Первый среди равных

Глава 23

«При отсутствии ориентиров, человек неосознанно забирает против часовой стрелки. Это связано с вращением Земли, а не от того, что у правшей, обычно, левая нога чуть короче», – вспомнились слова офицера по специальной подготовке. И чем мне эти знания сейчас могут помочь?! В какую сторону вращается эта планета, я не знаю. Информация по этому вопросу отсутствует полностью. Может, в университетах и преподают астрономию как науку, изучающую расположение, движение небесных тел, а может, до сих пор считают, что планета плоская…

Я на слух преследовал оторвавшегося от меня генерала. Везло, что он вместо того, чтобы затаиться, кинуть в противоположную сторону какую-нибудь ветку, создать негромкий шум, упрямо бежал прямо, не разбирая дороги.

Начинало светать. По моим расчётам мы, хоть и плутая, прошли почти весь путь и оставались считанные километры до выхода к дороге. Пришлось ускориться. Догоняя убегавшего генерала никогда б не подумал, что облачённый властью, привыкший к определённому уровню роскоши, создаст мне столько проблем. Именно его я считал самым слабым из всей группы, но оказалось — ошибся. Генерал бежал, словно вепрь, не разбирая дороги. Откуда только взялась такая выносливость?! При движении в лесу скорость передвижения падает до полутора-двух километров в час, а я, с трудом поспевая за генералом, нёсся со скоростью не меньше чем четыре километра в час. Такой темп передвижения я выдерживал с трудом, но я молод, имеется кое-какая физическая подготовка, да и инопланетные подарки позволяли держать темп, а вот генерал — монстр какой-то!.. Вдруг впереди всё стихло.

«Неужели выбрался на дорогу?! Если так, то я его точно не догоню. По ней как раз должны проходить основные части и выскакивать — это нарваться на врага и пусть они не сразу поймут об этом, но потом мне не уйти».

Остановился. Передохнул немного, прислушиваясь, но по лесу разносился только слабый шум от качающихся верхушек деревьев.

«Всё! Упустил! Полночи гнаться и потерять в самом конце пути, когда считай, догнал!» – корил себя, сидя под деревом. От досады, чуть не зарыдал. Когда, казалось, цель близка и остаётся всего лишь шаг… и тут всё потерять. Подобное чувство разочарования я испытал на соревнованиях, когда вот-вот, думал, дожму соперника. Тот дважды побывал в нокдауне… остаются последняя минута третьего раунда, и я… пропускаю прямой в челюсть. Сила удара была невелика, но точному, резкому, хорошо поставленному удару большая сила и не нужна. Во время оглашения победителя, стоял со слезами на глазах в центре ринга. Понимал, что сам виноват, рано праздновал победу, рано расслабился, но тут-то, в чём моя вина? Бежал изо всех сил, не жалея себя. Руки рассечены, лицо исцарапано ветками…

Сзади раздался слабый треск. Обернулся и тут же, пригнувшись, спрятался за деревом. В десятке метров от меня кто-то едва шёл, прихрамывая на одну ногу. Сердце забилось сильнее. Я замер, стараясь определить, кто идёт. Может, это выживший из другого отряда ординарцев, брошенный на произвол судьбы отвлекать отход генерала. Может, это раненый Канториец бредёт, не разбирая дороги, лишь бы выйти из леса, не зная, что дорога, к которой он держит путь, полна врагов.

Затаил дыхание, ожидая, когда неизвестный пройдёт место, где я укрылся и выскочил, напав сзади. В любом случае, либо это Сенарец, либо Канториец, лучше пусть придёт в сознание связанным.

Ударил тычком открытой ладонью по затылку и принял обмякшее тело. Скинул с себя ремень, обмотал руки. Стал развязывать ремень поверженного, чтобы зафиксировать ноги, как лежавший ничком что-то забормотал.

«Хм. Быстро пришёл в себя, хотя я и не хотел калечить, а тем более убивать. Удар произвёл дозировано, но… что он бормочет?»

Перевернул на спину и не сразу узнал искажённое гримасой боли лицо генерала Фок Генса.

– Ты что творишь, солдат?! А ну, развяжи немедленно!!! – бормотал он. Как понял, генерал не видел, кто напал на привале и принял меня за слетевшего с катушек бойца.

– Успокойтесь, господин генерал. Вы взяты в плен гвардейцем Его Величества Императора Страниса Первого лейб-сержантом Валео Мирони. Обещаю, если не вынудите, обращаться с вами с должным почтением.

Повисшая пауза была в лучших традициях Станиславского. Генерал, не отошедший от полученного удара, ещё плохо соображал. Часто моргал, щурился, пытался встать, но нарушенная координация не позволяла подняться на ноги.

– Генерал, вам надо посидеть. Возьмите воды, хлебните.

– Как? Ты же гонец от…

– Я убил одного из солдат, завладел формой и прибыл в расположение, – пояснил, смотря, как от удивления расширяются глаза генерала. Его реакция была мне понятна. Скорее всего, такой ход впервые реализован на этой войне.

– Откуда так хорошо знаешь язык?!

– Обучался, в своё время, – ответил уклончиво, держа открытую фляжку с водой. – Как выбрались из ночной засады?

– Так это твои люди были?! Ты их навёл на нас! – Отвечать не стал, зачем? – …я говорил капитану, что для сопровождения набирать солдат с других отрядов опрометчиво. А он мне, видите ли, людей жалко!

– Вероятно, он своих людей пожалел.

– Какая разница!!!

Смотрел на генерала, произведшего на меня первое впечатление как опытного боевого офицера, кто служит не за деньги, ни за почести, а по зову чести и долгу совести. Но его высказывания о подчинённых стали для меня откровением. Как говорится, смерть одного человека — это трагедия, смерть тысяч — это статистика. Ладно, каждый потом ответит за свершённые поступки…

Связывать ноги не стал. Идти всё-таки далеко, потому что выбрал путь не по дороге, а параллельно ей через лес, чтобы не было видно и слышно, если вдруг генерал изволит чудить, а побега я не боялся.

Немного придя в себя, генерал поведал, что вместо того, чтобы убегать, он спрятался невдалеке в кустах, а шум, за которым я так упорно шёл, издавал какой-то зверь, напролом шедший к своей неведомой цели. Мне несказанно повезло, что генерал вышел именно на меня, а не разминулись где. Он, оказывается, недолго думая, двинулся по уже проторенной дороге. Всё-таки плутать по ночному лесу неприятное занятие, а так, какой-никакой, а путь имеется и в нужном направлении. Он рассчитывал выйти к дороге и встретить основные части, что вполне логично, но на его пути оказался я…

– Гвардеец! – тяжело выдохнул генерал, усаживаясь на пенёк.

– Устал?

– Отпусти меня. Такие великолепные солдаты как ты нужны Его Императорскому Величеству Тонгиссу Второму. Лично я прослежу, чтобы тебе за спасение офицера вручили высшую награду Империи! У тебя будут деньги и почёт. Если захочешь, получишь гражданский чин и станешь сановником.

– А дом на берегу моря?

– И дом! Если захочешь, я свой отдам вместе с прислугой.

– И бочку варенья, и корзину печенья, – прошептал, но генерал меня услышал.

– Зачем варенье? У меня виноградники свои! А винный погреб… все знатные семьи Империи считают хорошим тоном иметь в своих запасниках пару дюжин бутылок вина с моих виноградников!!!

– Тогда почему не сидишь дома, не занимаешься виноградниками, не пьёшь вино в мире и спокойствии?

– Я солдат! Вся моя семья, начиная с прадеда на воинской службе…

– Тогда зачем предлагаешь мне, такому же солдату, дававшему присягу предать своего Императора?! – перебил генерала.

– Но он же…

– Не такой, как ваш? Так посмотри, у меня те же две руки, две ноги, голова, как и у тебя! Да, мы разные, но и одинаковые одновременно. Чем думаешь, Ваш Император лучше нашего? – я не на шутку распалялся, а генерал, видя моё возбуждение, попятился, отползая назад. – Ты и я солдаты. Предложи тебе предать Императора в ту, первую нашу встречу, ты, что бы сделал? Молчишь?! Так ответ очевиден — расстрелял бы…

– Нет. Сначала пытали, потом повесили, – перебил генерал. – Это у Канторийцев расстреливают. У нас вешают.

– Тогда зачем весь этот разговор? Давай, вставай. Пошли. Тут немного осталось. К полудню должны дойти.

– Не дойдём, – ухмыльнулся генерал, – Сантория окружена, по крайне мере, по плану к рассвету этого дня основные части должны быть у её стен.

– Думаешь, меня это остановит?

– Можешь убить меня. Но приказа на отмену штурма я не дам и при первой возможности или сбегу, или…

– Не сбежишь. А это «или» оставь при себе. Когда назначен штурм?

Генерал только отрицательно покачал головой.

– Есть много способов развязать язык: отрезать по фаланге пальцев, вставить раскалённый клинок в… но я обещал, что буду обходиться с почтением. Так что не заставляй меня изменить данное слово.

– С первыми лучами солнца, – быстро заговорил генерал, смотря за тем, как я вынул из ножен клинок. – Если выслана помощь в Прочноокск, то завтра на рассвете она как раз только в это время подойдёт к стенам станицы и со стопроцентной уверенностью не успеет вернуться назад.

«Прочноокск! – озарило меня, – зачем идти в Санторию, если есть дорога соединяющая Санторию и станицу и не та, по которой сейчас стройными рядами идут Сенарцы, а другая, по которой сейчас спешат на помощь наши войска в осаждённый Прочноокск».

– Вставай! Пошли!.. Не туда!

– Сантория в той стороне.

– Мы возвращаемся в Прочноокск…

Полковник Мигнес нервно ходил из стороны в сторону. Вчера утром у стен Прочноокска обосновалась многотысячная армия неприятеля, с ходу попытавшаяся взять укреплённый район. Самоотверженная оборона и вовремя предупредивший разъезд, заметивший приближение передовых частей сделал своё дело, позволил отразить первый натиск. Предпринятые в течение дня атаки также отбиты, но ситуация превращается в катастрофу. Станицу берут в кольцо.

Полковник судорожно ходил, ожидая доклада очередного разведывательного дозора. Если кольцо замкнуто, то остаётся только одно — держаться. Высланные в разные стороны в первые минуты боя гонцы предупредят, что Сенарцы предприняли очередную попытку завладеть югом Империи, но придёт ли к ним помощь — неизвестно. Офицеры Генерального штаба не могли и представить, что летняя кампания настолько затянется. Некоторые части ушли на переформирование и доукомплектование, некоторые расположились на зимних квартирах, а сенарцы, возьми да выступи крупными силами по стратегически важному направлению.

– Господин полковник, разрешите?

– Входи капитан… Да не тяни, докладывай!

– Станица окружена, – подобрался капитан Нетрис, – возможно, кому из гонцов удалось прорваться через кольцо окружения, но быть уверенным в этом я не могу.

– Ординарец! – выкрикнул полковник, а когда в комнату заглянул солдат, приказал, – собери всех офицеров! Капитан, не стой столбом, присаживайся. Скоро утро и сенарцы вновь пойдут в атаку.

– Будем обороняться?

– У тебя другое предложение?

– Нет.

– Так что спрашиваешь очевидное?! Другого выхода у нас нет. Будем надеяться, что хоть кто-то добрался до Сантории. Но рассчитывать на это… Ладно, сейчас соберутся остальные, обсудим план обороны.

– Разрешите, господин полковник?..

В тускло освещённое помещение входили офицеры.

– Итак, все собрались, – убедившись, что присутствуют все командиры, заговорил полковник, – скоро утро. Не надо быть провидцем, чтобы рискнуть предположить о скором начале штурма. Под стенами станицы собрались большие силы. Первый натиск отбили, но разведка докладывает о прибытии подкрепления, хотя, скорее всего, вчера мы отражали атаки лишь передовых частей. Теперь нам предстоит сражаться с основными силами, а их, по скромным подсчётам, не много ни мало — около ста тысяч. Силы не в нашу пользу, но мы будем обороняться, а не атаковать. Капитан, что с фортификационными укреплениями?

– Господин полковник, – поднялся заместитель, – за ночь успели восстановить две трети протяжённости. Южная сторона пострадала сильнее. Её изначально толком и не успели обустроить. Теперь там образовалась брешь, и заделать её не успеем.

– Понятно, – кивнул полковник, – что с ранеными?

– Тяжелораненых немного, – доложил начальник медицинской службы, – всем оказана помощь. Кто может вернуться в строй, вернулись в части. Господин полковник, медикаменты на исходе.

– Знаю. Ничем не могу помочь. Гонцы не вернулись и, сразу скажу, что с большой долей вероятности помощи не будет.

Повисла пауза.

Полковник всматривался в лица своих подчинённых, но ни капли страха в измученных лицах офицеров не заметил.

– Значит, так. План обороны кардинально менять не будем. Гвардия под командованием капитана Нетриса переходит в резерв и под моё прямое командование — это первое. Второе — беречь порох и пули. Ждать, когда враг приблизится и только тогда открывать массированный огонь. Третье — вчера конница противника не принимала участие, так что следует ожидать её появления. Будьте внимательны, мы уже сталкивались с тяжёлыми конниками и били их. Лучшая цель — кони. Они менее защищены и легче попасть. Всадник без коня не так страшен…

Закончив давать указания, полковник распустил офицеров, а сам вышел на свежий воздух. Оставались последние мгновения тишины. Солнце медленно поднималось на небосводе, а дым от прогоревших костров, туманом, стелился по земле, скрывая место предстоящего сражения. Полковник нахмурился. Он ожидал услышать крики команд, ржание лошадей, лязг оружия, но тишину нарушало только пение птиц.

Мигнес поднялся выше на бруствер, но в предрассветной мгле различались только множество едва тлеющих костров.

– Господин полковник, господин полковник, – рядом запыхавшийся стоял капитан Нетрис, – сенарцы ушли!

– Что?!

– Первая линия докладывает, что не видит врага. Ни людей, ни лошадей!!!

– Может, отошли вглубь, спрятались в лесу?

– Я послал проверить.

Мучительно тянулось ожидание. Полковник не находил себе места и не понимал, почему враг, доказавший свою силу, отступил без боя. Следующего натиска оборона могла и не выдержать, помощи ждать не откуда…

– Господин полковник!!! – подбежал ординарец, – с южной стороны по дороге походным маршем движется колонна!!!

– Кто?!

– Неизвестно. Всё в пыли, штандартов не видно!

– Капитан, поднимай своих и… за мной!

То, чего так боялся полковник, случилось! Проклятые сенарцы нашли брешь в обороне и ночью всеми силами обошли станицу и теперь, сосредоточив численное превосходство, пойдут в атаку на самом незащищённом участке обороны. Передислоцировать войска, оголять другие участки полковник не решился и вместе с гвардейцами двигался к образовавшейся бреши.

«Сначала надо точно удостовериться, что на других участках никого нет», – думал полковник, скача к южной оконечности станицы. Его уже обогнали гвардейцы капитана, но и не дело командующего быть впереди своей армии.

– Что там? – не сходя с коня, бросил полковник, вглядываясь, как из-за холма, лавиной, движется целая армия. Предрассветное утро не давало возможности рассмотреть ни форму, ни знаки различия, а поднятая на дороге пыль, затрудняла сосчитать количество. Но что войско значительно превосходит силы обороняющих, сомнений не было. Ручеёк медленно приближающегося пылевого облака растянулся на многие сотни метров, и не было и конца и края тянущейся вереницы спешащих к станице солдат.

– Не разобрать. Далеко ещё, – ответил Нетрис.

– Они идут в походном порядке или я ошибаюсь? – недоумённо спросил полковник, продолжая всматриваться вдаль. При вступлении в бой с марша, движение в походном порядке допустимый вариант, но на месте командующего сенарцами, полковник уже давно бы отдал приказ перестроиться в боевой порядок. Терять время на перестроение, когда до стен предназначенного для штурма населённого пункта остались всего пара сотен метров — преступная халатность.

– Так точно, господин полковник!

– К бою. Огонь не открывать! – скомандовал Мигнес, ожидая очередного подвоха со стороны проклятых сенарцев.

– Вроде наши?! – вдруг раздался радостный вопль одного из бойцов первой линии.