгливости. Может, чечюккэ специально измазывали свои вещи во всяких непотребствах, чтобы их никто не трогал?

Амулет оказался неказистым — бечевка с собранными на ней камнями и зубами разных животных, хотя я различил и пару коренных человеческих. Вещица увесистая, даже не представляю, как такую носить на шее. Разве что артефакт оказался странным. Это помимо того, что на изготовление оной красоты ушло много жизней всяких существ — сомневаюсь, что Бык Зимы занимался на досуге прогрессивной стоматологией и просто избавлял зверушек от больных зубов.

Короче, артефакт был зачарован. Хотя он зачарован изначально, но тут имелось еще что-то. Нечто вроде наложенной печати, только самой странной, что я видел в жизни. Начиная с того, что она была невероятно скособоченной, с невнятно созданной формой, заканчивая хистом… который вроде был и не вполне человеческим.

Конечно, можно попытаться бы разобраться, попытаться влить свой хист, на худой конец, вот только времени не было совершенно. Поэтому я выскочил из этого бомжатского логова в тоннель, сжимая ожерелье, и крикнул Юнии:

— Уходим!

Лихо, кстати, занималась на первый взгляд совершенно бесполезным занятием. А именно: пыталась поймать чечюккэ, которые, несмотря на придавленность, все равно оставались довольно юркими. Юния мелькала то тут, то там, раскидывая руками комья мерзлой земли, но проворные крыски успевали спрятаться за очередным камнем или брошенной вещицей.

— Придавил бы сс… хистом, — с досадой сказала она.

Я пожал плечами — мол, зачем? Заниматься геноцидом нечисти мне не особо хотелось. К тому же, тратить на это ценный промысел, который может пригодиться в любую минуту. Как-то я научился думать рационально, когда это того требовало.

Мы бросились наружу, хотя я подозревал, что наша операция с каждой секундой перестает быть тайной. Наверное, чечюккэ как-то чувствовали друг друга, потому что снаружи явно подняли тревогу. А кто у них выполнял роль вневедомственной охраны? Правильно, красивый дедушка с высушенной головой быка.

Могучая волна силы, которая дохнула на меня обжигающим ветром, стала тому подтверждением. А ведь мы еще даже не выбрались на поверхность. Аккомпанементом ему был еле различимый низкий, почти стонущий звук варгана. В нем слышалась песня степей, свист ветра, скрип снежного одеяла и шорох крадущихся ног.

Я, понимая, что все самое интересное уже происходит без меня, прибавил ходу, чувствуя, как рвутся не готовые к таким нагрузкам мышцы. Хиста у меня было хоть отбавляй, а вот тело, пусть до определенной степени и усиленное промыслом, все же оставалось пока еще человеческим. Может быть, переступи я порог крона, оно и стало бы меняться, но до этого было ой как далеко.

Потому на поверхность я вылетел как пробка из бутылки, приземлившись рядом с уже стоящей лихо. Юния, как умная и ответственная со всех сторон нечисть, не стала бросаться из огня да в полымя. К тому же, у нее был вполне конкретный приказ — не вмешиваться. Да и что она сделает против изначального?

Тот уже прибежал и сердито входил в поселение, направляясь к чечюккэ и моему Мите, который все еще извлекал звуки из варгана. Прошло несколько секунд и рядом с рыжеволосым пацаном стали возникать его родичи, значит, выбрались из тоннеля. Они наперебой принялись шушукаться, рассказывать о чем-то своему родственнику. Хотя понятно о чем — жаловались на непрошенных гостей. Да еще не просто шептали, а нетерпеливо скакали вокруг, отчего у меня мельтешило в глазах. И с виду они все одинаковые, примерно одного возраста, разве что у парочки были заметные женские черты.

А вот что мне не понравилось — показательное спокойствие того наглого пацана, которому это все говорилось. Он не просто не испугался, а внезапно оскалился, демонстрируя мне крепкие желтоватые зубы — будто только и ждал моего прихода. Я, как мастер спорта по нехорошим предчувствиям, ощутил внизу живота какое-то странное шевеление.

— Дедушка, вон тот человек украл твой подарок! — без обиняков ткнул в меня пальцем чечюккэ.

Бык Зимы, который уже вошел в поселение, как бы это забавно ни звучало, набычился, чуть наклонив голову и словно наводя на меня прицел. Я же нетерпеливо завертел своей бедовой башкой. И где она шляется? Митя ведь ей и песенку сыграл. Чего еще надо, собраться в хоровод и покричать: «Снегурочка!»?

Стоило об этом подумать, как среди снегов мелькнула быстрая изломанная фигурка зверька, который стремительно приближался. Правда, это только показалось, что к нам мчится животное — просто крохотная девочка с кинжально острым зубками, которая смерть как любила мясо и кровь, бежала на своих четырех конечностях. Да так проворно, что за ней не поспевал и взгляд.

Чечюккэ, как нечисть прозорливая, тоже отметила приближение своего противника. Мельтешащие рыжие бестии наконец замерли, словно сурикаты, и теперь следили за Снегурочкой. Зато мне удалось разглядеть их. Выяснилось, что все товарищи в возрасте, хотя черты лиц у всех подростковые, округлые. Тот наглец, который не умел разговаривать со старшими (со мной в частности) оказался самым молодым. Удивительно, конечно. Хотя, с другой стороны, это понятно. Живи они по старым укладам — вымерли бы здесь, когда люди ушли. Вот и появился молодой и харизматичный вождь, который решил жить по-иному, а начать с великой аферы с Хаарчаной.

Зато появление Снегурки сместило с нас центр внимания Быка Зимы. Старик повернул голову, глядя на приближающуюся внучку, однако никаких радостных эмоций на его лице не отразилось. Сразу не бросился в бой, и на том спасибо.

Тогда как Хаарчана без особых проблем добежала до нас, не сводя взгляда с амулета. Примерно так же она смотрела на принесенную мной тушу. В какой-то момент я испугался, что нечисть оторвет драгоценность вместе с моими руками. Но Хаарчана позволила надеть на себя амулет и даже улыбнулась.

Правда, стоило мне подумать, что все получилось, как окрестности огласил неприятный смех того рыжего пацана. Вот не люблю, когда во время каких-нибудь пафосных действий кто-то все портит. Как сейчас.

Я недовольно повернул голову в его сторону, недоуменно спрашивая: «Чего ты ржешь, скотина? Теперь тебя здесь разматывать будут».

— Столько усилий, человек, и все зря! — крикнул чечюккэ. — Неужели ты не увидел печать на амулете?

— Печатью это назвать сложно, — раздраженно ответил я, подозревая, что едва ли чечюккэ хочет поздравить меня с победой.

Чем, видимо, обидел рыжего. Потому что пацан тут же перестал скалиться. И стал говорить уже серьезно.

— Раньше здесь жили рубежники. Не много и не такие сильные, как ты. Но я кое-чему у них научился. Конечно, я нечисть, моя сила не так велика, но я обезопасил себя на тот случай, если Хаарчана захочет получить свой амулет обратно. Видишь на нем кровь?

Я поглядел на бурые грязноватые пятна. Кровь? Ну, вообще это могло быть чем угодно. Там столько всего в этом логове нечисти.

— Это кровь Чысхаана. Я украл у рубежников секрет одной печати и с помощью моей семьи воссоздал ее. Сделал не один, на тот случай, если кто-нибудь захочет убить меня и снять печать. Ну, и как смог, — добавил он словно бы извиняясь. — Главное, что заклятие работает. И теперь никто из родственников Чысхаана, в ком течет его кровь, не сможет использовать амулет. Так что…

Чечюккэ развел руками, мол, прости, но теперь настала пора умирать. А потом повернулся к Быку Зимы:

— Дедушка, это наши враги. Убей их.