Перерождение

Глава 13

У меня был определенный план, напоминающий блок-схему алгоритма программы. Иными словами, я умозрительно делал какое-то действие, в случае неудачи мне нужно было сразу совершить что-то другое, при повторном фиаско — третье, и так далее. Короче, не было времени на рефлексию и обдумывание ошибок, лишь действие, действие, действие.

В мыслях я уже бежал по лесу, когда не нашел Егеря в хижине, просканировал и не обнаружил наличия хиста поблизости и не встретил по тропке к «алтарю» лешего. Короче, разогнал себя так, что в моем нерадужном будущем Мишу уже пленили, четвертовали, а теперь медленно поджаривали на жарком пламени. Обязательно на вертеле. Зачем — это другой вопрос, моя фантазия не особо умела в логику, зато любила кровавые сцены.

Оказалось все гораздо неожиданнее и прозаичнее. Стоило мне выбраться из портала, как я… увидел Егеря. Живого и здорового, сидящего на скамеечке возле дома и опирающегося на карабин «Сайга». Он разве что был немного встревожен, да нетерпеливо притопывал сапогом правой ноги.

— Наконец-то, — тут же поднялся Миша. Причем, ничуть не удивившись, что я материализовался буквально из ниоткуда. — С тобой все в порядке?

— В смысле?

— Ты словно на пляже уснул. Весь красный и ожоги на лице.

— А, это пустяки, — махнул я. — Сгонял тут на один сомнительный курорт. Моря нет, песка нет, обслуживание — дерьмо, зато солнце жаркое.

— Ясно, а Юнию с собой не взял?

Вместо ответа рядом образовалась со своей фирменной вспышкой лихо. Егерь расплылся в улыбке, а я неожиданно для себя понял, что меня раздражает интерес рубежника к нечисти. Причем, не по каким-то конкретным причинам, а просто раздражает.

— Что, так и будем лясы точить? — спросил я.

— Нет-нет, надо идти, — спохватился Егерь. — Там такие дела…

— Минуту, — попросил я.

А сам подошел к домику и с замиранием сердца прислонил ключ. Вызов портала ничего не стоит, если через него никто не будет проходить. Поэтому я не боялся «разрядить» артефакт. Просто сильно сомневался, что после всех перемещений, включая транспортировку изначального крона, ключ будет чувствовать себя замечательно.

Так и произошло. А если быть точнее, не произошло ровным счетом ничего. Ключ красноречиво продемонстрировал, что «абонент не абонент». Разве что разогрелся у меня руке до состояния кипятильника. Ну это у него остаточная функция — если ты застрял где-то в самой заднице, то хоть погреешься. Или просто получишь сильный ожог.

Поэтому теперь план, заключающийся в воровстве Куси, можно благополучно отправить в мусорное ведро. Да и, честно говоря, это и не план был, а скорее надежда. С моим везением вероятнее встретить динозавра, чем надеяться на рояль в кустах.

Забавно, но от осознания такого простого факта, что хрен нам там, а не перемещение в Правь, я… облегченно выдохнул. Нет, не потому, что именно этого хотел. Просто теперь все стало как-то понятнее.

— Рассказывай, — повернулся я Егерю и махнул рукой, давая знак, что мы можем двигаться.

Собственно, в целом ничего не поменялось со времени нашего прошлого разговора. Миша был не из сериальных персонажей, которые многозначительно заявляли: «Это не по телефону» и выжидали следующей серии. Он лишь добавил, что леший рвет и мечет. А еще пытается запутать вторженцев, но у него получается с большом трудом.

Это для меня стало неприятной новостью. Всегда считалось, что в своих владениях лешаки — боги. А Оковецкий, как самый громадный лендлорд в области (если не во всем княжестве), был способен раскатать войско нежити одним щелчком. Ну или парой — для меня не принципиально (даже такая зверюга, как «ИЖ-Планета» не всегда с первого раза заводился). Суть в другом: когда выяснилось, что леший в целом за нас, то я чуток расслабил булки, считая, что основная часть дела сделана.

Что еще интересно, Егерь вытащил со Слова голову. Та самую, которая меня жутко напугала в прошлый раз. Теперь хоть получилось ее рассмотреть — худая, с внушительными залысинами и немного желтушная. А районе отсечения от тела, она была покрыта тонкой кожей.

— Здрасте наше вам, — моргнул Колянстоун, насколько мне позволяла память. — Мать моя женщина, это что тут за королева. Будь у меня чуть побольше всяких членов, если вы понимаете о чем я, точно бы приударил…

И понеслось. Оказалось, что у этой кочерыжки язык действительно был без костей. Молол он им постоянно, без устали и на разные темы. Всего лишь за какие-то несколько минут у меня мозг уже закипать стал. Интересно, каково мужикам, у которых жены такие?

— Так надо, — извиняясь объяснил Егерь, указывая на голову. — Придется чуток потерпеть.

Правдивость слов Миши выяснилась довольно скоро. Колянстоун, который комментировал любое наше движение или место, вдруг неожиданно замер, а потом дрожащим голосом запричитал:

— Все люди как люди, один я хер на блюде!

— Ложись! — скомандовал Егерь.

Мы послушались. И как раз вовремя. Массивная тень проскользила по земле, заставляя невольно облокотиться о ближайшее дерево. Мне хватило ума лишь поднять голову, чтобы увидеть нечто странное, черное, непропорционально большое, после чего словно по затылку ударило. Если при природной магии лихо у тебя возникали пусть и негативные, но все же человеческие чувства, то теперь за долю все эмоции будто вчерпали до дна. У меня даже возник образ, как железным скребком водят по костяной чаше, пытаясь собрать остатки… всего?

Великая и всеобъемлющая пустота накатила семибалльной волной, заливая весь мой мир солеными водами нежизни. У меня не закружилась голова, не подогнулись колени, перед глазами не поплыли разноцветные круги. Просто все желания, надежды, мечты, краски жизни — все это смыло. Я глядел на серый, вроде шевелящийся, шепчущий всякие глупости лес, но не понимал, для чего все? Разве есть смысл в жизни, если это все равно опадет, увянет, умрет?

Хорошо, что длилась безнадега считанные секунды. Стоило тени исчезнуть, как все почти сразу вернулось на круги своя. Словно электрический автомат при перегрузке отщелкнулся.

— Нежизнь, — негромко пробормотала Юния.

— Ясно-понятно, что же еще. Миша, ты как?

Выяснилось, что это мы с лихо отделались малым испугом, а вот Егерь хлебнул горя по полной. Все, наверное, потому, что рубцами он вышел пониже нас. Но наконец и Миша тряхнул головой, после чего по его телу прошлась крупная дрожь.

— Дела… — протянул он. — Я аспида сам не видел, мне лешак говорил. Значит, вот он какой. Леший сказал, что увел всю мелкую нечисть и зверей. Против аспида у них шансов нет, его мощи не вынесут.

— А грифонов, значит, оставил, так?

— Его тоже можно понять, — пожал плечами Егерь. — Начнешь перегонять грифонов, пришлые почуют их и отправятся по всем владениям лешака, оставляя после себя трупы. Хотя скорее горы трупов. К тому же, попробуй сейчас грифонов убеди в чем-то. У них же брачный период начался.

Я чуть челюсть на землю не уронил. Вот тебе и отлучился на пару дней. Нет, я вроде бы этого и хотел, просто было немного обидно, что все произошло… без меня, что ли?

— Что за брачный период?

— Так я не говорил? — удивился Егерь, окончательно оправившись и шагая по тропинке. — Твоя Куся определилась с кавалером. Помнишь, там был такой охристый, самый маленький? Вот его и взяла.

— Мы с такими грифонами до крыс дойдем, — вспомнил я старый анекдот.

Хотя мысленно выбор Куси поощрил. Тот «воробушек» пусть и не вышел статью, но на фоне двух переростков выглядел единственным умным самцом. Не велся на провокации, не старался понтоваться перед возможной супругой, на меня, опять же, не бросался. Значит, эти гены и достанутся дитятку. Быть здоровенным, конечно, хорошо, но лучше быть маленьким и юрким, и главное, чтобы в голове что-то имелось.

— А чего это с твоей голо… Николаем было?

— Говорю же, он всякую нечисть чувствует очень хорошо. Но, как выяснилось, только нечисть. Если появляется нечто опасное, жуткое, то Коля начинает сыпать всякими присказками. Обычно матерными. Откуда это — ума не приложу.

— Дела, — рассмеялся я. А после указал на «Сайгу». — Ты лучше скажи, правда на эту штуку надеешься?

— Да нет, конечно, — отмахнулся Егерь. — Это скорее привычка. С оружием вроде как надежнее. Да и пули зачарованные на кровотечение. Мелочь, а приятно.

Мы меж тем выбрались к пню-алтарю. Миша, к моему невероятному облегчению, убрал Колянстоуна с глаз долой и уж как-то слишком проворно вытащил нож. Я не успел опомниться, как он полоснул им по ладони, после чего положил руку на пень.

— Леший сильно занят, на стандартные подношения времени нет. Может не услышать. Так что приходится идти ва-банк. Такие дела.

И оказался прав. Не прошло и нескольких секунд, как перед нами предстал Оковецкий лешак. Не та степенная нечисть, которая разговаривала сквозь губу, а испуганный взъерошенный мужичок, сейчас с большим удовольствием превратившийся бы в колоду. Все его лицо было мокрое, а по то ли россыпи грибов, то ли человеческим папилломам скатывались крупные капли пота.

— Явился, — недовольно поглядел он сначала на меня, потом на лихо.

Правда, особого интереса у него Юния не вызвала. Вот что за времена пошли? Теперь уже и лихо воспринимается как нечто само собой разумееющееся. Что будет дальше? Бесы пить бросят?

— И это все? — с нажимом добавил леший.

— А чего еще надо?

— Я думал, ты рубежников приведешь. Ты хоть видел, кого они подняли? Аспида!

— В смысле — подняли?

— Уж не знаю, как это называется. Собрали останки мертвого и заставили шевелиться. В жизни такого не видел и не чувствовал. На нежить похоже, конечно, те тоже живут благодаря заклинаниям или обрядам, но вместе с тем не нежить. Я такое завсегда чувствую. В ней хист, пусть и отравленный, но по нашим законам живет. А тут…

Леший махнул, не в силах привести должную аналогию. Да уж, разговорчивый он сегодня, и явно не от хорошей жизни.

Я сам понимал, что осознать природу нашего врага очень сложно. Нежить — просто инструмент тех, кто ими управляет. Они, так сказать, производная от жизни. Одно без другого не существует. Тогда как нежизнь… не знаю с чем сравнить, скорее с пустотой. Как форматирование диска, что ли. Нет, в сознании тех, кто поклоняется нежизни мир будет существовать, когда они придут к власти. Но для нас, тех, кто живет, думает, чувствует — это будет конец всему.

— Ты поможешь? — спросил я лешего.

Наверное, можно сказать, что я сделал сразу несколько стратегических ошибок: перешел на «ты», когда это того не вполне подразумевало, и припер собеседника к стенке. Но что делать, времени катастрофически не было.

Однако леший меня удивил. Мало того, что согласно, даже будто бы зло тряхнул головой, но еще присовокупил к этому пламенную речь.

— Они убил Тешмяковского лешего. Мы с ним, конечно, особой дружбы не водили, слишком тот был мягкий, людишек любил. Однако все же брат по племени, как ни крути. И теперь понятно, что никакой пощады от пришлых ждать не приходится. Помогу.

У меня не то что камень с души упал, Эверест с плеч рухнул. В моем плане было многое, но главными пунктами там являлись «прятаться» и «убегать» в ожидании, пока Стынь наведет шороху в том мире. Теперь же получалось, что мы вполне можем дать бой, чтобы не допустить морового поветрия, которое был способен устроить аспид.

— Дядюшко, тогда проводи нас к грифонам, а сам покружи неживых еще немного и потом сразу к нам. Наша задача завязать бой и растягивать его. Когда придет время, Царь царей уйдет, а вместе с ним и сила. И еще, дядюшко, скажи, с драконом справишься?

— С аспидом? С живым мог бы потягаться, а с этим… — леший крепко задумался, но все же резко оборвал свои размышления уверенным кивком. — Попробую.

— Ну, отлично. А мы берем на себя остальных. Миша, я еще хотел сказать, может, тебе не надо участвовать?

— Во дела… — протянул Егерь. — Ты если меня на хер хочешь послать, то не стоит это делать так изощренно. А в целом я с вами давно уже в одной лодке.

— Просто есть вероятность, что мы можем не выжить, — обтекаемо сказал я.

— Каждый день такая вероятность есть. Чего, будем лясы точить по поводу философии жизни или уже делами займемся?

— Займемся мы твоими делами, — удрученно сказал я, стараясь не думать о том, что произойдет. А затем повернулся к лешему. — Мы готовы.

Оковецкий хозяин махнул рукой и сноровисто, по крайней мере для того деревянного существа, которым я его видел, почесал меж голых кустов. А мы поспешили за ним.

Свернули раз, второй, третий, четвертый — и вот уже выбрались на широкую полянку, словно специально расчищенную от деревьев. Трава здесь была ровная, понятно, в один рост, пусть и местами пожухлая. Разве что в отдалении виднелись взрытые комья земли. А у самой кромки леса, под обнаженными корнями старого дерева, заботливый молодой муж устроил гнездо из толстых веток, мха и листьев. Где и лежала довольная белоснежная грифониха. Самого самца пока не наблюдалось.

— Все, я побежал, — кинул леший. Разве что успел ткнуть пальцем в рану Егерю. — А ты помни, что сделал. Теперь должен.

— Такое забудешь, — только и успел сказать Миша, как Оковецкий лешак удрал. Я даже понял не понял, как. Буквально шагнул в сторону и исчез.

Ладно, мне все равно надо наводить мосты. В смысле, мириться с Кусей. Которая, к слову, завидев гостей (и явно узнав) выбралась из своего гнезда, расправила крылья и стала злобно клекотать. Что-то мне подсказывало, что на грифоньем это переводилось как угодно, но не: «Чертовски рада тебя видеть».

— Куся, послушай!

Договорить она мне не дала. Заклекотала так, что даже в ушах зазвенело. Зато на ее призыв прилетел тот самый небольшой, но очень гордый грифон, держащий в клюве упитанного зайца. Что меня порадовало, как умный мужчина, тот не стал сходу влетать двумя ногами в жир, а приземлился возле гнезда, положил туда добычу и подошел к своей мадам, встав чуть позади. Все верно, дружище, это не твоя война.

— Куся, прости меня, я не хотел оставлять тебя, но так было нужно.

В ответ опять лишь ругань и звон в ушах. Все-таки так и не научился я находить общий язык с женщинами. И неважно, кто они были — обычные чужанки, древняя нечисть или крылатые красотки.

— Куся, зато все к лучшему, смотри, какого ты себе кавалера нашла.

Охристый впервые за все время подошел к своей супруге и мягко положил свою голову ей не плечо. Выглядело это забавно, потому что грифон был чуть меньше моей белоснежной красавицы. А еще охристый будто бы что-то негромко сказал. И мне подумалось, что сейчас самое время ковать железо, пока он горячо.

— Куся… — сделал я несколько шагов вперед. — Ты же знаешь, как я тебя люблю. Я же тебя вот с такого возраста.

Я продемонстрировал рукой размеры, с какого именно. Грифониха недовольно щелкнула клювом, но не продолжила ругаться. Лишь встряхнулась, сбрасывая голову супруга с себя. Мол, не мешай. Правильно, нашла на ком сорвать злобу. Эх, дружище, натерпишься ты еще с ней, досталась тебе дама с характером.

— Помнишь, как маленькая бегала по дому? Как пряталась в комнате, рюкзак мой порвала? Как по двору бегала?

Я болтал, подходя все ближе. И пусть взгляд Куси и продолжал оставаться сердитым, но никаких решительных действий, чтобы сбежать, как в прошлый раз, она не совершала. Я же почти приблизился к ней и поднял обе руки, показывая ладони. Собственно, ни на что особо надеяться не приходилось. Разве что на милосердие и добродушие грифонихи. Должна же она хоть что-то была перенять от меня.

Кожа покрылась мурашками, а сам я даже дышать перестал. Сердце и без того не просто бешено стучащее, а скорее выплясывающее тарантеллу, ощутимо било по ребрам. Того и гляди вырвется наружу. А Куся раскрыла клюв, шагнула вперед и… склонила голову, прижавшись к моей ладони. Я аж задрожал от эмоций, готовый вот-вот расплакаться.

— Кусечка, — прижался я к белым перьями, обнимая грифониху. — Моя хорошая.

Та тоже что-то урчала на своем птичьем, давая понять, что я хоть и засранец, но ее засранец. И теперь прощен полностью.

Вот только неожиданно заклекотал новоиспеченный муж. Тоже мне, ревнивец, нашел на что обращать внимание. Мы даже разного биологического вида! Однако я все же повернул голову в его сторону (не хотелось бы, чтобы в такой радостный момент мне откусили что-нибудь) и неожиданно понял, что дело было далеко не во мне. На поляну, ломая деревья и ветки, вздымая после себя землю, выползало громадное чудище. Если честно, имя аспид ему подходило больше, чем дракон. Я привык представлять последних как величественных созданий, покрытых чешуей, почему-то с умными глазами. А этот… нет, к росту претензий не было никаких, а ко всему остальному имелись вопросики.

Больше всего тварь походила на огромную летучую мышь, которой переломали кости, а после собрали все обратно. Разве что тонкая пергаментная кожа цвета смолы была голая, без единого намека на волосок. Хотя и отличия имелись.

Первое — это морда — неестественно вытянутая, с мощными челюстями и рядами непропорциональных зубов. Казалось, словно их собрали в самый последний момент, не особо заботясь о том, где и что должно находиться.

Второе — длинный тонкий хвост с двумя расходящимися в стороны шипами, который ходил вправо-влево. Почти как у котенка, разве что очень страшного.

Третье — глаза. А если быть точнее, глазницы, потому что никаких зрачков я не наблюдал, только зияющие черные пустоты, в которых клубилось зеленое пламя.

Сказать по правде, зрелище было не для слабонервных. Я со времен ковида относился с большим подозрением ко всему, что напоминало летающих мышей. А если эта мразь превышала человеческий рост, искренне считал, что ее надо поскорее убить. Тем более если это чудовище существует на неживой энергии.

С последним у меня не было вопросов не только по косвенным признакам, но и по самым что ни на есть прямым. Стило уродливому созданию, неуклюже припадая на разные по длине лапы, выбраться из леса, следом вышел Царь царей вместе со своей свитой.