Первый среди равных

Глава 15

С прибытием в станицу Прочноокскую гарнизона, под командованием полковника Мигнеса, дни потянулись размеренно и однообразно. Противник отступил, и преследовать его не стали. Всё-таки погода вносит свои особенности в военное дело. Зарядившие на пару дней дожди привели дороги в полную негодность. Местные старожилы говорили, что не припомнят случая, когда так рано началась осенняя распутица, а впереди ещё зима, а на юге Империи она сводится к сильному ветру и дождям. Всё-таки климат отличается от центральной части, но на подводах, а тем более пешим маршем проходить расстояния, которые механизированная армия преодолевает за какие-нибудь пять часов, становилось невыполнимой задачей.

В командовании гарнизона всё более утверждался план: если противник не предпримет никаких активных действий и не поступит приказа сменить дислокацию, то гарнизон в полном составе останется на зимних квартирах именно в станице Прочноокской. В пользу такого решения говорило местоположение станицы: слева и справа — непроходимые леса, болота. Оставшаяся единственная дорога проходила через станицу и вела дальше вглубь южных территорий Империи. Именно её и планировал охранять расположившийся на зимних квартирах гарнизон.

Благодаря удачному расположению организовать обеспечение расквартированных солдат продовольствием, зимним обмундированием, планировали своими силами со складов Сантории, что значительно упрощало снабжение и нелёгкую работу тыловых служб…

После короткого разговора с полковником, Валео вручили наградное оружие: длинный прямой клинок с гравировкой, похожий на укороченный до двадцати сантиметров меч и присвоили чин «лейб-сержант», назначив командиром отделения. Отказываться от подарка, а тем более от повышения Валео не стал.

«Наградили оружием, присвоили чин — хорошо. К ордену представили, совсем отлично! Теперь уж точно вопросов не возникнет, откуда я такой-растакой взялся. Только почему-то в какой-то неправильный мир я попал. Сколько читал, сколько фильмов смотрел про попаданцев, но… где магия?! Где супер умения и супер возможности?! Обычное средневековье, ни тебе проявлений боевой магии, ни лечебной. Сколько раз присматривался к работе местных лекарей, так ничего необычного не заметил. Снадобья, отвары, примочки, микстуры. Тут даже о растворе бриллиантового зелёного не знают! Хотя о способах перегонки, о спирте и его обеззараживающем свойстве осведомлены и активно используют. Одним словом — средневековье», – думал Валео всю следующую неделю, приступив к обязанностям командира отделения.

После памятного боя в рядах гвардии осталось едва половина состава, а пополнения, а тем более, отправлять гвардейскую роту в тыл для переформирования, никто не собирался. Каких трудов, едва вставшему на ноги капитану Нетрису, стоило убедить полковника пополнить ряды гвардии из числа солдат гарнизона, знает только он. Но с началом новой недели, Валео поручили отобрать двадцать солдат для пополнения и без того скудного числа гвардейцев. Солдаты, видя, как после одного боя в строю гвардии остались единицы не желали менять устоявшийся уклад и, во время организованного Валентином отбора, специально показывали результаты, как по стрельбе, так и по физической подготовке, явно ниже своих возможностей.

– Господин лейтенант, разрешите? – закончив очередной этап отбора, Валео подошёл к офицеру.

– Говори, лейб-сержант. Вижу, твои старания проходят даром. За пять дней всего трое изъявили желание вступить в гвардию.

– Вы правы, именно об этом я и хотел с вами поговорить. Эти трое, точнее двое из них, как раз те два брата: Сентр и Вентр, проходившие испытание вместе со мной. Третий — их знакомец. Остальные… — тут Валео запнулся, размышляя, стоит ли говорить, что не желают солдаты идти в гвардию. Опытным взглядом он замечал, как во время прохождения испытаний, рекомендованные непосредственными командирами солдаты, промахивались, падали, оставались лежать, симулируя травмы.

– Что остальные?

– Остальные… подготовка хромает, – выпалил Валентин, но тут же продолжил, – господин офицер, как заметил, для прохождения испытаний командиры направляют или совсем молодых, или пожилых вояк, а тех, кто хоть как-то показал себя в бою, не желают отдавать в другое подразделение. Если возможно, киньте клич, что идёт набор в гвардию.

– Думаешь, этого не делали? Сколько раз объявляли по гарнизону набор в гвардейскую роту, но всё безрезультатно. Только из новобранцев и набираем пополнение, хотя и жалование в гвардии выше, и питание, но боятся. Кто хочет рисковать каждый бой своей жизнью? Гвардия она на то и гвардия, что выполняет самые трудные и важные приказы… — офицер распалялся, словно произносил речь перед строем новобранцев.

«Вот тебе и отличия, – думал Валентин. У нас, считай все поголовно, хотят служить или в ВДВ, или в морской пехоте, или, по крайней мере, как минимум в спецназе. А тут… Плотный строй: первая шеренга, вторая, третья. Если повезёт, то останешься жив. И зачем заниматься личной подготовкой, метко стрелять, тренировать выносливость? Стоя в плотном строю, паля не в цель, а по направлению, хоть кто-то, но попадёт в противника. Понятно, точность и дальность стрельбы оружия оставляет желать лучшего. Чтобы с пары сотен шагов попасть в мишень надо очень и очень постараться. Но с другой стороны, в этом мире подтверждается вывод одного из американских генералов, что девяносто восемь процентов призванных в армию не способны убивать. М-да. И как найти эти два процента, способных решать судьбу боя?».

– Всё, лейб-сержант, иди! Исполняй приказ, – отрезвил прозвучавший над ухом приказ офицера и Валео, в раздумьях, вернулся на импровизированную спортивную площадку.

«Что такого придумать, чтобы если не каждый, то хотя бы десятая часть личного состава возжелала служить именно в гвардии? – думал Валео, смотря, как готовится очередная группа к прохождению испытаний. – Улучшенный паёк и повышенное жалование не прельщают к совершению подвигов. Тогда будем исходить от противного: кто служит в армии? Понятно, что в основном крестьяне, мелкие торговцы, а среди офицеров… Хотя, зачем их брать в расчёт. У них свои соображения — получить титул, землю, может ещё что, а основная масса — крестьяне. Что для них самое важное? Вряд ли у кого из них есть своя семья, если только братья, сёстры, родители. Не думаю, что благодарственное письмо на родину или награда воодушевит на подвиги. Что ещё можно придумать?..».

– Господин лейб-сержант, разрешите спросить, – к Валентину подошёл третий, вместе с братьями зачисленный в гвардию. Его имя Валентин пока не запомнил.

– Если вопросы по размещению, то тебе к лейб-старшине. Я не знаю, в какое подразделение тебя зачислят.

– Благодарю, уже разместился. Я по другому вопросу: хотел спросить, когда оказия в Санторию пойдёт, мне бы посылку передать.

– Посылку? – мысли Валентина лихорадочно заработали, но так и не могли ухватить витавшее в воздухе единственно верное решение.

– Так точно! – широко улыбаясь, ответил новоиспечённый гвардеец, – у меня родня по соседству с Санторией обитает, хотел передать им часть жалования.

– По поводу жалования не беспокойся. Можешь пойти к штатному писарю, и он оформит регулярные отчисления.

Тут гвардеец смутился и нехотя добавил:

– Мне братья сказали, что можно посылку передать. Я чуть-чуть сахар сэкономил, пяток иголок смастерил и ещё мелочь всякая, которая в деревне пригодится.

«Эврика!» – чуть не воскликнул Валентин, найдя нужную струнку, на которой можно сыграть, привлекая бойцов в ряды гвардии.

В абсолютном большинстве среди рядовых — деревенские, а что в деревне ценится, кроме работящих рук? Всякая мелочь: как нитки, иголки, хороший нож и всякие полезные вещи, которые можно если не получить на службе, так добыть в бою в качестве трофеев. А если позволить официально гвардейцам отправлять, хотя бы раз в месяц, добытые трофеи домой, то от желающих служить именно в гвардии отбоя не будет.

Помнится и в годы Великой Отечественной войны практиковались посылки домой. Слали разное, конечно, существовали ограничения и по весу, и по количеству посылок в месяц, не говоря о том, что можно было отсылать домой, а что нет, но какой стимул был у бойцов воевать в первых рядах и добывать трофеи. Главное, тут палку не перегнуть.

– Хорошо, готовь посылку. Я согласую вопрос и, думаю, разрешат, – решительно ответил Валентин, выстраивая в голове аргументы для предстоящего разговора с офицером.

Через голову непосредственного командира Валентин прыгать не стал, а обратился к лейтенанту. Тот, к его удивлению, не выслушав, отправил напрямую к капитану Нетрису.

– …говоришь, разрешить посылки отправлять домой? – хмурился капитан, так и не понимая суть предложения. Разговор заходил в тупик. Офицер не понимал, зачем какие-то посылки, если величайшим повелением самого Императора позволено служивым людям, отправлять жалование. Пришлось долго и упорно объяснять, что не только в жаловании дело. Для деревенских, кстати, в основном неграмотных, отправить домой письмо с рассказами о героических подвигах, подкреплённых боевыми трофеями, являлось великолепным доказательством того, что их земляк жив, воюет, не срамя родню, да и в прибыли остаётся, а что отправляют жалование, так и после смерти солдата родственникам полагался небольшой пенсион. И не определить, это сам солдат по своей воле расстаётся с честно заслуженным жалованием или это является заботой Империи.

– Хорошо. Уговорил. Отдам приказ ординарцу. Пусть составляет письма… хотя, нет. У него итак много забот. Этим займутся командиры взводов.

Решение капитана рядовые гвардейцы восприняли воодушевлённо, но младшие офицеры настороженно. Всякая новая работа, а тем более спущенная сверху, создаёт больше проблем, внося суматоху в размеренный ритм военной жизни. Теперь оставалось дело за малым, чтобы эта весть разнеслась по гарнизону не с официальным приказом, а тихо, шёпотом, передаваясь из уст в уста, с каждым разом обрастая новыми подробностями и невероятными измышлениями, а уж факты не заставили себя долго ждать…

Полученный приказ о проведении разведки дороги, по которой ушли войска противника, поставил в тупик Валентина. Сколько времени прошло? Неделя? Две? Что нужно разведывать? Тут и дожди зарядили, но приказы не обсуждаются. К выходу готовились не долго. Днём поступил приказ, а вечером, перед заходом солнца, кстати, Валентин так и не удосужился понять, как называют местное светило и для себя продолжал именовать его «солнцем». В языке аборигенов понятия «светило», как «солнце» не существовало. Его именовали просто: «яркая звезда». Изредка Валентин задумывался, откуда у аборигенов такие познания в астрономии, если поняли, что действительно это звезда, только самая близкая и соответственно самая яркая на небосклоне…

Валентин шёл в ядре группы, обдумывая, правильно ли поступил, взяв в первый боевой выход новобранцев и ничего удивительного в том, что они поступили в его распоряжение, не было.

Два брата: Сентр и Вентр сами напросились к Валентину в подчинение, а когда их просьбу удовлетворили, оба оказались несказанно рады. Ох, и наслушался Валентин рассказов от разговорчивых братьев и, что плохо кормят, и все дни только и знай, что ходи по плацу, и много чего иного интересного рассказали словоохотливые братья. Их, оказывается, сразу определили в шеренгу первого строя, что было, скажем мягко, не совсем обычное дело. В первую шеренгу обычно ставили или провинившихся, чтобы те не струсили и не убежали, сломав строй, или самых стойких. Но ни к тем, ни к другим причислить братьев не поднималась рука. Без боевого опыта, оба жизнерадостные, улыбчивые. Всё время подшучивали друг над другом, но что заметил Валентин, к службе относились добросовестно. Большое впечатление произвело на него, что после злополучного неудачного падения братья отказались расставаться. К счастью, травма оказалась несерьёзной, и Вентр через пару дней вернулся строй. Их просьбы снова пройти испытание и попасть в гвардию, игнорировались, но когда по гарнизону прозвучал приказ о наборе, они настояли на своём и с блеском прошли испытание, и добились своего — стали гвардейцами.

Тяга братьев к службе оказалась прозаична. Закончив служить, их дед поселился в непримечательном селении Занинса. Обзавёлся семьёй, у него родился сын, а через годы родились внуки близнецы. Долгими зимними ночами, когда работы на земле нет, они любили слушать его рассказы. Неудивительно, что детская фантазия рисовала его героем, и братья хотели стать похожими на деда, а братское соперничество подстёгивало их стремление…

Авангард пода́л условный сигнал остановиться. Падать в непролазную грязь никто не стал, но затаились, слившись с наступившей темнотой. Выждав несколько минут, Валентин выдвинулся вперёд, узнать причину сигнала тревоги.

– Командир, слышите, дымом тянет, – доложил гвардеец.

Валентин принюхался и с трудом различил едва слышимый запах горенья.

– Кашу готовят, – продолжал гвардеец, – лук подгорел, вот и вонь стоит.

Валентин вновь вдохнул, но ничего нового не услышал.

«Ну и нюх у него!» – подумал Валентин и сориентировался, откуда тянет ветер. Внимательнее всмотрелся в гущу леса. Ни проблеска, ни мерцания огня — кромешная тьма и тихо. Слышно, как трутся друг о друга верхушки деревьев.

– Не ошибся?

– Обижаете, командир. Я до поступления на службу с десяти лет поварёнком бегал. Что-что, а научили где по запаху, где на глаз определять готово блюдо или нет. А тут… усы в залог ставлю! Что готовят на костре, в большом чане, но вместо того, чтобы дождаться, пока каша дойдёт до половины готовности, сразу добавили лук, вот он и пригорел. Открытый огонь дело такое, за ним следить надо. Температуру поддерживать, не давать слишком разгораться, не давать затухать, а ещё посуда…

– Стоп! Потом расскажешь, – остановил Валентин гвардейца. – Может из села запах учуял?

– До села часа четыре идти. В лесу готовят.

«Охотники? – закралась мысль. – Но надо проверить. Как раз расспросим, что делается в округе».

– Идём тихо. Когда заметим кашеваров, не раскрываем себя. Сначала посмотрим, послушаем, кто это, – инструктировал гвардейцев, готовя к прочёсыванию леса.

С направлением движения определились быстро. Тот же нюхач с запоминающим именем Занар с уверенностью указал направление, куда необходимо идти. Выстроились в шеренгу на расстоянии видимости и не торопясь пошли. Сотни через две шагов замелькал тусклый отблеск костра, и запах приготовленной пищи стал очевидным. Пройдя метров пятьдесят, обнаружилась небольшая поляна.

– Что-то на охотников не похоже, – шёпотом произнёс Занар, – костёр развели в яме. Шалаш. Вон, слева у дерева. Сразу не приметишь, если не знаешь, что искать. И народа для охотников слишком много. Обычно ходят парами, изредка тройками. Огонь разводят по-другому, чтобы ночью зверей отпугивать, а тут, наоборот, стараются остаться незамеченными.

«Враг? Но, как? Кто? Отстали, заблудились? И ходят по лесу ища дорогу к своим, стараясь никому на глаза не попадаться? Сколько их? Судя по котелку, готовят человек на десять или двенадцать, не меньше», – размышлял Валентин, вглядываясь в слабо освещённую поляну, как слева невдалеке прозвучал истошный вскрик, и ожили тени на поляне.