Первый БПЛА Второй Мировой – 2

Глава 25 Будущее

Отдохнуть после столь утомительной работы, конечно же, было необходимо. Физическая и нервная нагрузка давали о себе знать тяжестью в плечах и ноющей болью в глазах от многочасового всматривания в мерцающий экран очков. Но ни я, ни все мы не могли позволить себе расслабиться. Главный вопрос, который сверлил мозг, не давая покоя: услышали ли нас жители Никитино? Начали ли они уходить или листовки так и остались лежать не замеченные возле домов на земле? Поэтому, как только аккумуляторы «Алого» набрали необходимые семьдесят процентов заряда, мы тут же, не дожидаясь полного набора энергии, вооружили его четырьмя минами и отправили на разведку.

Вскоре стало ясно, что, к счастью, местные жители нас услышали. Деревня предстала перед нами пустой и безмолвной. Ни одного человека на улицах, ни одной тёплой точки в домах видно не было. Распахнутые настежь ворота сараев, брошенная у колодца телега без оглоблей — всё говорило о том, что люди уходили в спешке. Что интересно, не заметил я и старосты с его сыновьями-полицаями. Их двор тоже опустел. Как правило, крысы всегда и во все времена раньше людей чуют опасность, и потому бегут с корабля первыми. Вероятно, поняли и эти. Учуяли, что при новой власти их «заслуги» перед оккупантами могут и не быть защитой, а наоборот получить «благодарности» сполна: «Были поставлены для борьбы с партизанами, и работу свою не выполнили. А значит — смерть!»

Одним словом: деревня вымерла. И в данном конкретном случае это было хорошо. Очень хорошо. Теперь у обычных людей появился реальный шанс выжить. Но всё же шанс, пусть призрачный, пусть полный лишений — это хоть что-то. При всех минусах страха перед неизвестным будущем, тягот и скитаний, это жизнь, а не гарантированная смерть в огне карательной акции.

Закончив разведку, посмотрел на шкалу заряда. Прикинул в уме, и поняв, что она позволяет совершить небольшой крюк, развернул дрон в сторону железной дороги и направил его к будке стрелочника.

Через несколько минут «Алый» бесшумно завис на безопасной высоте. Я внимательно, с разных ракурсов, осмотрел прилегающую территорию и отметил, что условных знаков нет. Из этого можно было сделать вывод, что о гружёном боеприпасами эшелоне или других важных передвижениях врага Кондрату Петровичу пока ничего не известно.

Уже хотел было взять курс на базу, но тут, сидевшая рядом, Анна, неотрывно следившая за монитором планшета, тихо спросила:

— Николай, а до Рудни заряда хватит?

— Думаю, да… А что ты там хочешь увидеть? — поинтересовался я.

— Просто посмотреть, что там делают те… каратели, которые выжили. Они ведь туда побежали…

Сергей, стоявший за моей спиной, при этих словах заскрежетал зубами.

— Коля, она права, — процедил он. — Гады ведь были нами не полностью уничтожены. Они там могут перегруппировываться. Скажи, что нам хватит заряда, чтобы увидеть, где они и что затевают!

Я быстро прикинул расстояние, высоту и оставшийся ресурс батареи.

«Гм, сорок три процента. Туда и обратно с небольшим маневрированием — должно хватить впритык».

— Попробуем, — коротко ответил я и, развернул «Алого».

Посёлок встретил нас довольно приятной глазу картиной. Вся площадь перед комендатурой и прилегающая улица были усеяны солдатами. Большинство были ранены — кто легко, с перевязанными головами или руками, кто тяжело, неподвижно лежали на плащ-палатках, брошенных прямо на землю. Многие перевязывали друг друга прямо там, на улице, используя индивидуальные пакеты и разорванные на бинты рубашки. В воздухе, даже через микрофон дрона, чувствовалось напряжение. Это было не отступление — это было бегство с поля боя, неорганизованное и паническое, к которому немцы явно были не готовы.

— Что-то их многовато уцелело, — отметил Сергей.

— Так тут, походу дела, не только каратели из колонны (тех-то мы изрядно потрепали), но и те, что к ним на помощь ездили уже после разгрома, — высказал свое предположение я.

Приблизил камеру к окнам одноэтажного кирпичного здания, стоявшего чуть поодаль. За стёклами угадывались койки, поставленные вплотную друг к другу. Вероятно, это был местный госпиталь, срочно перепрофилированный под приём раненых. Санитары в белых халатах метались между носилками.

И тут суета на площади резко усилилась. Со стороны выезда из посёлка показалась легковая машина — тёмный «Опель-Кадет», а за ним грузовик с брезентовым верхом. Из легковушки, едва она затормозила, выскочили два офицера. Они начали что-то приказывать, размахивая руками, указывая то на раненых, то на грузовик, то на небо. Это возымело свой эффект — солдаты и санитары забегали, начали вытаскивать из здания носилки с ранеными и торопливо запихивать их в кузов грузовика. Тех, кто покрепче, заставляли забираться самим, а кто не мог двигаться, закидывали как мешки.

— Вот они, твари поганые! Коля! — голос Сергея сорвался на хрип. — Давай срочно, поднимаем «Семицветик»! Нельзя дать им уйти! Они же залижут раны и снова возьмутся за своё!

Я снял FPV-очки, потёр ладонями лицо, словно пытаясь стереть с него всю тяжесть этого бесконечного дня, устало посмотрел на него, а потом на Анну, которая при виде моего взгляда чуть кивнула, и глубоко вздохнул.

— То есть вы хотите сказать, что операция… продолжается?

— Конечно! — горячо зашептал Кудрявцев, сжимая кулаки. — Ничего ведь не изменилось! Это же каратели, палачи, гады ползучие! Они пришли убивать беззащитных людей! Бомби их, Коля! Бомби, пока они тут, пока мы их видим!

Спорить с логичным умозаключением товарищей было бессмысленно, да и не хотелось. Они были правы.

И понеслась…

Сказать, что немчура охренела от второго за день горячего приёма на русской земле — это ничего не сказать. Первая мина упала прямо в кузов грузовика, куда только что загрузили десяток раненых. Взрыв разметал остатки недобитой роты по всей площади, разнёс борта машины в щепки и выбил стёкла в окрестных домах. Вторая мина легла точно к ногам тех, кто выбежал на звуки взрыва из дверей комендатуры. Третья снесла половину крыши здания, которое немцы использовали как временный госпиталь — черепица разлетелась фонтаном, чердачные перекрытия рухнули внутрь. Четвёртая мина развалила часть капитальной стены и, судя по быстро растущему на тепловизоре яркому пятну, устроила внутри здания сильный пожар.

Я поднял дрон выше, зафиксировал картину разрушения и повёл «Алого» на базу. Аккумулятор мигал красным, однако заряда хватило, чтобы аппарат успешно вернулся.

Ну а далее всё пошло по накатанной, уже отработанной схеме: замена аккумуляторов, подвес боекомплекта, выход на боевую позицию, отработка выявленных целей, быстрое возвращение, и вскоре новый рейд…

Методично, волна за волной, с перерывами на зарядку батарей и на бутерброды с чаем, бомбили уцелевших карателей и их спасателей до самого вечера, не давая им высунуть головы из подвалов, щелей и укрытий. Дома и строения больше не трогали — я не безосновательно опасался, что там, кроме немцев, могут быть местные мирные жители. А их подвергать опасности, мы, разумеется, не собирались. Но как только на дорогах, ведущих к Рудне, появлялись фигуры в униформе или, тем более, военная техника, дроны незамедлительно наносили удар.

Женщины из отряда всё это время находились рядом, молча наблюдая за операцией по монитору. Несколько раз они предлагали помощь — подать боеприпасы, сменить аккумулятор, но мы отказывались. Кудрявцев заряжал, я управлял и атаковал. Помогать особо было нечем.

В конце концов, Галина Ивановна, ещё раз взглянув на нас с Сергеем и не увидев в наших сосредоточенных лицах ни намёка на то, что мы готовы уступить хоть часть работы, решительно поднялась со стула.

— Аня, — сказала она твёрдо. — Раз товарищи командиры считают, что в этом деле мы не помощники, то пусть будет так. Но мы с тобой можем помочь в другом — не менее важном. Так что бери перчатки и лопату в руки, дочка. Пойдём раскапывать завал ведущий из гаража. Нечего сидеть и прохлаждаться.

И они, больше ни слова не говоря, ушли. А мы продолжили работать.

После ужина, который был поглощён очень быстро, на нас накатилась усталость, но несмотря ни на что мы поднялись, и разошлись по боевым постам.

Через пятнадцать минут «Алый» с четырьмя минами и двумя гранатами на борту уже вновь подходил к окраинам Рудни. Начиналось тёмное время суток и тепловизор работал идеально, высвечивая каждый тёплый силуэт на холодном фоне земли и строений. Я сразу заметил, что противник не оставил попыток спасти уцелевших. На площади перед дымящийся комендатурой стояли два грузовика с работающими моторами. Вокруг них, как муравьи, суетились десятки фигур. Немцы, решив воспользоваться темнотой, работали в бешеном темпе. Они бросали носилки с ранеными в кузова. Некоторые раненые каратели, хватаясь за борта взбирались сами. Офицеры с фонариками бегали туда-сюда, подгоняя солдат.

— Сбежать хотят, — процедил сквозь зубы Сергей.

Я не ответил. Первый беспилотник уже вышел на боевую позицию и атака началась…

В очередной раз опустошив боекомплект переключил камеру на максимальное увеличение и медленно обвёл взглядом окрестности. Картина была сюрреалистичной. Солдаты, ещё утром чувствовавшие себя хозяевами положения, вершителями судеб, повелителями жизни и смерти, теперь напоминали стаю перепуганных крысёнышей. Одни бежали, не разбирая дороги, прямо через огороды, ломая плетни. Другие ползли на четвереньках вдоль канав, стараясь слиться с землёй и стать как можно незаметнее. Несколько человек, видимо, окончательно потерявших рассудок от ужаса, пошатываясь словно зомби, просто брели в никуда, совершенно не разбирая направления.

— Смотри, Коля, — тихо сказал Кудрявцев, указывая пальцем на экран. — Вон те, вдоль оврага… Кажется, пытаются уйти по лесной дороге на север.

Я кивнул и вскоре взрыв разметал их по кювету.

К утру мы оба валились с ног. Глаза слипались, пальцы перестали чувствовать стики. Я с трудом удерживал дрон в воздухе, и даже Сергей, обычно полный энергии, сидел, низко опустив голову. В посёлке и вокруг него на прилегающих дорогах, практически не оставалось живых тепловых точек.

— Всё, товарищи, — сказал я, занося последний на сегодня беспилотник внутрь коридора и аккуратно ставя его на зарядную станцию. — Пора отдыхать. Дальше гонять бессмысленно — либо всех уже перебили, либо те, кто уцелел, забились в такие норы, что их и тепловизором не взять.

— Согласен, — устало кивнул младший лейтенант, запирая наружную дверь. — Неплохо поработали. Я думаю, роты карателей, как боевой единицы, больше не существует. Если кто и выжил, то будут всю жизнь вспоминать эту ночь. И своим внукам закажут. И пусть помнят, твари поганые, что делать им на нашей земле нечего! — Он зевнул, прикрывая рот ладонью, и тут же, не удержавшись, добавил: — А как проснёмся, давай ещё раз туда наведаемся. Окучим тех, кто уцелел — чтобы уж наверняка.

— Можно, — согласился я, мысленно прикидывая остатки нашего арсенала. — Только, наверное, придётся бомбить их только гранатами. Мин очень мало осталось. Надо экономить на действительно крупные цели, вроде того же аэродрома или эшелона.

— Н-да, это проблема, — протянул напарник. — Без мин мы как без рук…

Мы не успели развить эту тему. Дверь, ведущая из гаража в жилой отсек бункера, резко распахнулась, и в проёме показался взлохмаченный Ваня. Его глаза горели, он даже не думал о том, что давно должен спать.

— Дядь Коль! Дядь Серёж! — закричал мальчишка, едва переведя дух. — Там свет из-под земли идёт!

— Где⁈ — одновременно произнесли мы с Сергеем, мгновенно забыв об усталости.

— Тама, где мамка с Анькой копают! Они копали, копали, и там, в стенке, свет появился! Я сам видел!

Мы переглянулись и, не сговариваясь, рванули в коридор.

Женщины стояли метрах в трёх от выкопанной ниши, вероятно, не решаясь приблизится. При виде нас они облегчённо выдохнули.

— Я вот там, вбок, стала землю выкапывать, — торопливо заговорила Галина Ивановна, указывая рукой в тёмный проём. — Копнула лопатой, а земля как будто внутрь провалилась и осыпалась. И оттуда, из-под неё, свет! Глядите!

Я взял со стеллажа фонарь, включил его и подошёл ближе. Действительно, в правом углу выемки, где земляной вал примыкал к капитальной стене, зияло небольшое отверстие, похожее на нору. И из него, сквозь осыпавшийся грунт, пробивался ровный желтоватый свет, характерный лампе накаливания.

— Гм, ясно, — кивнул я, беря из рук женщины штыковую лопату. — Отойдите все назад.

Осторожно, стараясь не обрушить ещё больше грунта, начал расширять отверстие влево. Земля там была рыхлая, явно обвалившаяся совсем недавно. Несколько точных движений — и проём увеличился настолько, что я смог просунуть туда руку. Свет усилился. Я повернул голову и, осветив фонариком правую сторону проёма, заметил то, что искал. Чуть выше уровня пола, на стене, виднелся край электрического выключателя в старой, потрескавшейся пластиковой рамке. Откопал его рукой, стряхнул землю и нажал на клавишу. Свет в проёме погас.

— Проводка не повреждена. И это хорошо, — подходя ближе, констатировал очевидное Кудрявцев. — По крайней мере, на этом участке.

Мы переглянулись. Теперь нужно было копать вправо, туда, куда уходила стена. Через пару минут земля под лопатой дрогнула и с глухим шорохом осыпалась внутрь, открыв проход.

Я включил свет на стене снова, и перед нами предстало помещение, которого мы так долго ждали — склад готовой продукции.

Основная его часть не была завалена грунтом. Ровные ряды металлических стеллажей уходили в полумрак. На них плотными штабелями стояли картонные коробки разных размеров, некоторые с маркировкой, некоторые без. На полу, у стен, громоздились ящики побольше, обшитые рейками. Мы вчетвером, не сговариваясь, пролезли внутрь.

— Ох, сколько же здесь всего… — ошеломлённо прошептала Анна, оглядываясь по сторонам.

— Много, — эхом отозвалась Галина Ивановна, в голосе которой слышалось не просто удивление, а благоговение.

Сергей, возбуждённо блестя глазами, уже ходил между стеллажами, читая надписи на коробках.

Он остановился у одной из самых крупных, стоящей на нижней полке, и, обернувшись ко мне, воскликнул:

— Николай! Ты только посмотри! Если ты сумеешь это всё поднять в воздух, мы не одну роту размотаем! Мы весь фронт перевернём!

Я подошёл к нему. На коробке, покрытой тонким слоем пыли, чётко читалась заводская этикетка: «Беспилотный летательный аппарат вертикального взлёта и посадки. Тип: тяжёлый гексакоптер. Модель: TГК-100. Грузоподъёмность: до 100 кг. Комплект поставки: рама, шесть электродвигателей, контроллер, система стабилизации, аккумуляторный отсек…»

— Это точно, — сказал я и, почувствовав, как внутри разливается горячая волна, азарт легонько накатил, негромко добавил: — Ну, теперь… повоюем!

(Продолжение следует)

Конец второй книги

14. 02. 2026

Продолжение: «Первый беспилотник Второй мировой — 3»

Ссылка: https://author.today/reader/543077/5125923