Первый БПЛА Второй Мировой – 2

Глава 7 Неожиданная весть

И получаса не прошло, как старая накладная была изменена и теперь говорила о том, что мы должны получить не только пятьдесят ящиков маленьких мин, но и тридцать ящиков гранат. В связи с тем, что я не знал, какие именно изделия могут оказаться на немецком складе, решил указать два наиболее распространённых вида. Разумеется, в обстоятельствах когда у нас дичайшая нехватка боеприпаса, можно было вписать и больше. Вот только сомневался я, что такое количество влезет в не столь обширный кузов стандартного грузовика.

Протянул «липу» напарнику и поинтересовался:

— Ну, как тебе?

Тот осмотрел листок, покрутил его в руках и хмыкнул:

— Так это ж старая!

— Старая. С новой не получилось.

— Почему? Могу чем-то помочь?

— Тут не поможешь, — поморщился я и стал пояснять: — Сам текст и шрифт подобрать не проблема. Как и нарисовать правдоподобную печать. А вот подходящей под накладную бумаги у нас в наличии нет. Те листы формата А-4, что лежат в копире, слишком уж белые. А те, которые в ящиках нашёл, — вообще глянцевые. Такое точно не подойдёт. Нужна серая, рыхлая, не слишком качественная, казённая бумага, которой у нас в наличии нет.

— Тогда что, всё отменяем? — явно расстроившись, спросил разведчик.

— Нет. Я переделал старую накладную, которая у тебя в руках. Думаю, что она выглядит вполне приемлемо.

— А ты что, её как-то умудрился переделать? — он посмотрел на лист бумаги, словно бы впервые его видел и стал присматриваться. После чего, удивлённо спросил: — Как тебе это удалось?

— Кое-что стёр лезвием, а потом с помощью принтера другое название вписал. Если хорошенько приглядеться, то, конечно, подмену заметить можно, вот только не нужно нам, чтобы кладовщик столь тщательно проверял бумагу. Поэтому думаю, имеет смысл приехать в тот момент, когда интендант будет либо уставший, либо вообще сонный.

— То есть — самое раннее утро? — догадался о моём плане Сергей.

— Так и есть, — кивнул я и, посмотрев на напарника, спросил: — Только теперь бы надо понять, как лучше нам всё это провернуть.

— А разве есть варианты? Захватим грузовик, ликвидируем солдат, я переоденусь и поеду получать. Ты будешь меня прикрывать беспилотником и вести разведку.

— Гм, но тебе же будет тяжело справиться одному, если что-то пойдёт не так.

— Мне будет тяжело справиться, если не будет прикрытия с воздуха. Что от нас будет от двоих толка, если никто не будет управлять беспилотником? — логично аргументировал Сергей и тут же отметил не маловажный факт: — К тому же, как я помню, языка противника ты толком не знаешь. Или я ошибаюсь?

— Ты прав. Действительно, с немецким у меня не очень. Я и в школе, и в институте английский учил, — не стал отрицать очевидного я.

— Вот и ладно. Значит, так и договоримся — будешь меня прикрывать, — отрезал Кудрявцев, ещё раз посмотрев на накладную, а потом негромко спросил: — А с датой как быть? Ты ж её не вписал.

— Но мы же не знаем, когда добудем подходящий автотранспорт. Как получится захватить, так сразу же и впишем от руки.

— Добро, — согласился напарник и вздохнул: — Знали бы, что такое дело будем готовить, нужно было бы трофейные грузовики попробовать глубже в лес запрятать. Старый-то только вот-вот обнаружили.

— Ну, этого мы знать не могли. Помнишь, как в пословице говорится: «Знал бы прикуп, жил бы в Сочи». Но не судьба. Теперь придётся новую операцию готовить.

— Это да, — согласился Сергей и тут же встрепенулся: — Слушай, а первый захваченный грузовик, тот, в котором мы Анну нашли, думаешь, тоже отыскали?

— Гм, да уж наверняка…

— А если нет⁈

— Вряд ли. Он же ещё раньше последнего был. Значит, и искать его раньше начали. Так что, скорее всего, тоже обнаружен.

— Ну, а вдруг всё же нет⁈ Может, глянем? Представляешь, если он всё ещё там?

— Гм, ну давай, — пожал я плечами. — Только именно сейчас посмотреть, никак не выйдет. Аккумулятору нужно как минимум ещё часов пять заряжаться.

— Жаль, — вздохнул Сергей и, сказав, что в таком случае хватит лясы точить и пора за дело, надел перчатки, взял лопату в руки и приступил к продолжению раскопок гаража.

Ну а я, пообещав, что вскоре присоединюсь, направился в лабораторию. Нужно было покумекать с новым дроном. Здесь, на большом столе, покоился наш второй шанс на спасение.

Основная работа была проделана: контроллер полёта, GPS-модуль, приёмник — всё это я вынул из запасного комплекта и аккуратно распаял на родной плате. По поводу GPS-модуля я долго думал, но потом решил его оставить. Дело в том, что я точно не мог сказать, будет ли функционировать всё оборудование в его отсутствии ведь изначально при проектировании электронной платы и программы для неё, наличие данного модуля предполагалось. В общем, не стал рисковать и сделал всё так, как и задумывалось инженерами изначально. Но самым сложным была не сборка, а адаптация. Всё это железо было рассчитано на спутниковую навигацию, которой в 1942 году не существовало в принципе. И в этом, разумеется, была проблема. Пришлось перепрошивать контроллер, зашивая в него алгоритм полёта по точкам, заданным просто по курсу и расстоянию от старта. Примитивно, но работать было должно.

Закончив с этим, приступил к работе с подвесами. Шесть электромеханических захватов, каждый на отдельном сервоприводе, должны были по моей команде разжиматься, сбрасывая груз. В теории всё было просто. На практике третий и шестой захваты почему-то срабатывали синхронно, как будто связанные невидимой нитью.

Снова взял в руки мультиметр и паяльник.

— Так… Проверяем распиновку, — ворчал я себе под нос, переводя взгляд с распечатанной схемы на жгут проводов. — Канал три, канал шесть… На плате вроде бы разные выходы. Где-то перемычка, или в прошивке косяк?

Отсоединил разъёмы, прозвонил каждую жилу. Всё было в порядке. Снова подключил — проблема оставалась.

Вздохнув, полез в настройки программы-конфигуратора на ноутбуке.

Монитор светил в полутьме лаборатории, отбрасывая синеватый отблеск на стены, заставленные стеллажами с деталями. На экране мелькали строки кода, параметры, таблицы соответствия…

Вскоре глаза начали слипаться.

Я откинулся на спинку стула и потир переносицу.

«Нет, никаких гениальных идей на сегодня нет, — мысленно констатировал я. — Голова уже не варит. Впрочем, я и так неплохо постарался за день. Утром — боевой вылет и уничтожение группы немцев у грузовика. Потом — эта головоломка с накладной. Теперь вот тонкая работа с электроникой, где одна ошибка могла в воздухе привести к катастрофе. Впереди ещё куча дел: подобрать и сбалансировать подходящие аккумуляторы для второго дрона — мощные, но лёгкие, и лучше два комплекта. Найти для них зарядное устройство. Или подойдёт тот зарядник, что у нас есть для „Семицветика“? Хорошо бы подошёл, а то придётся колхозить и переходники делать, если заводские не найдутся в этих завалах. Эх, нужно бы как можно скорее добраться до склада электроники. Тогда проблема запчастей решится сама собой. Но когда это произойдёт, совсем не понятно. А жаль».

Взгляд упал на накладную в которой кроме всего прочего говорилось про немецкие гранаты M-24, что в простонародье назывались «калатушками».

«А что если такие удастся получить? Деревянная ручка, вытянутый цилиндрический корпус — совсем не то, что наша Ф-1. Механизм сброса для „лимонки“, где нужно было просто выдернуть чеку, здесь не работает. Там нужно будет думать, каким образом открутить колпачок на ручке и резко дёрнуть за фарфоровый шарик внутри. Как автоматизировать это в полёте и при этом не угробить беспилотник, даже представить себе пока сложно! Совсем не тривиальная задачка и нужно будет хорошенько над этим поразмыслить. Но это уже не сегодня, тем более что делить шкуру не убитого медведя, как минимум — глупо».

Решив, что на этом с умственной работой покончено, отключил паяльник, закрыл крышку ноутбука и с удовольствием потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки. Физический труд сейчас казался благословением — что-то простое, понятное, где результат зависел только от приложенных сил, а не от капризов микросхем и химических процессов происходящих внутри черепной коробки.

«Пора, — решил я, вставая. — Разгружу товарища, мышцы разомну, а там, глядишь, и голова прояснится».

Вышел из лаборатории и только собрался было направиться в сторону гаражного отсека, как встретил идущего на раскопки Сергея.

После чего в двух словах описав текущие дела по дрону номер два, сообщил, что вскоре к нему присоединюсь.

Однако к моему удивлению, мой трудовой порыв был остановлен.

— Не надо, — произнёс напарник, вытирая испарину на лбу. — Я тут и без тебя поработаю — дело не хитрое. А ты лучше займись тем, что мальцу обещал сделать. Он ведь ждёт.

Вначале я не понял, куда тот клонит, а потом, вспомнив, устало вздохнул.

Кудрявцев, видя моё прозрение, лишь хохотнул.

— Обещал, так делай! — И, повёз тачку к гаражу.

Ну а я… я закинул накладную на главный пост и направился поработать столяром.

В хозблоке было много чего: от рулонов изоленты до запасных частей для вентиляции. В углу, под пыльным брезентом, отыскал свою цель — скромный запас стройматериалов, оставшийся от какого-то давнего ремонта. Несколько обрезных досок, пару метров бруса 50×50, лист толстой фанеры, мешочек с шурупами и гвоздями. Как раз всё что и нужно, для строительства будки.

Раскатал удлинитель, подключил электроинструмент. Работа зашумела и забурчала в такт моим мыслям. Электролобзик с лёгким визгом вгрызался в фанеру, вырезая стенки и крышу. Дисковая пила ровно, с характерным рёвом, отпиливала доски по размеру. Я вымерял, пилил, собирал каркас из бруса, скрепляя его саморезами при помощи шуруповёрта, чьё жужжание на это время стало основным звуковым фоном. Потом обшивал каркас досками, подгоняя их так, чтобы не было щелей. После недолгих размышлений крышу сделал съёмной, на петлях, — для удобства уборки.

Работа, несмотря на простоту, успокаивала. Здесь не нужно было думать о прошивках, радиусах действия или тактике. Только дерево, железо и чёткая задача: построить дом который обещал.

Всё время, пока я работал, рядом со мной стоял заказчик — восьмилетний Ваня. Он услышал, что звуки электроинструмента, и, придя на шум, сразу же понял, что именно я делаю.

— Дядя командир, а можно я помогу? — спросил он, сгорая от нетерпения.

Я вначале ему отказал, опасаясь и за него, и за сохранность деталей, но потом, посмотрев на его умоляющий взгляд, подумал: «А почему бы и нет? Пусть чувствует себя причастным. Ведь, по большому счёту — это его затея».

— Хорошо, помощник, — сказал я, выключив лобзик. — Видишь эти мелкие гвоздики? Наша задача — прибить вот эту планку к боковой стенке. Но чтобы она не болталась, её нужно ровно держать. Вот так. Ты крепко держи, а я буду забивать. Главное — пальцы под молоток не подставляй.

Мы встали рядом. Его маленькие, но удивительно цепкие руки плотно прижали планку к доске. Я сделал несколько точных, несильных ударов. Ваня серьёзно наблюдал за каждым движением, его глаза выражали напряжение и чувство ответственности.

— Дядя Коль, а долго мы будем делать дом Шарику? — спросил он, когда я закончил с планкой.

— Нет. Ты же видишь, что дело спорится. Так что думаю, сегодня всё закончим, — пообещал я.

— А ему там будет хорошо?

Я улыбнулся.

— Пока не ясно, Ванюш. Как построим, так у него и спросишь. Но мы постараемся сделать ему уютно.

Через два часа с работой было покончено. Будка, пахнущая свежей древесиной, была перенесена в арсенал № 2. На заселение четвероногого жильца собрались почти все обитатели нашего убежища.

Не было только Сергея, который обещал подойти через минуту (сказал, что отвезёт последнюю тачку и будет «как штык»).

Решили подождать. Но всё нарушил Иван, который, не понимая, чего мы ждём, взял да и открыл дверь арсенала, тем самым впустив туда собаку.

Галина Ивановна и Аня собрались было закрыть дверь, но было уже поздно. Четвероногий член отряда, словно бы почуяв, что именно это и есть теперь его дом, проник в помещение.

Шарик осторожно ступал по бетонному полу, настороженно принюхиваясь. Его нос вздрагивал, улавливая новые запахи. Потом он подошёл к будке, в которую мы заранее положили его старую подстилку — тряпьё, на котором он спал последние ночи, — в надежде, что это поможет собаке привыкнуть к новым условиям. Он обнюхал вход, ещё раз посмотрел на нас умными, вопрошающими глазами и, кажется, решил, что всё в порядке. С негромким вздохом Шарик развернулся и улёгся внутри своего нового жилища, положив морду на лапы.

Мы радостно зааплодировали, прейдя к выводу, что будка, судя по всему, ему понравилась.

— Ну, честное слово, будка как для генеральской собаки, — сказала Галина Ивановна, качая головой. — Уж слишком большая честь для беспородного пса. Мог бы и как-нибудь без этого перебиться.

— Неправда! — тут же вступился Ваня, обнимая маму за ногу. — Шарику так будет спокойней. Он же теперь дома!

— И он совершенно прав, — поддержал я мальчика. — Всякое лаянье и вой нам на объекте нам уж точно не нужны! Тут всё должно быть тихо и спокойно! Тишина — это наше оружии…

Я не договорил, потому что в этот момент до наших ушей донёсся громкий, напряжённый крик, из глубины коридора:

— Коля! Скорее сюда! Скорее!

В мгновение ока я выхватил «Макарова» и приказав:

— Все в арсенал! И будьте тут, — бросился на выручку к Сергею.

В голове пронеслись панические мысли: «Неужели прорвались немцы⁈ Неужели они сумели обойти охранные системы видеонаблюдения⁈ Неужели они в бункере⁈».

Сжимая оружие, я бежал по коридору, с каждым шагом приближаясь к цели. Сердце колотилось где-то в горле.

Когда я выбежал в нужный коридор, к своему удивлению ни немцев, ни наших — в виде напарника, не обнаружил. Всё было тихо, только пыль висела в воздухе.

— Кудрявцев, ты где, — присев на колено прошептал я, приготовившись к стрельбе.

Ответа вначале не последовало, но уже через секунду из дверного проёма, что вёл в заваленный гараж, показался ошеломлённый силуэт разведчика. Он призывно махал мне рукой, указывая вглубь. И когда я туда осторожно подошёл (не опуская оружия), то открывшаяся мне картина, заставила забыть о пистолете в руке.

— Я копал, — начал, задыхаясь, объяснять Сергей. — Всё как обычно: грунт, камни… А потом он, понимаешь, просто… провалился! Вся эта куча съехала вниз и в разные стороны. Оказалось, гараж был завален не полностью, а лишь, гм, сколько тут — он показал рукой, — метра три… Так значит трёхметровым пластом земли был завален. Я раскопал осыпавшийся туннель, а он дальше сам обрушился и… Смотри!

Мы с напарником вскарабкались на свежеобразовавшийся склон земли и щебня. Под ногами всё хрустело и осыпалось. Он направил луч фонаря сквозь густую темноту обширного помещения. Пыль висела в воздухе столбом, рассекая свет. И в этом пыльном мареве проступали тёмные контуры.

Сергей, тыча пальцем в темноту, сдавленным от волнения голосом спросил:

— Николай, ты знаешь, что это?

Я аж крякнул от такого, как мне в этот момент показалось, дурацкого вопроса, и тут же утвердительно закивав, не сдерживая расползающейся по лицу, не менее дурацкой улыбки, радостным, волнительным тоном произнёс:

— А это, друг ты мой, ситный, называется автомобиль «КАМАЗ» с кунгом. Чуть впереди — «УАЗ» «буханка». Рядом с ним… да там, кажется, три байка. А вон в том углу, — я перевёл луч фонаря туда, где смутно угадывались приземистые фигуры на массивных колёсах, — стоят те самые квадроциклы, о которых я тебе не раз рассказывал. Одним словом, мы наконец откопали весь автопарк, который должен был тут быть. И он, похоже, цел.