Первый БПЛА Второй Мировой – 2

Глава 17 Да это сложно, но нужно

Утренний завтрак был скромным, но плотным, как и полагается по-военному: перловая каша с тушёнкой, хлеб и горячий чай. Весь отряд собрался за столом. Мы уже рассказали женщинам в общих чертах об успешной операции по уничтожению железнодорожного состава и поделились своим впечатлением о Самсонове.

— Нормальный мужик, — резюмировал Сергей. — Твёрдый, осторожный. Не сломался, хоть и остался один.

— И кстати, — обратился я к Галине Ивановне, — а, может быть, вы ещё кого-нибудь из подполья или просто надёжных людей знаете? Вдруг есть кто-то, с кем можно было бы наладить связь?

— Нет, — покачала головой она, с лёгкой сожалеющей улыбкой. — Знала бы раньше, что пригодится, может, и приглядывалась бы. А так, кроме дядьки Кондрата, никого на ум не приходит. Мы с ним, можно сказать, случайно пересеклись из-за той истории с дочкой.

— Эх, жаль, — хмыкнул Сергей, разламывая хлеб. — Один человек — это, конечно, уже много, но чем их больше, тем больше шансов добыть стоящую информацию.

— Согласна, но, к сожалению, больше не знаю таких…

— Так значит, хорошо воюет «Алый»? — перевела разговор Анна, обращаясь ко мне. — Не зря ты его собирал, Николай. Ведь без него вам вряд ли бы удалось добиться такого успеха — весь эшелон за раз!

— Ты права, — согласился я. — Аппарат показал себя с лучшей стороны. Однако о стопроцентном успехе говорить ещё рано, его только предстоит подтвердить и оценить масштаб.

— Ты имеешь в виду — слетать туда и посмотреть? — уточнила она.

— Угу. Но сейчас погода ясная, день в разгаре, поэтому проводить воздушную разведку вблизи города опасно. Дрон могут заметить. Вечером, с наступлением сумерек, слетаем и посмотрим на результаты нашей работы.

В этот момент резкая, отрывистая трель прервала наш разговор, что означало — сработала сигнализация от одной из видеокамер наблюдения.

Все встрепенулись. Не говоря ни слова, мы с Сергеем бегом направились на центральный пост — туда, где стоял монитор, выводивший картинку со всех камер. Сердце забилось чаще: что там? Патруль? Немцы? А может быть, она просто сработала от появления какого-нибудь дикого зверя?

Но как только расселись по креслам, от сердца немного отлегло — на экране, передававшем изображение с одной из камер, что была максимально отдалена от объекта и находилась в пяти километрах от нас, не было ни серых мундиров, ни командующих ими немецких офицеров. В лесу, в зоне видимости объектива, находились двое: взрослый мужчина в поношенной телогрейке с топором и мальчик лет десяти с котомкой и бидоном в руках. Они неспешно ходили между деревьями, и мужчина время от времени останавливался у берёз, внимательно их осматривая.

— Что они делают? — удивлённо спросил Сергей.

— Может дрова собираются нарубить? — предположил я.

— Хм, скорее всего… Только почему здесь — вдали от деревень? Как эти дрова таскать-то собираются?

— А я знаю?..

А тем временем мужчина подошёл именно к той берёзе, на стволе которой, на высоте около пяти метров, была закреплена наша камера. Он потрогал ствол рукой, оценивая его, перекинул в другую руку небольшой, но увесистый топор и нанёс первый удар по стволу. Раз! Потом ещё один, и ещё…

У меня сердце аж защемило от неприятного предчувствия.

— На хрен ему именно наша берёза понадобилась? — прошептал я сквозь зубы. — В лесу миллион деревьев, а ему приспичило то самое, где камера?

— Спокойно, — тихо сказал Сергей, не отрывая глаз от экрана. — Он её вроде бы не собирается рубить. Смотри — бьёт высоко, по коре. Да и кто в своём уме начинает валить дерево, стуча топором на высоте меньше полутора метров от земли? Так только зарубку сделать можно.

— А зачем им зарубки? Они что, заблудились? Лес-то не сказать что очень большой…

Мужичок нанёс ещё несколько несильных ударов по стволу, повозился с корой (из-за угла обзора камеры плохо было видно), затем обернулся и крикнул мальчику в добавок помахав свободной рукой. Тот подбежал и достал из своей холщовой котомки жестяную банку из-под консервов и моток верёвки.

— Товарищи, это они берёзовый сок собирать пришли, — с негромко произнесла подошедшая Анна.

— Ты думаешь? — обернулся к ней Сергей.

— Да конечно! Сейчас банки к деревьям привяжут, сок будет капать. Потом перельют в бидон — вот тебе и вкусный напиток, считай, деревенский лимонад. Весной это обычное дело.

И действительно, мужчина ловко привязал банку под сделанной зарубкой, проверил, чтобы сочащаяся жидкость стекала в неё, поправил струйку пальцем, а затем вместе с мальчиком пошёл к соседней берёзе, чтобы повторить процедуру.

— Фух… — облегчённо вздохнули мы почти хором.

И было от чего нервничать. Неизвестно, как повёл бы себя этот местный житель, если бы он обнаружил на дереве странный, блестящий предмет, похожий на маленькую чёрную коробочку с линзой. Скорее всего испугался бы — и тогда, очень вероятно, мог донести в комендатуру или старосте. А те, в свою очередь, могли отправить в лес проверку. Нашу камеру, если бы её нашли, отследить до бункера было бы сложно, но сам факт активного поиска в лесу посторонних устройств заставил бы нас серьёзно забеспокоиться и, очень вероятно, даже готовиться к экстренной эвакуации. Мысленно я уже представил, как могло бы быть: если бы нас обнаружили, вначале мы, возможно, сумели бы отбиться от первого наскока, используя дроны. Но потом пришлось бы в срочном порядке уничтожать всё, что нельзя вывезти, и уходить, бросая убежище. Серьёзной осады мы бы точно не выдержали — просто не хватило бы боеприпасов, да и с операторами дронов была проблема. Я попросту не смог бы находиться одновременно в разных местах, управляя и разведкой, и атакой, и прикрытием!

«А ведь если мы откопаем на складе ещё дронов, то неплохо бы было найти нам ещё одного оператора, — мелькнула у меня мысль, но тут же вспомнил, как Сергей управлял тем детским дроном в бункере, и меня передёрнуло. — Но где его найти, раз Кудрявцев совершенно не может управлять⁈ Не может и всё. Слишком сложная для него эта техника!»

— Николай, а нельзя все камеры повесить ещё выше, чтобы с земли их вообще видно не было? — вдруг предложила Анна, продолжая рассматривать экран. — Скажем, береза, на которой эта видеокамера сейчас висит — она же высокая. И если её поднять на пять-шесть метров, в гущу ветвей, то снизу, пожалуй, вряд ли разглядишь, даже если специально искать и присматриваться.

— Хорошая идея, кстати, — неожиданно поддержал её Сергей. — Я вечером могу залезть, поднять повыше. Только провода надо будет нарастить.

— Какие провода? — не понял я.

— Ну те, что идут отсюда к тому дереву…

— А… ты об этом… там провода не нужны, — сказал я, видя их вопросительные взгляды, пояснил. — Камера работает от солнечной батареи и аккумулятора. Вот эта чёрная панелька сверху, — я тыкнул пальцем в экран, показывая, что имею в виду, — она преобразует свет в электричество, заряжает встроенную батарею, а та в свою очередь питает устройство и передатчик. — Я старался объяснять максимально просто, без углубления в технические дебри. — Так что поднять то её можно без проблем в этом плане. Только надо будет сделать это аккуратно, чтобы не повредить. — Потом повернулся к девушке и похвалил её: — Молодец! Правильное, рациональное предложение. Ну, или — рацпредложение, как говорят на заводах.

— Так это потому, что я мыслю, как инженер, — с лёгкой гордостью сказала она и засмеялась, — будущий, конечно. — И, увидев наши заинтересованные взгляды, продолжила: — Я до войны собиралась поступать в Московский институт инженеров транспорта. А, если бы по конкурсу не прошла, то в Смоленский техникум на отделение «Промышленное и гражданское строительство».

— Ага, получается, мы имеем дело не просто с красивой девушкой, а с девушкой, умеющей мыслить чертежами и расчётами? — скаламбурил явно впечатлённый напарник.

— Я с детства технику люблю, и хотела бы работать в этой сфере.

— Хм… так значит, технику любишь? — неожиданно зацепился за её последние слова, и в голове тут же созрела мысль. Посмотрел на неё внимательно и спросил напрямую: — А, как думаешь, ты дроном управлять сможешь?

Уламывать пришлось долго и непросто. Девушка, только услышав, что я предлагаю, тут же побледнела и отпрянула, как от чего-то запретного и страшного.

— Товарищи командиры, милые, вы что⁈ Нет! Я не смогу! Я не справлюсь! Я сломаю его, и я не имею права подвергать опасности столь уникальную технику! Товарищи командиры, одумайтесь! — её голос звучал почти панически.

На возгласы дочери прибежала встревоженная Галина Ивановна, а следом, цепляясь за подол матери, маленький Ваня.

Я, чтобы сразу избежать недопонимания, кратко изложил суть:

— Галина Ивановна, ваша Анна не хочет даже попробовать научиться управлять беспилотным летательным аппаратом. А это сейчас для нас, может быть очень нужно.

Сказав это, я втайне надеялся, что взрослая женщина, понимающая серьёзность положения, поможет нам убедить свою непреклонную дочурку. Но куда там! Та тут же, не раздумывая, приняла сторону своей кровиночки, начав с повторения только что услышанных от неё аргументов.

— Да что это вы удумали, товарищи дорогие⁈ Не справится она, честное слово, не справится! И думать нечего! Сломает вашу дорогую машину, и не будет у нас этих приборов. Наше дело — кухня, хозяйство, и с землёй, сколько надо, поможем. Но эти ваши беспилотники… Это не женское дело, не надо её заставлять, потому что не умеет она!

Этот диалог мог продолжаться ещё очень долго, но я решил резко обрубить все дебаты, переведя разговор в иную плоскость. Выпрямился во весь рост и рявкнул так, как когда-то командир на строевой подготовке:

— Равняйсь! Смирно!

В комнате тут же воцарилась тишина. Женская часть отряда вздрогнула и инстинктивно вытянулась.

— Товарищи женщины, мне кажется, вы забыли, где мы находимся! — строго глядя на каждую из них, произнёс я. — Мы не в кабаке и не на деревенских посиделках. Мы на войне! Каждый из нас, включая вас, дал слово делать для победы всё, что только возможно и на что способен! И потому я удивлён и раздосадован, ведь все ваши мольбы и слёзы сейчас, совершенно не совпадают с той готовностью к борьбе, которую вы демонстрировали до сих пор. Вы прекрасно знаете, что беспилотники — наше главное преимущество! Они в буквальном смысле помогают нам не только выживать, но и воевать. Вы сами видели, как с их помощью мы громим врага. А теперь подумайте трезво: что будет, если со мной что-нибудь случится? Я, конечно, помирать не собираюсь, но, ещё раз повторю, мы на войне, а не на танцах. Тут может произойти всякое. И когда я не смогу управлять дроном — буду ранен, убит или просто буду в другом месте, — что мы получим на выходе? Полную остановку всей нашей вооружённой борьбы! Полную безнаказанность для врага в нашем районе! Вы этого хотите? Чтобы всё, что мы начали, рухнуло из-за того, что некому будет нажать на пару-тройку кнопок?

— Но есть же товарищ Кудрявцев… — перейдя на официальное обращение, попыталась переложить бремя ответственности Анна.

Я покачал головой.

— Товарищ младший лейтенант Кудрявцев, к сожалению, в силу индивидуальных особенностей вестибулярного аппарата, пока не смог овладеть управлением летательным аппаратом, — констатировал я и, увидев, как Сергей слегка помрачнел, тут же добавил, чтобы подбодрить напарника: — Но я уверен, что это явление временное. Наблюдая за полётами и тренируясь в свободное время, товарищ Кудрявцев обязательно адаптируется и тоже станет пилотом. Но сейчас, в данный момент, оператор — только я один. Мне срочно нужен второй пилот, помощник и потенциальная замена. — Пристально посмотрел на Анну, смягчив тон. — Мы ещё даже не знаем, получится у тебя или нет. Я всего лишь прошу тебя попробовать. Помочь. Ведь если у тебя получится, то, возможно, когда-нибудь это умение спасёт жизнь не только мне, но и всем нам.

Девушка испуганно покосилась на ошеломлённую мать, затем сглотнула комок в горле, опустила глаза и тихо, почти шёпотом, произнесла:

— Хорошо… раз надо…

Я было обрадовался, но решил, что раз уж начал с пафоса и военной дисциплины, нужно довести дело до логического конца.

Снова сделал (ну или скорчил) строгое лицо и скомандовал:

— Комсомолка Анна, равняйсь! Смирно!

Девушка тут же выпрямилась, подняла подбородок.

— Что вы там шепчете себе под нос? Вы на войне или где? Прошу отвечать громко и чётко: вы готовы помочь нашему отряду и попробовать выучиться на оператора беспилотных систем? Да или нет?

— Да! Товарищ командир! — уже громко и отчётливо заявила она, и в её голосе прозвучала решимость, пусть и вымученная.

И тут же раздался тоненький, но бодрый детский голосок:

— И я тоже готов, товарищ командир! Научусь и буду!

Я покосился на стоящего рядом с сестрой малыша, потрепал его по голове.

— Куда уж без тебя.

Стараясь сохранить серьёзность, я пожал девушке руку, потом — её брату, и, наконец, позволил себе обычную улыбку:

— Ну тогда, Анна, иди в гараж и жди. А я сейчас подойду. Захвачу только из лаборатории, детский дрон, пульт и очки к нему.

Гараж был большим, хоть и немного тесным из-за наваленной в кучу земли от раскопок, стеллажей, шкафов, машин — идеальное место для обучения сложному маневрированию.

— Вот пульт управления, — начал я объяснять, усадив Анну за стол, что стоял у бывшего охранного поста. — Эти два стика — самые главные. Левый отвечает за высоту и поворот вокруг своей оси. Правый — за движение вперед-назад и влево-вправо. Вот эта кнопка — взлёт и посадка. Эта — переключение скоростей. Пока будем на самой минимальной.

Она слушала внимательно, кивая, но её пальцы нервно перебирали кнопки.

— А теперь надень вот это, — сказал я, подавая ей FPV-очки. — Когда они будут активны, ты сможешь видеть то, что видит камера на дроне. Ощущение при этом сложится такое, как будто сам сидишь в нём.

Аня надела девайс и поправила ремешок.

И уже через секунду она ошеломлённо воскликнула:

— Ой, мамочки! Как же всё близко… стены… пол…

— Не паникуй, — успокоил я. — Сначала просто посмотри, привыкни. Потом попробуй медленно поднять аппарат вверх. Отдаляй картинку, приближай — вот этими кнопками сбоку. Попробуй.

— Ой, я кажется, не туда жму… — произнесла та.

Дрон на полу дёрнулся, жужжа, подпрыгнул на несколько сантиметров и снова шлёпнулся на бетон.

— Ничего страшного. Снова. Плавнее.

Мы потратили несколько попыток, чтобы беспилотник наконец оторвался от пола и неуверенно завис на высоте полуметра. Анна управляла им так, будто он был из стекла. Дрон качался, дёргался, несколько раз едва не врезался в стеллаж с запчастями, потом резко понёсся к стоящему в центре КАМАЗу, и ей с трудом в последний момент удалось отвести его в сторону свободного пространства.

И тут случился курьёз. Вероятно, воспользовавшись тем, что дверь в гараж была приоткрыта, внутрь вбежал пёс, который обычно делал здесь в куче земли свои дела. Увидев невысоко парящий и жужжащий предмет, он на мгновение замер, насторожил уши, а затем у него сработал инстинкт, и он совершил молниеносный прыжок. Секунда — и учебный дрон уже зажат в его зубах.

— Шарик, нельзя! Фу! Брось! — тут же закричала Анна, сдёрнув очки.

Галина Ивановна, наблюдавшая за процессом с порога, схватилась за сердце.

— Я же предупреждала, что не надо…

— Серёжа, валокордина и воды! — крикнул я, решив, что это именно то, что сейчас нужно женщине от волнения, а сам бросился к собаке.

Но пёс, виляя хвостом и явно гордясь добычей, ловко увернулся от меня, пробежал круг по гаражу и, подойдя к растерянной Анне, аккуратно положил уже никуда не летающую добычу к её ногам, ожидая похвалы.

— Николай, простите его, пожалуйста, — дрожащим голосом сказала девушка, поднимая аппарат и с опаской протягивая его мне. — Он больше так не будет.

— Не будет! — подтвердил Ваня, обнимая собаку за шею. — Я его попрошу, он меня слушается.

Я перевёл взгляд на хитрую, довольную и наглую морду Шарика. По его хитрющим, якобы немного виноватым глазам было ясно — будет. Ещё как будет! И если представится шанс, то он обязательно повторит этот трюк снова и снова.

Пришлось озвучить очередной командирский приказ:

— На будущее! Во время занятий дверь в гараж должна быть закрыта на защёлку! А четвероногий «хвататель» дронов на это время должен само изолироваться в арсенале или быть на кухне под присмотром!

Галина Ивановна, не дожидаясь повторения, тут же уволокла виновника торжества за ошейник, причитая: «Ах ты, негодник, чуть дорогущую вещь не сожрал!»

Я осмотрел дрон на предмет повреждений. Оказалось, что ничего страшного — пара царапин на пластиковом корпусе. Пропеллеры целы. Аккумулятор, к счастью, выпал при падении и не пострадал.

— Видишь? — сказал я Анне, устанавливая дрон снова на пол. — Даже такое зубастое ПВО он пережил. Это детская модель, она сделана с учётом, что её будут ронять. Так что успокойся. Ничего страшного не случилось. Продолжаем.

Радуясь, вероятно, тому, что я не отдал приказ расстрелять блохастого диверсанта, Анна с новым энтузиазмом, но уже более сосредоточенно, взялась за пульт. Мы решили попробовать по-другому.

— Давай пока без очков, — предложил я. — Будешь пилотировать, смотря на экран планшета. Возможно, для начала так тебе будет проще — ведь ты одновременно будешь видеть и дрон, и то, что вокруг.

И это сработало. Ориентируясь в реальном пространстве гаража, а не только по виртуальной картинке, она стала управлять намного увереннее. Дрон уже не дёргался, а плавно двигался по заданным траекториям, огибал препятствия, аккуратно зависал. К очкам, понятное дело, нужно было привыкать отдельно — это особый навык, но то, как в данный момент управляла девушка, не могло не радовать. Беспилотник летал, почти не врезался и не так уж часто и падал.

Через полчаса непрерывных тренировок, когда полностью сел единственный для данной модели аккумулятор я подвёл итоги.

— Знаешь что? — сказал я, глядя на Анну. — Шансы есть, и неплохие. У тебя получается. Руки слушаются, голова соображает. Поначалу, конечно, страшно, но это у всех так. — Я сделал небольшую паузу, обдумывая план. — Думаю, после пары-тройки таких занятий здесь, в гараже, можно будет попробовать полетать по коридорам бункера — там сложнее, меньше места для манёвра. А потом, если всё будет хорошо, то попробуем в лесу, на открытом пространстве. И не смотри на меня так — я верю в тебя, у тебя получится! Да, не сразу, но со временем — обязательно. Да и вообще, если даже в конце концов со сложным маневрированием будут проблемы, но ты научишься только одному — безопасно по прямой подводить дрон ко мне в район проведения операции (где буду перехватывать у тебя управление), или забирать его на базу для перезарядки (пока работаю со вторым аппаратом), — это уже будет более чем существенная помощь! Благодаря этому наша эффективность вырастет в разы. Не на несколько процентов, а именно — в разы! А значит, и противнику от нас будет доставаться ещё больнее и неприятнее. Так что — спасибо тебе «Красавица», что согласилась попробовать.