Первый Предтеча (СИ)

Глава 20

Жар полыхал внутри меня с такой силой, словно Источник был готов вот-вот взорваться. Энергия билась в каналах неровными толчками, то затихая, то вспыхивая с новой силой. Где-то на границе слуха звучали приглушенные голоса, но слова расплывались, не складываясь в смысл.

Белкино… Деревня… Бой с буревестниками… Бой с диверсантами… Петрович в тумане Среза тащит меня в дом…

Мысли путались, наслаиваясь друг на друга. Я пытался открыть глаза, но веки налились тяжестью.

Что-то было не так, что-то внутри меня требовало выхода. Я потянулся к Источнику сквозь пелену туманного бреда. Пальцы сами собой начали чертить невидимые узоры на груди. Петли, Якорные точка, связующие каналы…

Вскоре тело дрогнуло и взорвалось болью. Я провалился глубже в беспамятство….

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я очнулся от того, что энергия снова забурлила в груди. Снова неосознанно черчу Руну…

Зачем?

Не осознаю — моя древняя Душа действует сама, не спрашивая разрешения рассудка. Линия, еще одна Линия, двойной Изгиб…

Запах чего-то родного и древнего ударил в ноздри. Мне показалось, что я падаю во тьму, вот только где-то далеко внизу мерцает белая точка. Она росла, приближалась и стремительно превращалась в ослепительный свет…

Фонтан пел, заставляя воду взлетать вверх тремя переплетенными струями, каждая из которых звучала по-своему. Я сидел на мраморном бортике, опустив руку в прохладную воду. Приятная усталость давила на плечи. Битва закончилась всего несколько часов назад, но раны уже затянулись.

Над городскими шпилями высоко в небе парил величественный Рух. Его медное оперение горело в лучах заходящего солнца, заслоняя его, а огромные крылья лениво покачивались, рассекая воздух. Он не приближался, давая мне побыть одному.

Но одному побыть не вышло.

Шиза как всегда появилась бесшумно — такое появление уже многие века было ее изюминкой. Сегодня моя давняя подруга была облачена в темно-синее платье, облегающее фигуру так, что не оставалось места воображению. Темные волосы собраны в высокую прическу с сапфировой диадемой, а на шее мерцало колье, которое стоило больше, чем иные баронства. Шиза всегда носила драгоценности так, словно родилась в них. На губах играла та самая хищная улыбка, которую я знал слишком хорошо.

Она села рядом, и подол ее платья скользнул по моему колену. От нее пахло горьковатыми пряными духами.

Шиза Веспера Морок, Четвертая из Предтеч. Манипулятор, интриганка и, как ни странно, единственная из наших, кому я смог доверить спину в этом бою. Бою? Хах, таких войн мир не знал последнюю тысячу лет, а может и больше.

Несколько минут мы молчали, глядя на танец водяных струй. Она заговорила первой:

— Ты точно доволен, Второй? Земли Кельмора спасены. Тысячи жизней, десятки поселений могут спать спокойно благодаря тебе. А ты сидишь здесь с таким видом, словно проиграл.

— Это называется «пустота победителя», — ответил я. — Энергия ушла, запал выгорел, осталась только усталость. После любого прилива бывает отлив. Скоро отпустит.

Рух продолжал кружить в вышине, его тень проносилась по крышам домов и ближайших скал.

— Знаешь, другие после такого хвастались бы неделю, — ответила Шиза. — Люди уже слагают песни — «Стальной ветер Кельмора». Звучит неплохо, правда?

— Звучит по-дурацки. Но это их право.

— Какой ты мрачный, Второй, — усмехнулась Шиза. — Другие Предтечи сейчас локти кусают, что упустили такой шанс прославиться, а ты хандришь у фонтана.

— Они были слишком далеко, — равнодушно ответил я.

— Потому что не ожидали, что война начнется так быстро и именно у этих границ Кельмора. А ты знал. Вот поэтому ты и опасен, Анхарт. Опасен не только для врагов, но и для пары наших братьев и сестер. Но я не боюсь тебя, милый. А ты от меня так просто не отделаешься — я же говорила, что сделаю тебя Первым из Предтеч.

— Много на себя берешь, Четвертая, — усмехнулся я.

— Беру ровно столько, сколько могу унести, — самодовольно заявила она, облизнув губы. — А унести я могу многое. И не только унести…

Шиза придвинулась ближе, ее бедро коснулось моего, сквозь тонкую ткань я почувствовал тепло ее тела.

— Знаю, — ответил я. — Но выдуманные ранги и звания меня мало интересуют. Первый, Второй, Десятый… это просто числа. Мне больше нравилось, когда мы носили наименования стихий и образов. Никто не претендовал на чужой номер, никто никому не завидовал.

— Вот! — ее глаза блеснули в свете заходящего солнца. — Этим ты и отличаешься от других. Вот поэтому-то Первый тебя так сильно недолюбливает. Я бы даже сказала, боится. Он знает, что скоро вы поменяетесь местами, а после сегодняшнего дня это уже неизбежно. Кельмор все изменил.

Я хмыкнул и покачал головой. Спорить с ней было бессмысленно, ибо Шиза права. Ветра перемен несут меня вперед. Пусть это и не было моей целью, но в силе я скоро обойду брата. И стану Первым Предтечей.

Повернувшись к Шизе, я улыбнулся и произнес:

— Неизбежно и то, что в момент моего триумфа ты, как всегда, будешь рядом со мной?

Шиза замерла — на секунду ее маска дрогнула, и я увидел что-то настоящее в ее глазах. Что-то, чего она прятала даже от себя самой.

— Конечно, — прошептала она. — Я всегда буду рядом.

— Это радует. Мне нравится, когда рядом крутится очаровательная женщина — вид приятный. Есть на что посмотреть.

Шиза широко распахнула глаза и восхищенно выпалила:

— Ну и наглец же ты, Анхарт, Хранитель Севера!

Как ни в чем не бывало, она перекинула ногу через мои бедра и села сверху, не разрывая зрительного контакта. Подол платья задрался, обнажив гладкие бедра. Ее ладони легли мне на грудь, медленно поползли вверх к плечам. Она подалась вперед, и вырез платья открыл больше, чем скрывал.

— Шиза…

— Тише.

Она поцеловала меня, прикусив мою нижнюю губу. Несильно, но ощутимо. Потом отстранилась на дюйм и улыбнулась, глядя мне в глаза. Ее бедра качнулись, прижимаясь плотнее.

— Пустота победителя, говоришь? — жадно проговорила она. — Давай-ка я ее заполню.

Фонтан продолжал петь свою вечную песню. Рух кружил в небе, деликатно отводя взгляд. А где-то далеко в будущем, которого мы еще не знали, уже зарождалась Скверна.

Но в тот вечер мы были молоды, сильны и по-настоящему бессмертны.

И ничто не могло нас сломить.

Я открыл глаза и уставился в деревянный потолок, знакомый и незнакомый мне одновременно. Я определенно лежал на кровати в выделенном нам доме в Белкино. Голова была ясной, а тело отдохнувшим.

Даже слишком отходнувшим — будто бы заскучавшим от безделия. Каналы Силы тоже остыли, а мерзкая болезнь отпустила.

Да и сон с Шизой меня изрядно… взбодрил.

Вот только опять этот странный привкус пепла во рту… Впрочем, лучше уж он, чем скверная лихорадка.

По мне скользило что-то влажное и прохладное. Мокрая ткань прошлась по груди, спустилась к животу.

Удивленно опустив взгляд, я увидел давешнюю доярку Дарью. Волосы у нее были собраны в небрежный узел, несколько прядей выбились и прилипли к влажному лбу. Просторная блузка сползла с плеча, обнажив ключицу и край белой сорочки. Девушка усердно растирала меня прохладной водой, и еще не заметила, что я очнулся.

Я лежал неподвижно, разглядывая ее. Когда она наклонялась ниже, ворот блузки отходил от тела, и я видел мягкие округлости под тонкой тканью. Она сглотнула, ведя тряпку вверх по моему бедру, и я заметил, как дрогнули ее пальцы.

— Ваше… благородие… — выдохнула она. — Вы очнулись.

Тряпка в ее руке остановилась внизу моего живота. Дарья не отвела глаза, только щеки залились румянцем. Потом ее взгляд проскользил ниже, по моему обнаженному телу, и румянец стал гуще.

Что ни говори, а тело мое отдохнуло… Да и сон с Шизой его взбудоражил…

И вид, открывшийся мне прямо после пробуждения…

И конечно же жаркое дыхание девушки, практически сидевшей на мне.

— Когда я узнала, что вы ранены… — прошептала она, подавшись вперед и положив мне ладонь на грудь. — Что вы пострадали, защищая нашу деревню… Я вызвалась вам помочь.

Ее лицо было вплотную к моему, пальцы подрагивали, а дыхание становилось все более жарким. В глазах селянки горел огонь страсти.

— Дарья, — назвал я ее по имени.

— Да? — боязливо отозвалась она, а через секунду с нетерпением выпалила: — Не погоните снова?

— Не погоню, — отозвался я и одним рывком перевернувшись, оказался над ней…

Некоторое время спустя.

Дарья тихо посапывала рядом со мной, уткнувшись носом мне в плечо. Покосившись на нее, я улыбнулся и поймал себя на мысли, что если бы все-таки прогнал ее второй раз, у бедняжки рухнула бы самооценка. А так мы оба прекрасно провели время и каждый получил, что хотел.

Я, например, привел Тело, Душу и Разум в баланс. Настроение у меня прекрасное, и вряд ли что-то сможет его испортить.

Глядя в потолок, я снова улыбнулся. А затем где-то на задворках сознания прозвучал знакомый голос:

«Ну и наглец ты, Анхарт Хранитель Севера!»

Да так громко прозвучал, словно Шиза стояла где-то рядом. От неожиданности я дернулся. Почудится же спросонья…

— А? Господин… что случилось? — Дарья зевнула и подняла голову.

— Нормально все, — отозвался я, сев на кровати. — Сон не отпускает.

Я обернулся и посмотрел на девушку. Ее щечки порозовели, но прикрывать свое тело простыней она не стала.

— Спасибо, что не погнали, — проговорила она.

— Спасибо, что подлечила, — усмехнулся я, поднявшись, и начал искать одежду.

За окном послышались голоса, Дарья встрепенулась и начала собираться. Пока я умывался, девушка успела накрыть завтрак. Мы расстались на доброй ноте, всецело довольные друг другом.

Поглощая разогретые на чугунной сковородке фаршированные мясом блины и запивая их горячим чаем, я размышлял о дальнейших планах. За этим действием меня и застал Петрович:

— О, ожили, ваше благородие, — лыбясь, выдал старик и хотел уж было сесть за стол, да замер, вопросительно покосившись на меня.

Как-никак я официально его господин.

— Не стесняйся, старый, — хмыкнул я и пододвинул ему ближе сковородку. — Все как раньше.

Он широко улыбнулся, благодарно кивнул и взяв кружку, налил себе чая.

— Рад, что с вами все хорошо, — заявил Петрович, усевшись рядом и взяв блин. — А-то мы уж думали, отпевать придется.

— Чего? — не понял я. — Зачем вам петь?

Структура зашуршала, ища ответы на мой вопрос. А Петрович изумленно пялился на меня, не понимаю шучу я или всерьез.

— Короче, рано меня хоронить, — произнес я, получив новые данные о нынешнем мироустройстве. Оказывается, погребальные обряды сейчас стали весьма разнообразные. У нас проще было — тела поднимали за специальные башни и ждали, пока их съедят магические птицы.

А тут, оказывается, еще и поют во время погребений.

— Эм… — выдал Петрович. — Да, рад. Вкусные блины.

— Сколько я провалялся? — выкинув лишние мысли из головы, спросил я.

— Почти весь день, — деловито ответил Петрович. — Как себя чувствуете?

— Лучше, чем мог бы.

— Оно и видно, — Петрович покосился на дверь, за которой несколько минут назад скрылась Дарья. — Доярка-то эта сияет как начищенный самовар. Думаю, полдеревни уже в курсе…

Старик ехидно хмыкнул.

— Не завидуй, — отозвался я.

— А чего мне завидовать? — продолжил он веселиться. — Мне оно как бы… — он замолчал, скорчив смешную рожу и пожав плечами.

— Омолодим, — напомнил я.

Петрович изумленно округлил глаза.

— Да ладно? — выпалил он. — Что, и так можно?

Я усмехнулся и закинул в рот очередной блин. В самом деле вкусно. Надо бы съесть побольше, пока не остыло.

Но чем больше ем, тем больше хочется. Организм будто бы начинает понимать, что потратил уйму физической энергии за последнее время и теперь жадно пытается ее восполнить.

— Антон Игоревич… — начал было старик, явно желая услышать больше о последствиях своего омоложения.

— Все будет старый, но потом, — отрезал я и серьезно спросил: — Срез был?

— Был, — подобрался Петрович. — Я как вас потащил, так тумана наволокло, аж собаки выли. Струхнул я немного, признаюсь… Но все обошлось — видать, в другом месте твари вылезли. Срезы-то они ж на десятки километров тянутся, так что монстров могло где угодно выкинуть.

Я кивнул, принимая его догадку. Сам размышлял в том же ключе.

В сенях послышался топот, дверь распахнулась и в комнату влетел Игоша.

— Антон Игоревич! Вы проснулись⁈ — радостно выпалил он.

В руках у парнишки был поднос с едой.

— Проснулся. Чего там у тебя?

— Да… — замялся малец, косясь на фаршированные блины, — вам наверное оно не надо…

— С чего бы? — удивился я. — После боя еды много не бывает.

Парнишка просиял и быстро поставил на стол тарелку каши, кусок хлеба и кувшин молока.

— Вот, это тетка Марфа принесла. Сказала, для спасителя Белкино.

Я придвинул миску и начал есть. Несмотря на съеденные блины, голод был зверский, будто неделю не ел. Каша исчезла в минуту, за ней и хлеб.

— Еще есть? — быстро спросил я, чувствуя, что размялся и что теперь можно поесть по нормальному.

Игоша кивнул и принялся носить блюда со столика на веранде. Петрович наблюдал за этой суетой, не скрывая веселья.

— Деревенские вас тут героем считают, — сказал он. — Как узнали, что вы ночью людей барона положили да тварей порубили, так и потянулись. То пирог несут, то яйца, то молока крынку.

Он кивнул на подоконник, там тоже стояли горшки, миски, какие-то свертки.

— Это все нам? — удивился я.

— Вам в первую очередь, ваше благородие, — улыбнулся Петрович. — Нас-то уже откормили.

Он погладил себя по животу.

Я покосился на сковороду, с которой он ел мои блины.

— Не стесняйся, — повторил я, — Ешь впрок.

— Не посрамлю господина, который показывает пример богатырского аппетита, — хохотнул старик и перехватил у подбежавшего Игоши тарелку с бужениной.

Игоша рванул обратно и вернулся с новой порцией. За ним вошла пожилая женщина в платке, неся глиняный горшок, от которого шел густой мясной запах.

— Кушайте, ваше благородие, кушайте, — заулыбалась она, ставя горшок на стол. — Щи со свининой, сама варила. Вы нас от беды спасли!

Я кивнул, она поклонилась и вышла.

— Еще десятник виконта приезжал, — добавил Петрович, когда дверь закрылась. — Справлялся о вашем здоровье. Потом целителя привез.

Я замер с ложкой у рта.

— Целителя? — удивился я.

— Ага. Молодой такой, с редким Даром. Мази какие-то на вас наложил. Сказал, виконт велел не жалеть ничего для благородного охотника.

Вот оно что… Я отложил ложку и прислушался к себе. Руны на месте, каналы чистые, но ощущение было такое, что кто-то копался внутри, пока я был без сознания.

Эх… Благие намерения, да руки из задницы! Целитель явно к моему лечению подошел со всей душой и выложился как следует. Вот только своим Даром мешал мне самому наводить порядок в теле. Его энергия вступала в конфликт с моей, не давая Рунам работать в полную силу.

А эти его лекарства⁈ Дрянь! Новый мир утратил слишком много знаний о настоящей лекарской алхимии.

Но сейчас все в порядке. В полу бредовом состоянии я таки вывел себе Руну Фильтрации, Руну Регенерации, а затем объединил их в сложносоставную Руну Восстановления. И пусть все Руны сейчас самого начального уровня, с «помощью» виконтского целителя они отлично справились.

Я еще раз прислушался к своему телу и мысленно усмехнулась — Руна Фильтрации в самом деле посчитала Дар целителя за яд. Но, что важнее, она не обратила внимания на мази. Не в том плане, что они хороши… А в том, что для Руны эта бесполезная жижа была сродни обычной грязи.

— Виконт еще что-нибудь передавал? — спросил я, возвращаясь к еде.

— Просил пожаловать к нему за наградой, когда оклемаетесь.

Награда? Ну, контракт-то я не выполнил… Вожак стаи ушел, гнездо не зачищено. С другой стороны, я уничтожил диверсантов, а до этого большую часть монстров. К тому же земли виконта защитил, чему он явно рад.

Вот только мне самому необходимо выполнить этот контракт. Мне нужен труп Вожака.

Я доел щи и вытер рот тыльной стороной ладони.

— Готовьтесь, ребята, мы скоро выдвигаемся.

Петрович с Игошей переглянулись.

— Куда, ваше благородие? — осторожно спросил старый. — Судя по вашему горящему взгляду, не за наградой.

— Пойдем заканчивать начатое, — я размял шею. — Вожак еще жив.

— Но вы только на ноги встали! — всплеснул коротенькими ручонками Игоша.

— К ночи разомнусь, — улыбнулся я и повернулся к Петровичу. — Найди самую подробную карту окрестностей, какая только найдется у местных. К утру мы непременно отыщем и прикончим эту трусливую тварь.