Первый среди равных

Глава 11

Императорский дворец располагался на возвышенности и своим видом, словно обозревал окрестности, величественно возвышаясь над остальными строениями.

Его Величество Император Кантории Странис Первый с утра был не в духе, предвкушая скучный день. После завтрака ожидался доклад военных о событиях на фронтах, а сразу после, предстояло окунуться в разбор жалоб между дворянами по крови. Порядок разбора лично Императором жалоб между дворянами по крови введён с незапамятных времён, когда этих самых дворян и десятка не набиралось, а сейчас, ныне царствующей особе, приходилось раз в месяц выделять почти целый день на урегулирование споров между ними. Ладно бы в спорах было что интересное, а то одно и то же: кусок земли прихватил сосед, не поделили место на обеде, карету одного энца к себе во двор не пропустил другой энц и, видите ли, пришлось идти ножками к дому целому дворянину по крови.

Император тяжело вздохнул, потягиваясь в кровати. Взойдя на трон после скоропостижной смерти своего брата Прасла Третьего, Странис окунулся с головой в дела Империи, но политические, экономические проблемы государства ему быстро наскучили, а ещё эта война с Сенарской Империей подорвала и без того шаткий авторитет Императора. Упорно ходили слухи, что по его приказу отравлен родной брат.

Существовала только одна отрада — это две дочери, с которыми Император больше проводил времени, чем исполнял обязанности венценосной особы.

Супруга Императора оказалась более приспособленной к дворцовой жизни: плела интриги, ссорила, мирила разные семьи. И её нисколько не смущало, что согласно Закону о Престолонаследии, ни ей, ни одной из дочерей не светит занять место на Императорском престоле, а наследника мужского пола зачать и родить она уже не могла, что удручало и без того натянутые отношения между венценосными супругами.

– Завтрак готов! – возвестил старший слуга.

– Хорошо, Манэс. Скоро буду.

– Ваша жена изъявила желание присутствовать. Поставить второй набор приборов?

– Да, позволяю, – ответил Император, облачаясь к выходу на завтрак…

– Любимый супруг, – в лёгком книксене, приветствовала эну Доанна вошедшего Императора.

По внешнему виду, если не знать, кто склонился в поклоне перед Императором, можно предположить, что перед Его Величеством одна из многочисленных служанок ожидает распоряжений. Ни блеск, ни роскошь одеяния, ни многочисленные драгоценности, не исправляют ни фигуру, ни лицо, утратившее утончённость.

«Как постарела… — констатировал для себя факт Император, – а старше всего на четыре года».

Каких-то пятнадцать лет назад эта разница в возрасте казалась несущественной. Они оба были молоды и красивы. Великолепный ум, острый язык и… признаться честно, неприступное высокомерие пленило наследника Императорского трона.

Стоя пятым в очереди на Императорский престол, Странис и не помышлял о том времени, что вдруг предстоит исполнить долг — стать Императором. Но во время охоты, не оставив законных наследников, погиб средний брат. Потом, всего за пять лет один за другим от неизвестной болезни умерли сыновья царствующего Императора. В живых осталась только дочь — эну Линесса. И Странис оказался первым в очереди престолонаследования.

Смерть детей, супруги, подорвало здоровье Императора Дамира Второго и тот слёг. Мучаясь в бреду, старший брат звал то любимую супругу, то почивших детей. И, видя слабость Императора, внешние враги проснулись. Шедшая с переменным успехом война с Сенарской Империей продолжается шестой год. Силы обеих сторон на пределе, но конца в затянувшемся конфликте так и не видно.

– Вы хотели видеть меня, эну Доанна?

– Да, мой супруг, – усаживаясь напротив за длинным, сервированным на две персоны столом, ответила эну Доанна.

Завтрак начался молча, но когда подали десерт, Доанна оживилась.

– Мой Император… — Доанна знала, что обращение «Мой Император» раздражает венценосного супруга, но именно так начала разговор, чтобы с первой секунды вывести супруга из равновесия. Зная его вспыльчивость и неумение признавать свои ошибки, надеялась подтолкнуть к принятию нужного ей решения, – на прошлом приёме, устроенном в честь…

– Эну Доанна… — официальным обращением к дворянину женского пола, прервал Странис речь супруги, – у меня намечена важная встреча, изъясняйтесь короче.

– Именно так, мой Император. На прошлом приёме ваша племянница флиртовала с тремя молодыми офицерами, а с одним из них покинула приём. А буквально позавчера мне стало известно, что в её резиденции проводился страшный обряд с жертвоприношением и оргией. Такое поведение не подобает представителю высшего сословия, а тем более Императорских кровей…

– Ты опять за своё?! Эну Линесса вправе поступать так, как ей вздумается. Придёт время, выйдет замуж и остепенится. А про «оргию» мне уже докладывали. Ничего предосудительного там не было. Заезжий скульптор ваяет воплощение любви и проводил отбор натурщиц. И, насколько я знаю, ты сама этого скульптора пригласила в столицу.

– Мой Император! Ей скоро исполнится двадцать один год и я, только из чистых побуждений, могла бы подыскать ей хорошую партию, – словно не замечая укола в свою сторону, парировала эну Доанна.

– И отправить её куда-нибудь подальше из столицы. Скажи, зачем? Если не удалось вынести эну Линессу на Императорский суд, распуская слухи, позоря её имя… Думаешь, не знаю, кто строит интриги? Я — Император и знаю всё, что происходит в границах моей Империи!!! Я не могу понять, зачем тебе всё это? Она не соперница ни тебе, ни нашим дочерям. Выйдет замуж и остепенится, а неволить её не буду. Достигнет совершеннолетия и выберет себе супруга из благородного рода, или на кого сердце укажет.

– Но мой Император! Она же…

– Хватит! – вставая из-за стола, отрезал Император. – Разговор окончен! Будет так, как я сказал!

Настроение Императора вконец испортилось. Разгорячённый он удалился в малый зал приёмов, где ожидали офицеры Генерального штаба с докладом.

Доанна ухмыльнулась, присев в прощальном книксене. Терпя охлаждение в отношениях, косые взгляды, шушукающиеся разговоры придворных, у неё обострилось честолюбие и жажда стать «Первой». Пусть не единственной, но первой женщиной, взошедшей на престол Канторийской Империи. Сколько ночей провела она в терзаниях, в мучительном обдумывании своего замысла и находила главную виновницу и преграду на своём пути — дочь предшествующего Императора. Она, в случае изменения Закона о Престолонаследии, стояла бы на первом месте, а не супруга действующего Императора, но нет непреодолимых задач. Верные соратники отобраны, нужные люди подкуплены, а кто, узнав не согласился — мертвы. Оставалось дело за малым — венценосный супруг.

Император страдал головными бо́лями, и лучшие местные лекари ничего не могли сделать. Пичкали Императора микстурами, порошками, советовали больше бывать на свежем воздухе. Среди допущенных к телу Императора, отыскался любящий золото врачеватель и, выстраданный долгими ночами план, начал принимать реальные очертания. В приватном разговоре светила местной медицины давал от силы три-четыре года и то, не точно. Времени достаточно и одновременно — мало. Ей оставалось изредка, ненавязчиво выводить своего супруга из себя, стимулируя развитие болезни и, соответственно, увеличение доз приёма лекарств.

– Император. Офицеры собрались, приглашать?

От услужливого голоса дворецкого Император встрепенулся.

«Опять провал в памяти. Не помню, как пришёл», – подумал Император, располагаясь во главе массивного стола.

– Ваше Величество…

– Ваше Величество…

В малый зал приёмов, с церемониальным поклоном, входил высший офицерский состав армии. Странис Первый в ответ кивнул, приветствуя собравшихся.

– Приступайте, господа. Энц Вансис, прошу.

Немолодой, в сединах офицер с маршальскими эполетами подошёл к столу, где помощники успели расставить в нужном порядке фигурки, каждая из которых обозначала подразделение равное по численности дивизии. В армии Канторийской Империи повелось вести расчёты исходя из штата дивизии, равного двадцати пяти тысячам солдат. Это и упрощало статистический учёт и не требовало оперировать большими числами. Тем более, что весь штат армии составлял сорок четыре дивизии. Был ещё флот, как раз сто тысяч человек, но из-за малочисленности его обычно считали вместе с сухопутными войсками.

– Ваше Величество. За прошедшую неделю ситуация на фронте кардинально не поменялась. Противник, преодолевая сопротивление, с большими потерями, медленно продвигается внутрь Империи. На центральном и восточном направлении наметились стабилизация обстановки. Армии под командованием энц Тимса, удаётся сдерживать натиск и удерживать важный транспортный узел — порт Занусса…

Император с интересом слушал пояснения офицера, задавал уточняющие вопросы, но как только маршал принялся сыпать военной терминологией, беседа ему наскучила. Из ответов стало понятно, что в ближайшее время Столице Империи — Тиносване ничего не угрожает. На центральном направлении Сенарцы ослабили натиск и сосредотачивают силы на южном направлении, что с одной стороны хорошо — какое-то время Тиносванна окажется в безопасности, но с другой стороны — близится зима, а склады и амбары заполнены только наполовину. Если сенарцам удастся захватить Мартисанск, то всей Империи придётся туго.

– Как думаете, сенарцы смогут захватить южные районы?

Вопрос повис в воздухе. Офицеры переглянулись.

– Ваше Величество уже задавало этот вопрос, – тихо, на ухо, произнёс дворецкий.

– Я помню, что второй раз спрашиваю и хочу убедиться, что мнение офицеров не изменилось, – нарочито громко, ответил Странис Первый.

У него сильно разболелась голова, но прерывать встречу не стал. Такое бывало уже не раз. И сейчас он подумал, что перетерпит, а потом вызовет лекарей, они дадут свои снадобья и станет легче…

– Что случилось? – открыв глаза, произнёс Странис Первый.

– Император очнулся! – послышалось в ответ.

Странис Первый лежал в постели, укрытый одеялом, но его тело бил озноб, а во рту пересохло.

– Ваше Величество, вы упали в обморок, – говорил верный слуга, – вас перенесли в ваши покои и вызвали лекарей.

– Что со мной? Холодно, растопите печь, – в полубреду говорил Странис Первый.

– Лихорадка, коллеги. Без сомнения это лихорадка.

– Что предлагаете? Отвар цветков испуми или порошок мресса?

В спальне Императора собрался консилиум врачей. Каждый из придворных лекарей подходил к мечущемуся в бреду Императору, пытался задавать вопросы, ощупывал пульс, трогал лоб и с важным видом уступал место следующему.

– Что ж. Могу с уверенностью заявить, что это инвирская лихорадка, – к группе врачей подошёл очередной светила медицины.

– Извольте, сударь, при инвирской лихорадке проявляется кровотечение носом. Это лихорадка Юртиса. Если вы знакомы с его трудами, то…

За дверями послышался шум и разговор смолк.

– Кто там? Никого посторонних, в том числе родственников не пускать! Мы пока не определили, что это за болезнь! – возмутился старший лекарь Императора. Он, в силу своих обязанностей, обладал большой властью, но был очень стар. Имея немалый практический опыт, с детства наблюдал будущего Императора и был в курсе, считай всего, что происходит во дворце.

Шум за дверью прекратился.

– Коллеги, предлагаю сначала снизить температуру. Смотрите, Император дрожит от холода, хотя укрыт пятью одеялами и в комнате жара, что дышать трудно. Так что настойка из стебля вернеги с обильным питьём. Бульон…

– Позвольте не согласиться, какой бульон? Ему надо выпустить дурную кровь. Вены вздулись от чрезмерного её количества…

Спор продолжался и никто не заметил, что из помещения вышел один из приглашённых лекарей.

Незапоминающееся лицо, средней длины волосы, средний по величине нос, средние по размеру уши. Никаких излишеств в одежде, всё тёмное, невзрачное. Вполне такой средний человек, на которого взглянешь и не запомнишь. Он шёл по длинному коридору в противоположное крыло дворца. Его раздражало, что на пути постоянно встречались или слуги, или придворные. И каждый пытался задать один и тот же вопрос о здоровье Императора.

Ингар Симиони, а именно он шёл по коридору, на вопросы или презрительно отворачивался, или делал задумчивый вид и проходил мимо, притворяясь, что не расслышал.

– Ингар! – он узнал властный и одновременно ядовито-льстивый голос.

– Слушаю, эну Доанна.

– Ты говорил, что у меня есть ещё полгода!

– Тише! Не кричите. Договорённость в силе. У вас есть примерно полгода на то, что вы задумали и в этом я своё слово сдержу — Император будет жить.

– Но ты не знаешь местных законов. В случае невозможности Императора исполнять свои полномочия — назначается Совет из пяти человек…

– Разве плохо? Введите туда своих людей и как раз они изменят порядок престолонаследования. Других кандидатов, как понимаю, нет?!

– Хитёр! – тихо пробормотала эну Доанна.

– И не забудьте передать мне причитающуюся плату за этот месяц. Поиздержался сильно. Снадобья дороги, знаете ли. И позвольте откланяться, дела…

Ингар вышел из дворца, дождался кареты, уселся и только потом расслабился. Его личное эго ликовало! «Удалось! Получилось!» – кричал внутренний голос. Нищета, непризнание, а местами и угрозы теперь точно останутся в прошлом.

Симиони — незаконнорожденный сын мелкого мещанина. Отец, чтобы не навлекать лишний раз внимание влиятельных особ, всё-таки рождение детей без официального оформления брака, без благословления родителей, не принималось обществом. По совершеннолетию, отправил своего отпрыска за границу, обучаться наукам. За обучение платил исправно, но юноша рос бунтарём. Учение точным наукам давалось ему тяжело и он, вместо того, чтобы проводить время в университете постигая науку инженери́и, в тайне от отца погрузился в изучение медицины, что было престижней, но одновременно и дороже. Денег едва хватало на оплату обучения, и он в юности познал все тяготы нищеты. Ночевал в лаборатории при университете, питался через день, мыл полы, убирал. Воровал, продавал дорогие ингредиенты, составлял снадобья, выдавая их за панацею от всех болезней пока не подвернулось интересное предложение — составить медленно действующий яд. Только на третий год ему удалось создать то, что попросил заказчик: без цвета, запаха, без внешних признаков применения, медленно действующий яд. Хватало одного, максимум двух доз препарата и приговорённый к смерти медленно умирал, по внешним признакам страдая в лихорадке, изредка приходя в сознание.

Труды его оценили. В определённых кругах он завоевал авторитет, но попал под пристальный присмотр сильных мира сего.

Умер отец и ему пришлось возвратиться на родину. К нежданной радости незаконнорожденного отпрыска, его упомянули в завещании. Мизерная сумма без земли, но главное — титул! Нет, не дворянина, но мещанина, открывал большие возможности. Тем более, скитаться по заморским землям становилось всё труднее и труднее — за ним началась охота. А так, сменив имя, он стал Ингаром Симиони — окончившим престижный медицинский университет.

Для него оставалось загадкой, как о его тёмных делах узнали на Родине?

В тот день, к неизвестному лекарю из провинции, явилась процессия. Тяжёлый разговор: шантаж, угрозы, хорошо, что обошлось без пыток, но Ингару сделали предложение, от которого он не смог отказаться. А как тут откажешься? Или на виселицу, или стать исполнителем воли пусть не первого, но немаловажного лица государства.

Приглашения во дворец долго ждать не пришлось. Используя полученные за границей знания, всё-таки не только ядами занимался во время учёбы, он завоевал авторитет. Знали бы его учителя, что для ослабления головных болей он использовал галлюциногенные, сильнодействующие наркотические препараты, вытяжки из ядовитых грибов. Но знания по курсу анестезии он использовал неплохо, главное — результат, чем заслужил доверие самого Императора. Теперь оставалось поддерживать галлюциногенный бред венценосной особы, чтобы течение заболевания выглядело естественно и не вызывало подозрений.