Перерождение

Глава 12

Когда я впервые услышал слово «зуммер», то посчитал это своеобразным ругательством. Так уж повелось, что все модное, придуманное в столице (в нашем случае — в столицах), пока докатится до очередного уездного городка, окончательно потеряет весь лоск и привлекательность. Останется лишь неуклюжесть и неловкость.

Но так или иначе, несмотря на желание некоторых товарищей всех классифицировать и дать всему определенную оценку, был ряд характеристик новомодного слова, которые действительно подходили лично мне. К примеру, я жуть как не любил разговаривать по телефону. Легче было списаться по мессенджеру, чтобы решить там все проблемы.

Однако едва ли дело заключалось в «зуммерстве». Скорее всему виной был определенный склад характера. Вон Костик моего же года рождения, а ему присесть на уши — милое дело. А если человек его плохо знает — это еще лучше. Что называется, дайте два, можно и без хлеба.

Когда я поговорил с Мишей Егерем, то в очередной раз ощутил себя зуммером. Эдаким рафинированным мальчиком в квадрате. Захотелось куда-то спрятаться и не высовываться, пока все само собой не рассосется. Потому что тверской рубежник нарисовал такое небо в алмазах, что у меня начал ныть живот. Мало того, что по заверениям лешака в его владениях появились неживые, так они еще приволокли с собой целого аспида! Только спустя несколько минут я понял, кого именно Егерь имел виду — явно не члена разрушенного Ордена. А самую настоящую животину, в честь кого ребята и назвались.

Дракон! Только сейчас дошло, что основную угрозу представляет он. И не для меня, а как раз для Егеря. Вспомнилось видение, когда я раздумывал о помощи Мише. Зараза, а ведь он так и сказал: «Я попробую что-нибудь придумать, чтобы задержать их». Придумывальщик, блин! Теперь мне надо покумекать, как сделать так, чтобы пророчество не сбылось.

— Так, Руслан, настало твое время, — повернулся я к Стыню.

Что интересно, в глазах крона мелькнуло странное выражение. Будто он хотел забрать свои слова обратно, но пока еще не знал, как подобное провернуть. Вот только с договорами между рубежникам так не работает. Поэтому Стынь едва заметно кивнул, после чего произнес:

— Идем.

— Я сс… с тобой, — для убедительности Юния шагнула вперед. Видимо, действительно переживала, что есть вероятность оставить ее в глубоком арьергарде вместе с нетрезвой нечистью.

Я раздумывал всего несколько секунд, после чего махнул рукой. Ведь правда не отвяжется, она у меня слишком уж своевольная.

— В битву не суешься, меня слушаешься беспрекословно! Не дай бог еще с тобой что случится.

Оказалось, что как только мы сравнялись рубцами с лихо, что-то поменялось. Она словно стала мягче, податливее. Вот и как верить тем, кто говорит, что разная степень социального положения в отношениях не важна?

Что интересно, Гриша моментально протрезвел. Нет, первые признаки он стал подавать еще когда с бледным лицом слушал рассказ Миши. Вроде бы даже пытался греть уши. А вот когда я принялся щедро раздавать приказы — хмель из беса выветрился окончательно. Он поднялся на пока еще не крепкие ноги и спрятался за Митей.

— Не дрейфь, — приободрил я беса. — Вы двое остаетесь на хозяйстве. Чтобы там супчик был готов, когда мы вернемся, и все такое.

— А если не вернешься, хозяин? — тихо пробормотал Гриша. У несчастного даже глаза заблестели. Но столько не от жалости ко мне, а скорее к себе. Мол, как же это он будет существовать, если хист покинет мое тело?

— Тогда с супом отбой. Блины, мед и кутья. Ладно, хватит панику на ровном месте разводить. Еще ничего не потеряно.

А у самого в висках били сотни молоточков. Да в голове пульсировала лишь мысль: «Дракон, дракон, дракон». Где Царь царей вообще нашел его? Едва ли в магазине низких цен: «Сегодня все драконы по 189. Просто вскрой упаковку, добавь воды и уничтожь грифона». Даже моих обрывочных знаний хватало, чтобы вспомнить — последний из них был убит много веков назад. И это прям инфа сотка. С другой стороны, что мешало тоже сохраниться где-нибудь здоровенному яйцу? Как в той же Башне грифона?

— Дяденька, я могу пойти с тобой, — решительно заявил лесной черт.

— Конечно можешь. У тебя есть ноги, ты в состоянии ходить. Вот только пользы от тебя будет, как от козла молока. Присмотри за Гришей, чтобы у него не развился цирроз. К тому же, если мы и правда не вернемся, то лучше бы вам быть друг с другом. Я в смысле поддержки, а не том, о чем вы подумали.

— Ты просс… сто мастер прощальных речей, — ехидно заявила лихо, которая уже приободрилась от мысли, что здесь ее не оставят.

— Долгие проводы — лишние слезы, — махнул я. — Все, хватит болтать. Чемодан, Трубка, Правь.

Юния без всяких раздумий залезла в артефакт, а я тем временем подошел к ближайшему косяку. Оглядел кухню — рюшечки на шторах, кружевные салфетки под мультиваркой, кастрюли с едой, расстроенную нечисть. Все было таким домашним, родным (и это несмотря на то, что мы находились в чужом доме). У меня складывалось четкое ощущение, что такого теплого и уютного места я не увижу довольно долго. Если вообще увижу. Вот зараза, заговорил о блинах и меде, как сразу жрать захотелось.

Я махнул на образовавшийся портал. Самый большой нюанс, который интересовал меня: хватит ли сил для перехода в Правь, а затем обратно? То, что я получил двенадцатый рубец — это, конечно, хорошо. Но суть в том, что ключ может не успеть восполниться. То-то будет прикол, если мы застрянем в изначальном мире. Я постарался отогнать дурные мысли. Может, если постоянно не думать о грядущих неудачах, то получится избежать их?

Стынь прошел мимо и исчез в портале. Я же отсалютовал своей нечисти и шагнул следом, сразу оказавшись на той самой площади в крохотной деревеньке великанов близ горы. Точнее, деревеньки кронов, где их почти не осталось.

— Твою ж мать… — сразу выругался Стынь, пытаясь заслониться от яркого света.

Ну да, о таких тонкостях, как дырявый озоновый слой и не очень подходящие температурные изменения я как-то забыл сообщить Руслану. Нет, а вдруг он бы не согласился? Это можно назвать не враньем, а скорее избирательной информацией.

— Эй, ребята! — решил я проигнорировать экспрессивную реакцию Стыня, обратившись к часовым.

— Долго, — ответила Юния без всякого заикания. — Я позову.

Следом нас окатило такой волной радости, что я чуть не запрыгал на месте, как крохотный мальчишка. Даже Стынь, этот голубокожий великан, расплылся в улыбке, которая ему, кстати, не сказать чтобы шла. Крон сразу стал похож на этакого дебиловатого переростка. Учитывая, что он до сих пор презирал всякую одежду, — переростка из ПНД.

Зато я понял, чего добивалась лихо. Место, где мы возникли, в сознании стало эпицентром счастья, неземной радости, куда хотелось броситься со всех сил. Все проблемы, заботы и горести отходили на второй план. Только протяни руку и коснись ее… Собственно, Стынь так и сделал. Обнял меня своими громадными лапищами, будто я был виновником всего этого.

Хотя инициатор праздника жизни сейчас находился в артефакте, который, в свою очередь, покоился на дне рюкзака. Я по крайней мере понял, чего хотели от Юнии и Созидатель, и Стынь. Загнанные своим хистом в определенную ловушку, они испытывали невероятные мучения, когда не давали промыслу то, что он требовал. Тогда как лихо облегчала это состояние.

В данный момент подобное сработало и с рубежниками деревушки. «Призыв» лихо оказался намного эффективнее, чем какой-либо рог или сигнал тревоги. Все население в разной степени одетости и адекватности высыпало на главную площадь, чтобы полюбоваться на Стыня, обнимающего меня.

Картина, скажем так, была из разряда «на очень большого любителя, отягощенного разного рода извращениями». Потому что все знают, что если мужики обнимаются дольше трех секунд — либо они прощаются, либо сюда должна ворваться какая-нибудь служба по надзору в сфере коммуникаций с возгласами: «Запретить! Посадить! Изъять». Если честно, я бы и сам с радостью прибегнул хоть к какой-нибудь посторонней помощи, потому что хватка у Стыня была уж очень крепкая и холодная.

Мне даже на минутку показалось, что Юния специально не торопилась отключить свою «улыбалку», хотя здесь давно собралась уже вся деревня. Однако вскоре эйфория закончилась, как и эти странные объятия. Стынь недовольно отстранился, а я облегченно выдохнул.

— Дурц! — махнул я рукой знакомому рубежнику Прави. — Посмотри, кого я привел! Изначальный крон! Самый сильный по всех мирах. Двести кило чистых мышц и хиста! Или ты похудел, Руслан?

Вместо ответа староста бухнулся на колени, а за ним последовали и все остальные. Это понятно, мы когда первый раз пошли в баню с толстым Семеном, тоже долго не сводили с него пристальных взглядов. Разве что на колени не падали.

Я не большой психолог, но сейчас, даже несмотря на слепящее солнце и слишком теплую погоду, Стынь явно получал удовольствие от своего текущего положения. Оно и понятно, почти всю жизнь ему приходилось скрываться, прятать свой хист, умалчивать о личности. А тут почти полсотни крепких рубежников, большая часть из которых представляли собой кощеев, готовых начать прямо сейчас бить лбом о камни и молиться за его здоровье. Просто за факт существования.

Я осмотрел Руслана. Ну, сказать по правде, он действительно выглядел как божество — синий, рослый, даже его нагота лишь подчеркивала идеальное телосложение, а не заставляла стыдливо отвернуться. Ему бы еще тысячу рук и точку на лоб — можно с легкостью отправлять контейнером в Индию.

Короче, выглядел Стынь монументально. Словно могучая ожившая статуя, вышедшая из-под руки гениального скульптора. Разве что кроссовки-скороходы несколько выбивались из образа. Зато максимально приближали его к реальной жизни.

— Руслан, — шепнул я, понимая, что мы так можем стоять еще полчаса. — У нас нет времени.

Стынь недовольно посмотрел на меня, как громадный аист глядит на крохотную лягушку, которая позволила себе подать голос. Я даже испугался, а вдруг он сейчас пошлет меня. Нет, договор есть договор, но как-то уж слишком много спеси я заметил в его взгляде. Хорошо, что благоразумие взяло вверх. Руслан поднял руку, как какой-нибудь древнеримский правитель и от него разошлась волна силы. Даже меня пробрало.

— Вставайте, рубежники. Надо дать бой.

И что самое главное, никто, в том числе самый последний глупый ведун (к примеру, вон тот худой парнишка с бегающим взглядом) не обронил: «Кому это надо?». Рубежники Прави начали подниматься с колен и торопливо разбегаться по вытянутым домам, перекидываясь на ходу парой фраз, а иногда просто бросая друг на друга красноречивые взгляды. Осталось лишь несколько стражников, уже облаченных в доспехи и готовых к труду и обороне. Одним из их оказался и Дурц, который и приблизился к Стыню, вновь бухнувшись на колени.

— Повелитель, для нас будет счастьем умереть под вашим началом…

— Умирать не обязательно, — встрял я. — А лучше вообще обойтись без этого.

Сказал и тут же заслужил сразу несколько неодобрительных взглядов: и Стыня, и рубежников. Ну вот и помогай им после всего.

— Но главное — это вы, повелитель, — продолжил Дурц. — Мы не сомневаемся в вашей силе, но хотим дополнительно обезопасить вас. У нас осталось много доспехов от старших братьев. Нам они ни к чему, но вам могут подойти!

— Хорошо, — бросил Руслан. — Показывай.

Несколько секунд и вот мы уже остались на площади почти одни. Большая часть стражников поспешила вместе с Дурцом и кроном к дальнему дому, где, видимо, и хранилась артефактная броня. Всего несколько воинов осталось рядом, но они мыслями были где-то далеко, явно размышляя о свалившемся на их головы великом воине. Понятно, что обо мне забыли. А зря, кто это все устроил? Мотя. Нет, я не из тех, кто хочет славы и почитания, но могли бы этот день в календаре сделать как минимум красным. И назвать «Матвеев приход». Сегодня принято приводить синих голых чуваков в кроссовках и провозглашать их повелителями мира'.

Довольно скоро рубежники стали возвращаться. Кто-то уже полностью облаченный в доспехи, другие на ходу делали последние приготовления — затягивали ремешки, поправляли поножи. В моем сознании укоренился образ, что мужики собираются на войну, а женщины провожают их, плачут и машут платочками. Здесь все было по-иному. Каждая рослая и сильная валькирия стояла рядом с мужем, отцом, сыном. Их глаза возбужденно блестели, грудь высоко поднималась, а по лицу бродила легковесная и многообещающая улыбка. Будто все их существование заключалось в том, чтобы оказаться сегодня здесь.

По поводу боевого духа вопросов, само собой не было. Я лишь с сожалением глядел на обмундирование — какие-то застрявшие в прошлом доспехи: нагрудники, поножи, наручи, шлемы с открытыми забралами. Словно здесь снимали реконструкцию какого-то исторического события. Хотя чего я удивляюсь? Когда произошел исход основной части рубежников? Вот именно что плюс минус тысячу лет назад. Да и прежде у тех, кто владел хистом, не было огромной потребности развивать металлургию и прочие производства. Магия порешает. Хорошо, что не с голыми задницами вышли.

С другой стороны, большая часть этих «древнегреческих» легких доспехов оказалась зачарована, отчего у меня неприятно заныли зубы. Потому что фонила эта груда барахла и правда изрядно. Эх, было бы больше времени и раскачай я Ключ получше, я бы натаскал сюда всякого нашего современного оружия с военных складов. К примеру, с войсковой части 59968. Вот интересно, что свой номер телефона я не помню, а эти циферки в моей памяти навсегда.

А что, проникнуть я туда могу без всяких проблем, выбраться сюда тоже. Вопрос лишь в транспортировке арсенала и тренировке этих товарищей.

Два взвода сверхлюдей с современным оружием против орды тупых и медленных неживых. Мы бы тут не просто шороху навели, а полностью перевернули весь расклад сил. Вот только умная мысля приходит опосля. К тому же, время оказалось действительно непозволительной роскошью. Раньше, когда мне категорически не хватало купюр в кошельке, я думал, что бумажные купюры — это и есть самое нужное. Если у тебя будут деньги, будет и все остальное. Вот только не все можно купить.

Наконец из дальнего длинного дома появился Великий Стынь. Именно что так, потому что Русланом, прячущимся ото всех кроном, которым я его встретил, теперь это богоподобное великолепие можно было назвать с трудом.

На самого сильного во всех мирах рубежника был надет мускульный бронзовый панцирь. Нет, у Стыня и без того телосложение отличалось великолепной статью, но разве дополнительный рельеф кому-то помешает?

Руки и ноги, опять же, закрывали бронзовые наручи и поножи. Правда, закрывали плохо. На фоне медного цвета доспехов синяя кожа, которая теперь сияла (это еще от чего?) смотрелась как-то неуместно.

В одной руке крон держал круглый металлический щит размером, превышающим мой рост. В другой широкий короткий меч. Опять же, короткий по сравнению со Стынем. Мне же его размер казался более чем достаточным.

Единственное — разве что обувь Руслан не переобул. Все остальные щеголяли кто в чем: в стоптанных башмаках, низких сапогах, сандалиях с сотней ремешков. В общем, обычная тусовка возле пункта выдачи WB. Стынь остался в беговых (во всех смыслах) кроссовках. Ноль процентов осуждения, сто процентов понимания. Мне тоже очень важен комфорт.

Я неожиданно решил, что если вдруг женюсь, то буду искать себе супругу по одному параметру. Чтобы она смотрела на меня так, как рубежники Прави глядели на Стыня. Скажи он сейчас что-нибудь глупое, неуместное, да даже испорти воздух, его все равно будут приветствовать одобрительными криками.

Мне думалось, что теперь важно произнести что-то ободряющее, поднимающее дух (хотя тот и так был на запредельном уровне). Однако Стынь решил по-своему. Он посмотрел на меня пристально, почти как сотрудник ФСБ. А затем произнес:

— Не забудь о нашем договоре. И не вздумай умереть.

— Я постараюсь, — растерянно пробормотал я.

А что ответишь, когда тебя так морально поддерживают? Вот и я не знал. Хорошо, что больше Руслан ничего добавлять не стал. Он повернулся, направляясь к воротам, которые уже отворяли люди Дурца, и бросил короткое:

— Выходим.

И рубежники пошли. В каждом движении читалось нетерпение, мышцы беспокойно ходили под кожей, глаза жадно горели, хист яростно плескался внутри каждого, готовый выплеснуться наружу.

Долгие годы они существовали, пытаясь выжить, не особо понимая, для чего это все. Но появился тот, кто дал им настоящую цель. Великий воин, сила которого казалась неоспоримой. И они пошли за ним, готовые умереть.

Я проворно, несмотря на высокие ступени, взобрался на крепостные стены и окинул взором уходящее воинство. Чем быстрее они отдалялись, тем явственнее росло понимание, что это может быть лишь каплей в море. Слишком огромной казалась орда неживых. Но разве у нас есть какой-нибудь другой выбор? Будем барахтаться до конца с тем, что имеем.

С лестницы в опустевшую деревню с распахнутыми воротами я сбежал, норовя сломать себе ноги. И подскочил к ближайшей двери, уже держа в руке ключ. Внутри родилась тревога: вдруг артефакт скажет, что все — отбой, нужно немного передохнуть. Плюхнуться в шезлонг, взять в руки коктейль и наблюдать, как Царь царей возвращается в этот мир. Ага, и разматывает все, до чего сможет дотянуться. То-то будет забавно (нет). Поэтому когда засверкал темным светом привычный тягучий портал, я облегченно выдохнул. Пронесло.

— Какой у насс… план действий?

— Постараемся не расстраивать Стыня и сделаем все, чтобы выжить.

Я внезапно подумал о Егере, тяжело вздохнул и добавил:

— И надеюсь, что не дадим умереть всем остальным.