Первый БПЛА Второй Мировой – 2

Глава 12 Интерлюдия. Оберст-лейтенант

Поселок Рудня, временный командный пункт 3-й роты 286-го охранного полка (Sicherungs-Regiment 286)

В штабной комнате комендатуры города Согравска было прохладно и тихо. Командир полка Эрих Вольф сидел за рабочим столом, отложив в сторону кипу отчетов. Его взгляд был рассеянно устремлен в окно, за которым виднелась грязная, оттаявшая улица русского городка.

«Скоро май… — думал он. — В Германии сейчас уже вовсю цветут сады. Появляются действительно первые теплые дни. В Берлине, в Штутгарте, в Гамбурге люди начнут выезжать за город, устраивать пикники… А здесь, в большевистской России…»

Его мысли прервал стук в дверь.

— Войдите.

В комнату протиснулся его помощник, лейтенант Курт Браун. Левая рука у того была на перевязи и зафиксирована у груди. Лицо выглядело бледным, но весьма собранным.

— Господин оберст-лейтенант, лейтенант Браун явился по вашему приказанию, — доложил вошедший вытягиваясь по стойке смирно.

— Так значит, дорогой мой Курт, вас отпустили из госпиталя? — скупо улыбнулся командир полка решив пока подчинённому присесть не предлагать.

— Да, господин оберст-лейтенант. Ранение, к счастью, оказалось не тяжелым. Готов продолжить нести службу.

— Похвально. Похвально. Дел, как вы понимаете, невпроворот, — сказал Вольф, откидываясь на спинку стула. — Вы же слышали о последних происшествиях?

— Конечно, господин оберст-лейтенант. Более того, я, пока был в лазарете, собрал воедино и проанализировал все полученные донесения. И когда это сделал, пришел к неутешительному выводу.

— Вот как? И что же вы надумали?

— Все последние инциденты, с большой долей вероятности, взаимосвязаны. И это серьезная проблема.

Вольф хмыкнул и снова посмотрел на замотанную бинтом руку подчиненного. Тот буквально чудом выжил после того, как рядом с ним разорвалась мина, когда он выходил из заведения. Но, по правде говоря, чудом было не только это, а сам факт того, что минометная мина оказалась там и разорвалась чуть ли не в центре давно оккупированного Согравска. Вот это действительно было не просто чудом, а самой настоящей нелепицей.

Миномет, стреляющий подобными минами, имел максимальную дальность выстрела не более 520 метров, то есть — полкилометра. И, разумеется, выстрел такого оружия был бы обязательно услышан посетителями, охраной, патрулями, да и просто жителями городка. Но все выжившие свидетели у заведения, многие опрошенные в ходе расследования жильцы близлежащих домов, единогласно утверждали: никаких звуков стрельбы или пролетающего снаряда они не слышали.

Вечер, когда произошло ЧП с его помощником, был холодным и тихим. И главное в этой формулировке — именно тихим. И тут, ни с того ни с сего, взрыв.

Вначале была версия, что мина была заложена в землю как фугас и сдетонировала от сотрясения. Но это было маловероятно, ведь весь вечер по этому месту ходили десятки людей. Вскоре по воронке и оставшимся после взрыва характерным осколкам криминалистами было однозначно установлено: мина не находилась в земле, а была выпущена из миномета. Она прилетела сверху. А если учесть, что поиски этого самого миномета в радиусе даже не пятисот, а тысячи метров не увенчались успехом, то ситуация казалась совершенно патовой — попросту невозможной.

Естественно, раз звук от выстрела миномёта никем услышан не был, то возникло предположение, что мину могли сбросить с вражеского самолета. Однако сам факт такого предположения выглядел в высшей мере абсурдно — русский самолет пролетел сотню километров за линию фронта, пройдя через все зоны ПВО, чтобы сбросить одну-единственную мину на какого-то лейтенанта, выходящего из борделя? Это было неправдоподобно смешно и в высшей степени нелепо. Откинув эту версию, возникла другая — мина случайно выпала из самолета люфтваффе во время транспортировки. Тоже, конечно, бред, но это хоть как-то объясняло, каким образом боеприпас мог оказаться в городе.

Однако и эта версия вскоре потерпела фиаско. И всё это лишь потому, что никто никакого самолета, ни своего, ни чужого, над городом в тот вечер не видел. Более того, после официального запроса в авиационные части оказалось, что никакие самолеты вечером того дня в районе Согравска не летали и уж тем более не сбрасывали грузы в виде боеприпаса.

Получалась какая-то белиберда — мина есть, она взорвалась, но каким образом она там оказалась, было совершенно непонятно. Расследование зашло в тупик.

Тут-то и родилась гипотеза, которая поначалу показалась бредовой, но затем начала обретать черты пугающей реальности. Версия о блуждающем русском миномете, обладающем невероятными характеристиками, буквально захватила разум Эриха Вольфа. И столь необычное предположение, к его ужасу, очень скоро стало подтверждаться.

После инцидента с Брауном последовали и другие точечные, смертоносные удары. Минометной атаке была подвергнута патрульная машина на дороге в десяти километрах от города. Потом — группа солдат, проверявшая лесную дорогу и нашедшая потерявшийся грузовик. При изучении обстоятельств этого дерзкого нападения выяснилось, что те самые «минометы» атаковали не только пехоту и офицеров, но и броневик, причем с такой точностью, что броня не спасла. Кроме всего прочего, неизвестный миномёт так обнаглел, что атаковал даже баржу, перевозившую груз для одной из дивизий группы армий «Центр».

После столь частых фактически однотипных атак, всё стало складываться воедино. И вывод, сделанный штабными аналитиками, был очевидным, но от этого не менее страшным и опасным: у русских, без сомнения, появился новый тип оружия — дальнобойный, высокоточный миномет, который бьет с поразительной, почти снайперской точностью на невероятные дистанции!

В том, что обычные минометы сами по себе могли быть точными, не было ничего удивительного — это оружие действительно имело небольшой разброс при стрельбе опытным расчетом. Но тут была не в этом проблема, а в том, что стрелял этот «миномет» на гигантские, невозможные для известных систем дистанции, да ещё и минами, произведёнными в Германии. Это уже вообще ни в какие рамки не лезло. Получалось, что солдаты фюрера погибают от своего же оружия, которое стреляет без промаха! И самое главное — ни тебе звуков выстрела, ни тебе демаскирующих вспышек, ни корректировщиков с рациями в видимой зоне. Все выпущенные мины просто материализовывались из ниоткуда и накрывали цель. Это было воистину страшное и загадочное оружие, которое непременно нужно было найти, обезвредить и представить наверх как сверхсекретный трофей!

— Герр оберст-лейтенант, вы меня слушаете? — вывел своего командира из задумчивости лейтенант.

— Да, — кивнул Вольф и тяжело вздохнул. — Проблема действительно есть, и она гораздо серьезнее, чем думал вначале. И именно поэтому я немедленно передам собранную информацию наверх, в штаб группы армий! Думаю, там специалисты сумеют разобраться и примут соответствующие решения. Возможно, подключат абвер или технических экспертов.

Подчиненный тут же замотал головой и, понизив голос, прошептал:

— Этого-то я и боюсь.

— Чего боитесь? — не понял командир полка.

— Того, что после вашего звонка или рапорта, меры примут в отношении не только этого проклятого миномета, но и нас с вами, — признался лейтенант и, кивнув на висящую на стене карту, добавил: — А на фронт, ой как не хочется.

— Почему ты заговорил про фронт? — удивился Вольф и непроизвольно тоже посмотрел на карту.

Сейчас, в конце апреля 1942 года, ситуация для вермахта выглядела в целом успешной, но уже далеко не такой радужной, как прошлым летом. Общая линия боестолкновения тянулась от почти блокированного Ленинграда на севере до берегов Черного моря на юге. Под Ленинградом шли позиционные бои, попытки деблокировать окруженную 2-ю ударную армию советов под Любанью. В центре, на московском направлении, крупные наступления прекратились, и шли тяжелые локальные бои в районе Ржевского выступа, где немецкие войска несли большие потери, сковывая значительные силы Красной армии. На юге готовилось немецкое весеннее наступление, целью которого были кавказская нефть и Сталинград. Одним словом, пока что дела у доблестных войск фюрера шли неплохо, но война без потерь не бывает, и немецкие войска тоже несли это тяжкое бремя. Дивизии, понесшие потери под Москвой, еще не были полностью восстановлены. Резервы таяли. И поэтому нет ничего удивительного в том, что командир охранного полка, отвечающего за относительный порядок в тыловом районе, на фронт совсем не рвался. Нет, трусом он не был, получил свои Железные кресты еще в Польше и Франции честно. Однако лишний раз подставлять голову под пули и снаряды русских на передовой, в грязи окопной мясорубки, он не желал, справедливо полагая, что его нынешняя, пусть и грязная, работа по обеспечению тыла и борьбе с партизанами не менее важна для рейха, да и куда безопаснее.

После недолгой паузы, Вольф откашлялся и спросил, всеми силами пытаясь убедить себя в обратном:

— Вы думаете, нас могут заменить?

— Уверен, что так и будет, герр оберст-лейтенант, — без колебаний ответил Браун. — Вы сами посчитайте, сколько провалов на нас спишут. — После чего он стал перечислять все последние эпизоды, приплетя даже взорвавшийся несколько дней назад «Ханомаг», гибель полицаев из местного вспомогательного отряда, и в конце упомянул сегодняшнее дерзкое нападение на склад боеприпасов. — Нет сомнения, что начальство сочтет все звенья этой цепи — следствием нашей нерасторопности и бессилия перед какой-то партизанской или диверсионной группой. Или, что ещё хуже, перед этим самым русским минометом, о котором мы до сих пор ничего не знаем.

Командир полка закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, а потом, резко открыв их, возразил:

— Но бронетранспортер и добровольные помощники не были убиты минами. Криминалисты никаких соответствующих осколков не нашли. Там были применены гранаты.

— Наши гранаты — немецкие…

— Э-э, да… Но всё равно — осколков от мин-то не нашли!

— Не нашли — не значит, что их нет, — пожал подчиненный плечами, демонстрируя гибкость логики. — Могла быть комбинированная атака. Или просто осколки разметало так, что их не обнаружили. Если еще хорошенько поищут по округе, и захотят, то, без сомнения, найдут. — Затем он тяжело вздохнул и посмотрел на своего командира серьезным и даже непозволительно для субординации — пронзительным взглядом. — Господин оберст-лейтенант, я вас заклинаю, примите трезвое решение. Дело крайне серьезное. У меня нет ни единого сомнения, что при официальном разбирательстве всё вскроется, и на нас с вами посмотрят строго, повесив на нас всё не разрешённое. Нас не поблагодарят за бдительность, а спросят за бездействие и утрату имущества.

Но Вольфа не нужно было долго убеждать. Он и сам проанализировав слова лейтенанта и сравнив их со своими мыслями, уже прекрасно понимал, что их карьеры, а может, и большее, висят буквально на волоске. Мысли о переводе в окопы на линию боевого столкновения — на передок, становились все более отчетливыми и пугающими.

— Хорошо, Курт, — решился он наконец. — С докладом наверх о миномете повременим. Но с нападением на склад-то нужно что-то делать и немедленно реагировать. О происшествии знают. А потому, отчет необходим уже сегодня. Кстати, как там на месте дела? Вы узнавали у оперативной группы, пропало ли что-то? Или это была просто диверсия — огневой налёт?

— Пока неизвестно, — ответил Браун. — Все, кто был на складе в момент нападения, убиты. А от интенданта даже толком… остатков не осталось. Так что спросить не у кого. Но криминалисты и учетчики уже работают и проводят ревизию. Вскоре будет понятно, взято оттуда что-то или нет. И если взято, то в каком количестве.

— Ситуация не терпит отлагательств. От меня требуют немедленного отчета и действий. Кто-то же должен ответить за это нападение, даже несмотря на то, что про русский миномет мы решили, пока не говорить!

— И они обязательно за это ответят, герр оберст-лейтенант, — быстро парировал Браун.

— Кто? — не понял Вольф.

— Естественно, партизаны, — без тени иронии произнес подчиненный.

Его голос звучал спокойно и деловито.

— Но вы ведь сами же знаете, что в округе Согравска никаких партизанских отрядов нет, — произнёс командир полка и напомнил: — Вы же сами только что говорили, что это, скорее всего, дело рук того самого дальнобойного миномета, который может быть где угодно. Причём тут какие-то неведомые партизаны?

— О том, что партизанских отрядов тут нет, знаете только вы и я, — тихо, с хитрой улыбкой, сказал лейтенант. — А наше начальство в штабе группы армий об этом не знает. Им нужен понятный враг и быстрый результат для галочки в отчете. — Он сделал небольшую паузу, чтобы его слова лучше усвоились, а затем предложил: — Проведем карательную экспедицию. Найдем и сожжем какую-нибудь отдаленную деревеньку. Выдадим это за месть партизанам и уничтожение их базы. А местного старосту, который не уследил за вверенной ему территорией, повесим как пособника. Глядишь, и благодарность от командования получим за усердие и решительные действия вместо нагоняя, перевода на фронт и кормежки вшей в окопах. Как вам идея?