Перерождение

Глава 17

Хуже нет, чем товарищ, который мучается муками совести. А если этот персонаж еще чересчур инициативный и не совсем человек — пиши пропало. Выяснилось, что когда я оставлял эту парочку «сторожить тыл», то совершил самую главную стратегическую ошибку, которую только мог.

Мне почему-то думалось, что ничего особенного произойти не должно. Разве впервые Митя остается наедине с самым крепким прапорщиком нашей небольшой части? Выяснилось, что путешествие в Якутию явно что-то перевернуло внутри лесного черта. То ли напугало, то ли подстегнуло, кто эту нечистую душу разберет? В общем, после нашего отъезда Митя места себе не находил, тогда как нормальная нечисть спокойно занималась разрушением клеток печени.

Короче, черт считал, что без него я точно не справлюсь и все порывался бежать искать хозяина. Грише с трудом удавалось вразумить этого героя, в данном случае опираясь исключительно на логику. Куда именно бежать — черт не вполне представлял. Владения Оковецкого лешака (а это все, что знал о конечной точке нашего назначения Митя) все-таки довольно большие. Да еще попробуй до них добраться. Вот нечисть и металась между долгом и здравым смыслом.

— Я теперь точно с тобой пойду, дяденька.

— Мы вообще-то в другой мир собираемся, — попытался урезонить я его.

— Ничего. Всегда хотелось на Правь поглядеть. Все пойдем, да, дядя Гриша? Вместе веселее.

Бес от подобного заявления чуть не подавился. У Григория имелся свой взгляд на времяпрепровождение. И предложенное Митей он явно не относил к категории «веселый».

— Все? — удивленно переспросил он.

— Да, время такое, что нужно всем вместе за дело взяться, — распалялся Митя. — Тут как в сказке «Репка» — даже мышка может помочь. У хозяев много детских книжек, вот я по ним читать и учусь, — объяснил он. — Что скажете, дядя Гриша?

— Нашел тоже мышку, — обиделся бес. — Если бы не я, хозяина бы давно не было. Просто есть ли смысл? Там и так народу много соберется, под ногами только мешаться будем.

— Согласен, — кивнул я. — Митя, там намечается серьезная заваруха. Я сам не понимаю, чего ожидать. Скорее всего, нежизнь, когда поймет, кого мы привели в мир, попрет всем скопом. А там кроме кощеев и кроны.

— Если и погибать, то вместе, да, дядя Гриша?

Григорий не успевал удивлять. Укоризненные взгляды на собутыльника уже не работали, поэтому он решил просто отмолчаться. Вроде вопрос риторический и отвечать на него нет никакого смысла.

— А что, Григорий, исс… спугался, что ли? — вдруг выползла из Трубки лихо.

— Я вообще ничего не боюсь! — покраснел бес, даже вскочил на ноги от негодования. — Я, если надо… я… короче, пойду я с вами. Щас…

Нечисть убежала куда-то наверх, громко гремя мебелью и что-то постоянно роняя.

— Ну вот чего ты к нему пристала? — с укором спросил я Юнию. — Ты же знаешь, что Гриша и вправду не боец. Чего жилы-то ему вытягивать?

— Ты сс… сам сказал, что заваруха будет. Тут любая помощь понадобится. Я бы на твоем месс… сте и к фекойцам заглянула.

— Там самые сильные воины — ведуны, — покачал головой я.

— Говорю же, любая помощь, — нахмурилась Юния. — Надо готовиться — легкой прогулки не будет.

Наверное, в ее словах был определенный смысл. Но я с этим не хотел торопиться. У меня еще оставался главный козырь по имени Стынь. Короче, надо сначала добраться до Прави, оценить ситуацию, а потом уже делать выводы.

Что самое смешное, пока мы с Юнией разговаривали, а я немного думал, эта сладкая парочка действительно собралась в самые короткие сроки. Митя явился к пункту призывной комиссии налегке, а вот Гриша приперся вместе с чемоданом (откуда у него чемодан?), да еще держал в руке внушительный половник.

— Он-то тебе зачем? — вкрадчиво спросил я.

— Хороший, — резюмировал бес в духе всех мародеров. — Не алюминиевая фигня, какую сейчас делают, а из настоящего металла. Хрен согнешь, смотри…

— Да верю, верю. Но половник ты куда собрался приспособить?

— Придумаю еще, нужная вещь — в хозяйстве всегда пригодится. Да и если кто забалует, я его сразу…

Что именно «сразу» Григорий продемонстрировал круговыми движениями в стиле «пьяный мастер на кухне».

— Ладно, — махнул я рукой. — Но пока отбой, у нас ключ разряжен, а на грифонихе я обратно не полечу. Так что пока вольно.

— Это мы с радостью, — неосторожно поставил Григорий чемодан на пол, отчего внутри что-то звякнуло. Правда, беса подобное обстоятельство нисколько не смутило.

Вместо этого Гриша стал торопливо накрывать на стол, при этом засунув половник в штаны, видимо, чтобы точно не забыть. Удивительный персонаж, конечно.

Наверное, короткая передышка самое то, что сейчас было нужно. Мне думалось, что как только мы окажемся в Прави, время понесется с удивительной скоростью. Там столько забот и хлопот, что свободной минутки не будет. Хоть наши предки и твердили, что «перед смертью не надышишься», я искренне считал, что даже в самый загруженный период иногда полезно выдыхать. Так, глядишь, появится шанс без всяких инфарктов дожить лет до семидесяти. Если, конечно, я не погибну насильственной смертью.

Единственной, кто не разделял мою философию, была Куся. Весь вечер она нетерпеливо сновала под окном, даже к ужину почти не притронулась, а к ночи взмыла ввысь, да так и скрылась в чернеющем небе. С одной стороны, я понимал, что теперь ее жизни угрожает намного меньше опасностей, чем раньше, но в то же время все равно волновался. Наверное, это тот самый случай, про который все твердят — неважно, сколько твоим детям лет, ты всегда будешь за них переживать.

Но я постарался отпустить ситуацию. А что делать, на нее я никак повлиять не мог. На следующее утро, убедившись, что ключ все еще не подавал признаков жизни, я забрал своего «Зверя», добрался до ближайшего магазина, а после с кучей сладостей направился к лешему.

Что самое интересное, по пути я даже пересекся с несколькими рубежниками, которые не могли меня не заметить. Только если раньше я все время дергался и опасался, то теперь стало откровенно наплевать. Крайний срок завтра меня в этом мире уже не станет. Вернусь ли я обратно — вообще большой вопрос, поэтому чего беспокоиться о будущей жизни? Короче, я вел себя так, словно меня в детстве уронили в чан с магнием и тот пропитал все тело.

К тому же, когда я обнял лешего, то понял, что все эти риски были совершенно не зря. Мы сидели возле его трухлявого пня, который был завален разносолами (точнее уж расносладостями), и болтали о всякой чепухе, будто ничего и не случилось. Нет, о важном, вроде поднятом драконе и грифонихе, тоже упомянули. Но вскользь, словно оба понимали, что «о делах» сейчас разговаривать не нужно. И прощание вышло… душевным, что ли.

— Спасибо тебе, батюшко, за все.

— И тебе спасибо, Матвей.

— Мне-то за что?

— Через тебя и я изменился. Когда на пути правильный человек попадается, ты сам лучше становишься.

— На нечисть это тоже распространяется, — улыбнулся я.

— Береги тебя Господь, Матвеюшко. Да и ты сам не расслабляйся.

Мы еще раз обнялись и теперь стояли долго. Когда я дошел до машины и обернулся, то увидел, как леший осеняет меня крестным знамением. Нет, скажешь кому, посмеются. У меня не было полной уверенности, что он сам верил в то, что делал, но подобное действие выглядело интересным. Я помахал рукой на прощание и покатил обратно, периодически доставая ключ и крутя в пальцах. Артефакт чуть нагрелся, но мне было понятно, что его время еще не пришло.

Забавно, как за один день все может поменяться. Вчера я наслаждался передышкой, а сегодня уже начал откровенно дергаться. Будто находился в отпуске, зная, что мне вот-вот должны позвонить по работе. Дожил, Зорин, тебе без приключений теперь скучно жить. Или, напротив, у меня было желание поскорее со всем разобраться и после уже заслуженно куковать.

Я ходил по дому чужан, не зная куда себя применить. Всем хорошо: Гриша смешивает хозяйские настойки, проводя, как он это называл, эксперимент, Митя играет на своей блок-флейте, да что там, даже Юния нашла себе применение — смотрела вместе с пожилой чужанкой какой-то многосерийный фильм про тяжелую женскую долю по «Домашнему». Одну из тех многочисленных историй, где несчастную беременную девушку, которая вся такая умница, бросил муж-злодей, но ее неожиданно полюбил богатый миллионер. И ладно, я мог понять, что чужанка придавлена хистом, под таким состоянием она может и «Военную тайну» по «Рен-ТВ» смотреть. Но Юния сюда каким боком?

Хотя суть в другом. В общем, все были при деле, один я ходил как неприкаянный. Есть больше не мог, пить в принципе не хотел. Попробовал залипнуть в телефоне, но стоило открыть новости, как у меня возник резонный вопрос: «Это тот ли мир мы собираемся спасать от апокалипсиса?».

Даже Выборг не радовал. Хотя, как он мог радовать? За ночь выпал мелкий снежок, который едва ли прикрыл землю, а теперь вся эта красота начала оттаивать, превращая все вокруг в грязную кашу.

Поэтому когда в очередной раз я взял ключ в руки и тот не стал нагреваться, особняк огласил мой радостный вопль.

— Это, все собираемся! — крикнул я вдогонку. — Митя, хватит заунывно дудеть. Гриша, давай, где твой чемодан. Юния, они поженятся в итоге.

— Да это понятно, что сс… поженятся. Все хорошие истории так заканчиваются.

— Кроме тех, которые бывают в жизни.

Лихо ничего не ответила, разве что ТАК посмотрела на меня, что стало неуютно. Вот действительно, наблатыкалась с чужанами, даже повадки обычной женщины начали проглядывать. Мне как-то автоматически захотелось извиниться, помыть посуду и убраться в доме. И еще стыдно стало. Интересно, это правда мои эмоции или Юния там что-то химичит?

Минут через десять все были готовы. Более того, даже чужанская хозяйка вошла в кухню. Да еще удивила.

— Уходите? — спросила она.

Я не нашелся что сказать, поэтому кивнул. Взгляд у нее был вроде бы такой же, отсутствующий, но в голосе даже эмоции промелькнули. Правда говорят, что к хисту со временем привыкают. Наверное, скоро пришлось бы тратить намного больше промысла, чтобы продолжать оставаться здесь. Или искать новый постой.

— Посидеть надо на дорожку, — сказала хозяйка, первая плюхнувшись на кухонный стул.

У меня складывалось ощущение, что мы очутились в какой-то артхаусной картине непризнанного хорватского гения. Однако что важно делать, когда ты считаешь, что находишься в сумасшедшем доме? Правильно, не выделяться. Поэтому когда Юния плюхнулась рядом с чужанкой, я тоже сел на свободный стул. Митя хотел приземлиться на чемодан Гриши, но тут же был обруган последними словами, в довершении которых значилось: «Разобьешь ведь».

— Ладно, в общем, спасибо вам. Извините, если что.

— А у супницы крышка уже была с трещиной, — вставил Григорий.

Хозяйка не ответила, пристально глядя на чемодан. Словно пыталась что-то вспомнить. Тут до меня дошло, что лучшим вариантом теперь будет покинуть этот гостеприимный дом. Ведь полицейским на пенсии выдают наградное оружие, насколько помнится. А если с этой чужанки стало спадать оцепенение от промысла, значит, скоро и ее супруг придет в себя.

Я подошел к ближайшему дверному проему и прикоснулся артефактом. Гриша, не дожидаясь никаких приказов, тут же устремился в портал, таща за собой тяжелый чемодан. Засунутый в штанину половник мешал нормально двигаться, бес чертыхнулся, но не бросил законную добычу. За ним отправились все остальные.

На той стороне нас уже ждали спокойный Егерь и горделивая Куся. Точнее, все занимались своими делами, но, завидев нас, их бросили. Нет, в то, что она долетит, у меня сомнений не было. Однако теперь легкая тревога наконец отступила.

— А где Охрик? — спросил я.

— Рядом с козой, там потеплее. Значит, вот как ты оказываешься в нужных местах.

— Ага, подарок от чуров, о котором они, впрочем, не знают.

— Дела, — с уважением протянул Егерь. — Ладно, теперь, значит, слушай.

Миша стал рассказывать, как мне надо будет ухаживать за грифоном, как трогать крылья, чтобы не усугубить перелом, куда прикладывать мазь. На основе чего она, Егерь так и не сказал, разве что многозначительно улыбнулся, когда я задал этот вопрос. Что на моем языке значило: «Меньше знаешь, крепче спишь».

Правда, вскоре у нас возникла еще одна небольшая проблема. Даже скромные по габаритам грифоны не в состоянии были пройти в дверной проем, а следовательно и в портал. Охрик вон вообще не транспортабельный — хорошо, что Егерь нарубил толстых еловых веток и сплел между собой, так мы могли волочить грифона. Однако проблему это не решило.

Пришлось пойти по старому проверенному пути — сделать рамки. Благо, нужного сырья под рукой оказалось в избытке. Поэтому примерно через четверть часа кривоватый проход из обрубок веток, связанных между собой веревками, был готов.

— Короче, Миша, спасибо тебе за все.

— Да что там, — махнул Егерь.

— И это… — я замялся, не зная как сказать правильно. — В общем, если будешь искать дракона, то почитай предварительно, как можно от них защититься. Это важно.

Егерь поглядел на меня внимательно, будто пытался понять, что именно я имею в виду, но ничего не ответил. Разве что кивнул. Мы пожали руки и обнялись, словно знали друг друга тысячу лет. А после я второй раз за день применил артефакт.

Самым тяжелым и страшным было перемещение Охрика. И дело не в тяжести — что для рубежника стоит поднять несколько сотен кило? Просто приходилось действовать крайне осторожно, чтобы не повредить ему чего-нибудь.

Тут еще Куся постоянно бегала рядом, чем только мешала, а никак не помогала. Грифон ворчал, издавая странные звуки и щелкая клювом, волочение явно не вызывало у него положительных эмоций, однако терпел.

На «той стороне» я очутился изрядно вспотевшим от напряжения. Да и Юния с Митей, которые помогали волочить Охрика, тоже выдохнули. Единственный, кто шагнул раньше других, не думая о дополнительной поклаже, — это Гриша. Ну тут все понятно, бесу необходимо было тащить еще свой чемодан, да и половник постоянно мешался. Тут не до каких-то грифонов.

Зато как очутился, сразу залип, глядя на сверкающий столб Оси. Нет, Митя тоже замер, приоткрыв рот. Только если у черта в глазах читалось искреннее восхищение, то в голове беса явно щелкал старый кассовый аппарат. Да, надо будет предупредить Гришу, чтобы не распускал здесь руки, а то их довольно скоро укоротят.

Чуры, в отличие от моего предыдущего появления, с кулаками бросаться не стали. Напротив, окружили нас, восхищенно щелкая языками, почти как южане глядя на тонированную приору. Понятное дело, что в роли заниженной машины выступал не я, а Куся. На фоне сияющих сводов огромной пещеры, освещенной яркими всполохами Оси, белоснежная грифониха смотрелась по-королевски. Свет струился по ее перьям, переливался бриллиантами и отражался в глазах восхищенных зрителей.

Единственные, кто выглядели не такими счастливыми, как остальные, — кучка лысеньких сморщенных чуров, которые и входили в своеобразный ареопаг. Я с облегчением увидел Былобыслава и махнул ему.

— Юния, ты за старшего, расскажи что и как, разместитесь. И вот, держи мазь, — вручил я ей трехлитровку, которую пришлось тащить в одной из рук.

— Мне чего, сс… этой дрянью его мазать? — возмутилась лихо.

— Можешь делегировать кому-нибудь из более доверчивых и менее сообразительных чуров. Я поговорю с товарищами.

Я с трудом вылез из кольца восхищенной нечисти, кивком поздоровавшись с головами.

— Чего такие кислые? — спросил я.

— Царь царей вернулся, — сказал один из них.

— Вроде как раз этого я и добивался. Собрать все яйца в одну корзину и сразу же сделать омлет. Лучше скажите, что со Стынем?

С первого взгляда простой вопрос, но он заставил чуров переглянуться. Да что там произошло-то?

— Твой крон выжил. Он почти в полном порядке, не считая небольшого ранения. Дело в другом.

Меня начинали раздражать вот эти недомолвки. К тому же, непонятно, чего все такие кислые? Нам план мало того что удался на славу, так еще и Стынь ко всему прочему жив. Самый сильный крон в известных нам мирах сразится на нашей стороне в итоговой битве. Это не просто козырь, а, чтоб его, жирнющий такой джокер.

— Крон получил рубец за уничтожение неживых, — наконец выдохнул Былобыслав со скорбным видом.

Я не сразу понял всю трагедию сказанного. Наоборот, сначала удивленно улыбнулся. В моем понимании мощь Стыня и так находилась где-то за пределами здравого смысла. Это сколько же ему пришлось убить неживых? Простите, уничтожить. Наверное, слово «убить» не вполне подходило.

И только со временем мне стало ясно, отчего так дергаются чуры. Мы не просто получили самого мощного рубежника во всех мирах. У нас в руках была бомба с часовым механизмом, способная рвануть в любую минуту. В жилах Стыня тек хист неживых, который Царь царей мог обратить себе во благо и нам во зло.

Ну что тут скажешь? Хьюстон, у нас проблема!