Первый БПЛА Второй Мировой – 2

Глава 19 Ну, здравствуйте

После того как я, находясь на связи, в недоумении уточнил, почему дядька Кондрат не рассказал нам об этом раньше, а упомянул о самолётах случайно, вскользь, тот лишь пожал плечами, как будто это было само собой разумеющимся.

— Так вы ж сами говорили, что цель должна быть в городе или рядом. Вот я и подумал, что ваши возможности пока только там — в пределах Согравска. А про поле и аэродром как-то и не подумал, что это вам интересно может быть. Далеко ж оно.

Собственно, обвинять его было не в чем. Мы сами в предыдущих разговорах действительно фокусировались на городе и его ближайших окрестностях. И он, очевидно, будучи человеком прямолинейным и конкретным, понял наши слова именно так — без интерпретаций. Одним словом — это была наша собственная недоработка и недосказанность.

Прекрасно понимая это, я через рацию сказал:

— Кондрат Петрович, на будущее запомните, пожалуйста: предлагайте все цели, которые, по вашему мнению, было бы желательно уничтожить, вне зависимости от того, в городе они или за его пределами. Расстояние нас волнует, но не так сильно, как важность цели. А пока, к сожалению, нам пора заканчивать. Заряд рации и гм, тому подобное, надо беречь. — И отдельно обратился к напарнику: — «Серж», время. Возвращаемся.

— Тебя понял, — тут же произнёс тот, кивнул на прощание подпольщику и быстрым шагом направился обратно в сторону лесопосадки, откуда пришёл.

Ну а я, продолжая прикрывать Сергея с помощью «Алого», собрался было послать второй дрон, «Семицветик», на предварительную разведку того самого поля, благо, оно было в досягаемости. По моим грубым прикидкам, оно находилось от точки, где я сейчас находился, в девяти-десяти километрах на северо-запад. А потому работать по целям (если таковые там найдутся) я мог прямо отсюда. Однако, обдумав всё более тщательно, отказался от этой идеи. И не потому, что не хотел отвлекаться от сопровождения Кудрявцева, а по другой, более веской причине, связанной с логистикой и эффективностью.

— Ну что, уже разведал? Самолёты есть? — задал первый вопрос слегка запыхавшийся напарник, как только добрался до моей позиции на опушке.

— Не знаю, — честно ответил я, отключая тепловизор на приземлённом беспилотнике. — Разведку не проводил.

— Почему? — удивился тот. — Думаешь, у дронов не хватит заряда долететь? Так вроде бы должно хватить, они ж сегодня недолго работали.

— Вот именно из-за того, что заряд у нас ограничен и не бесконечен, я и решил, что не нужно проводить разведку прямо сейчас, — пояснил, уже закидывая рюкзак на плечо.

— Не понимаю тебя. Поясни.

— А между тем всё довольно просто. Если начнём проводить разведку сейчас, то потратим на неё драгоценные проценты аккумуляторного заряда, а нам каждый лишний вольт и ампер сейчас на вес золота.

— Так что, ты предлагаешь, ехать вслепую туда и, если самолёты на месте, атаковать сходу? — не совсем понял Сергей.

— Нет! Всё более сложно. Учитывая все обстоятельства, думаю, вначале нам нужно обязательно вернуться на базу.

— Но это же долго — лишнее время…

— Это так. Но другого варианта нет. Сейчас у нас всего, — тут я мысленно пересчитал оставшиеся в ящиках мины, — всего десять мин. — Тут я вспомнил про недавно потраченную мину на немецкого офицера и поправился: — Девять, точнее. И вот теперь подумай, что мы с таким количеством сможем сделать, если там самолётов окажется не пять и не девять, а, скажем, пятнадцать или двадцать? Более того, от этой точки до поля, восемь-девять километров. Пока дроны будут туда-сюда летать, на разведку, потом на удар, потом, возможно, на второй заход, они очень быстро израсходуют весь заряд своих батарей. Да, отбомбиться за два захода они успеют — заряда аккумуляторов хватит, но на этом вся операция закончится. И если даже мы сумеем одним боеприпасом поражать по одной цели, что вряд ли, но допустим… всё равно это будет всего девять самолётов. А как мы поразим остальные, если они там есть? Получится, что после израсходования боеприпаса, нам нужно будет снова возвращаться на базу, полностью заряжать аккумуляторы, брать новый боекомплект, и вновь пробираться к точке, откуда будем атаковать, потому что от базы до аэродрома дистанция уже будет километров под двадцать и нам она не по зубам. И на всё на это нужно время… А ведь противник не будет сидеть на месте, сложа руки. Видя, что началась бомбёжка, пилоты и наземные службы без сомнения поднимут тревогу и попытаются перегнать или рассредоточить уцелевшую технику на другие аэродромы. И тогда мы ничего не сможем с этим поделать — цели просто улетучатся в прямом смысле слова. И как результат, мы получим лишь частичный успех вместо полного разгрома.

Кудрявцев молча выслушал, помог мне укрепить мешок с оставшимися минами к заднему багажнику байка и сказал уже более обдуманно:

— Ты, конечно, прав в своей расчётливости. Но, возможно, здесь лучше синица в руках, чем журавль в небе? Давай уничтожим хотя бы эти девять самолётов. — И глаза его буквально сверкнули в темноте от азарта: — Представляешь, вдвоём, за одну ночь — девять самолётов «Люфтваффе»! Это же, считай, целый подвиг! Половина эскадрильи!

Я обдумал все плюсы и минусы ещё раз, взвесил риски и возможности, но снова покачал головой.

— Ты предлагаешь довольствоваться тем, что есть под рукой, и получить гарантированный, но небольшой результат. А я хочу забрать всё, что можно, нанести максимально возможный урон противнику. Поэтому предлагаю время зря не терять и как можно быстрее добраться до базы. Дел у нас с тобой будет по горло, потому что ночь, которая осталась, будет очень долгой и напряжённой.

Быстро погрузились на электробайки и тронулись в путь обратно. Уже более-менее знакомая дорога, заняла чуть меньше времени, чем путь туда.

В бункере нас встретили не спавшие женщины. Галина Ивановна и Анна, услышав шум открывающейся входной двери, вышли в коридор. На их лицах читалась смесь облегчения от нашего возвращения и нового беспокойства.

— Товарищи командиры, а вы что, опять собираетесь куда-то ехать? Сейчас же глубокая ночь, — встревожилась Галина Ивановна, увидев, что мы не проходим внутрь, а начинаем осматривать боеприпасы.

— Да, — ответил я, снимая рюкзак. — Обнаружилась очень важная цель. Нужно действовать быстро, пока она ещё там. — И обратился к Сергею. — Поставь аккумуляторы дронов на зарядку. Хоть немного подзарядятся.

— Опять на мотоциклах поедете? — спросила Анна, чуть отойдя в сторону, чтобы пропустить напарника.

Её взгляд блуждал между нашими немного загрязненными байками и ящиками, которые мы уже начали выносить наружу.

— Придётся на них. Только на этот раз нагрузка будет серьёзнее.

Изначально, я размышлял над тем, чтобы на операцию выдвинуться на квадроцикле с прицепом — чтобы взять побольше груза. Но после размышления понял, что с этим будет связано много проблем. От тяжёлого квадрика с прицепом вновь останутся глубокие, хорошо заметные следы, и нам придётся потом полночи их затирать, рискуя быть застигнутыми рассветом. В конечном итоге я решил использовать электробайки.

А почему, собственно, и нет? Ящики с минами были небольшими, каждый килограммов по десять-двенадцать. Один ящик можно привязать к раме перед рулём. Второй и третий — по бокам у заднего колеса, на специальных креплениях. Четвёртый, — прямо на бензобак (вернее, на его место, так как бензобака у электробайка нет). А самого «Алого», в большой рюкзак за спину.

Как только остановились, объяснил это Кудрявцеву, и он согласился с моими доводами.

— Да, на мотиках будет проще.

Его транспортное средство загружали так же симметрично, с той лишь разницей, что, вместо беспилотника и его запчастей, он вёз дополнительное оружие, боеприпасы к нему, оборудование для управления и небольшой запас еды и воды на всякий случай.

Детонаторы для мин мы с собой брать не рискнули. Их нам должен будет подвести уже в район операции «Семицветик», который в данном вылете планировалось использовать как доставщика.

Пока раскладывали и упаковывали всё это, Анна не отходила от нас и молча помогала.

Но вскоре она не выдержала и робко, с надеждой в голосе спросила:

— Николай… Сергей… А мне можно с вами поехать? Не чтобы управлять беспилотником, я понимаю, что опыта у меня ещё совсем мало, но… Чтобы посмотреть, как проходит такая операция? Что бы понимать… на будущее… А пока смогу на месте помочь с подносом боеприпасов? Я буду очень осторожна и сделаю всё, что скажете.

Я посмотрел на её серьёзное выражение лица, а потом на Сергея, который лишь пожал плечами, оставляя решение за мной.

— Идея, в принципе, неплохая с точки зрения обучения и помощи, — произнёс я после небольшой паузы. — Но есть проблема: наши байки одноместные. Кое-как, конечно, вдвоём на одном уместиться можно, если очень хочется, но тогда аккумулятор сядет в разы быстрее из-за двойной нагрузки. Да и управлять по лесной тропе с пассажиром, да в темноте, будет крайне неудобно и опасно. Это не ровная асфальтированная трасса. К тому же, ты же видишь, что мы под завязку нагружены минами.

— Но у нас же есть третий мотоцикл, — не сдавалась Анна, указывая на стоящий в углу гаража экземпляр. — Он же работает. Я могу на нём поехать.

Мне настойчивость понравилась, но привлекать её именно к этой операции я посчитал не нужным, ибо в данный момент от этого у нас было бы больше минусов, чем плюсов.

— Ты права, третий экземпляр на ходу. Но, Анна, чтобы управлять им в лесу ночью, нужны тренировки. Это не тепличные условия. Это совсем другой уровень. Сейчас не время и не место для учёбы, когда на кону дорога каждая минута. Обещаю, с завтрашнего, точнее, уже с сегодняшнего дня, начнём полноценные тренировки не только с дроном, но и с байком. Но не сейчас. Сейчас это будет лишним риском для тебя и для всей операции.

Она хотела было возразить, но увидела в моём взгляде непреклонную решимость и лишь разочарованно вздохнула кивнув.

Тем временем Галина Ивановна, видя, тоже переключилась на практическую помощь. Женщины быстро собрали нам еду в дорогу.

— Хоть немного перекусите, а то голодные, наверное, за целый день, — сказала она, передавая нам два свёртка, завёрнутые в чистую ткань. — Тут бутерброды с салом и луком, немного печенья трофейного и сало отдельно кусочками. И две фляги возьмите, ведь пить захочется… Одна с чаем подслащённым, а другая с водой.

Поблагодарив Галину Ивановну и убедившись, что вроде бы всё погрузили, что нужно и ничего не забыли, я начал проверять крепления, а Сергей ушёл за аккумуляторами.

— Как думаете, операция долго продлится? Во сколько вернётесь? — спросила Анна, помогая мне надеть рюкзак.

Я поправил лямки, взглянул на часы, потом мысленно прикинул расстояние, время на разведку, атаку, возвращение и сказал, стараясь звучать как можно уверенней:

— Не ранее чем через пять часов. А скорее всего, ближе к рассвету. Всё зависит от того, что обнаружим на месте и как быстро справимся. Так что не волнуйтесь и не ждите. Ложитесь спать. Когда вернёмся, сами вас разбудим и всё расскажем. Если же вдруг что-то пойдёт не так… вы об этом услышите по рации. Держите связь наготове, как договаривались ранее.

Женщины кивнули, при этом их лица были серьёзны и печальны. Они понимали, что провожают нас не на прогулку.

Мы в последний раз проверили рации между собой и с базой, кивнули напоследок и, сев, почти бесшумно направились в холодную предрассветную тьму.

Двигаться пришлось медленно и с крайней осторожностью. Транспорты, отягощённые грузом, стали очень неповоротливыми. Их реакция на руление была вялой.

Ориентировались по компасу и по сохранённым в планшете офлайн-картам, сверяясь с ними на каждом более-менее заметном ориентире.

Медленно, но верно мы продвигались к своей цели. Тишину нарушало лишь едва слышное шуршание шин по земле и хруст веток под колесами. Однажды я, выбрав неверный след, чуть не угодил в трясину у края лесного болотца. Переднее колесо провалилось по ступицу в жижу, издав тихий чавкающий звук. Сергей, ехавший сзади, мгновенно остановился. Мы спешились, и вдвоём, с трудом вытянув байк назад, ощутив, как холодная вода залилась в ботинки. После этого решили обогнуть опасное место, потратив на манёвр лишние двадцать минут. Но это того стоило — технику сохранили и силы.

Через два часа изнурительного пути добрались до условленной точки — небольшой поляны в густом ельнике. Судя по карте, отсюда до нужного нам полевого аэродрома оставалось около полутора километров прямо на северо-восток. Место было идеальным: укрытое, сухое и в то же время с относительно чистым участком неба над прогалиной для связи с дронами.

Остановились, выключили байки и прислонили их к толстым стволам деревьев. В свете карманного фонарика с затемнённой фильтром линзой я вытащил из рюкзака Сергея планшет, пульт управления и очки виртуальной реальности. Затем пригнал к нашей позиции «Семицветик», который шёл по заранее заданному маршруту следования. Аккуратно разгрузили с него детонаторы, отнесли их в сторону, метров на двадцать от байков с минами и после этого я вновь поднял дрон в воздух.

Первый беспилотник из будущего, появившийся в этом времени, жужжа почти неслышно, рванул вверх, пронзил слой веток и растворился в ночи. На экране планшета поплыли тёмно-зелёные картины тепловизора. Я вёл его через лес, к северной опушке. Вскоре в поле зрения попали первые признаки человеческой деятельности: тёплые прямоугольники домов спящей деревни, несколько горячих точек — скорее всего, печные трубы.

Минуя Давыдкино, дрон вышел на обширное открытое пространство. И тут я невольно ахнул.

— Ну нихрена себе, — только и прошептал я, увидев количество немецкой авиации.

— Смотри, как их много, — вторил мне Сергей, прильнувший к второму экрану. Он начал считать, тыча пальцем в тёплые, чёткие силуэты, выстроенные в аккуратные ряды: — Один, два, три… пять… десять… двадцать три, двадцать четыре…

Через пару минут, перепроверив, он произнёс глухим от напряжения голосом:

— Сорок шесть штук. Сорок шесть, Коля!

— Где-то так, — мрачно согласился с ним я. — И это только то, что стоит на краю поля. Возможно, часть укрыта в капонирах или под маскировочными сетями. Времени на подробный подсчёт нет. Поэтому слушай, что будем делать.

И я стал быстро излагать план, параллельно продолжая пилотировать «Семицветик» вдоль периметра, запоминая расположение самолётов, палаток и возможных зенитных точек.

А основная мысль не хитрого плана предстоящих военных действий, была проста: не дать противнику опомниться.

— Наши дроны могут нести разное количество мин: «Алый» — четыре, «Семицветик» — две. Но атаковать одновременно мы не будем — это приведёт к быстрому истощению заряда и потере контроля, — говорил я. — Главная задача — парализовать аэродром с первой же минуты, не дать ни одному самолёту взлететь. Поэтому основную работу будет выполнять «Алый», нанося удары волнами. «Семицветик» же всё это время будет висеть над полем на большой высоте, исполняя роль наблюдателя, целеуказателя и резерва на экстренный случай. Его камера с зумом даст нам общую картину и позволит заметить любую попытку противника к бегству.

В конце своей речи я определил так: Кудрявцев, находясь в десяти метрах от меня в укрытии за валежником, будет приводить мины в боевое состояние, устанавливать взрыватели и подвешивать их на возвращающийся дрон, о чём немедленно сообщать по рации коротким кодом «Готово». Я же буду заниматься только пилотированием и сбросом, постоянно переключаясь между двумя аппаратами.

Пока вытаскивал «Алого» из рюкзака, раскладывал лучи крепления и проводил предполётную диагностику, напарник готовил две импровизированные взлётно-посадочные площадки. Ему пришлось нелегко: в лесу, даже с нашей тусклой подсветкой, была темень — «хоть глаз выколи». Но он справился, работая почти на ощупь, и через семь минут всё было готово к началу операции. После чего я поднял ударный беспилотник в воздух.