Первый среди равных

Глава 14

Вопреки желаниям, Эну Линесса осталась в столице, но её не допускали не только к Императору, а и запретили бывать в центральном крыле дворца, где в опочивальне продолжал, не вставая с кровати лежать её дядюшка. Со смертью Джессины Бонсы, что сказать — возраст, развели руки знатоки медицины, она практически оказалась изолирована в своих комнатах, изредка выходя на прогулку.

– Эну Линесса, вам помочь?

– Спасибо, Зассина я сама. Думаю пройтись перед обедом.

– Но на улице так холодно! Дождь идёт со снегом! Как же хорошо было в загородной резиденции. Там тепло! И, наверно, никогда не бывает холода. Почему мы так и не уехали? – горничная Зассина примерно одного возраста с эну Линессой. С детства были вместе. Играли, бегали маленькими детьми по замку, делились самыми сокровенными тайнами. И Зассина иногда забывалась, разговаривая с хозяйкой почти на равных. Но эну Линессу пренебрежение этикета не беспокоило. Именно сейчас, когда будущее её самой казалось безутешным, Линесса поняла, что не осталось ни друзей, ни верных людей, способных открыто подставить плечо в наступивших трудных временах.

Больной Император уже месяц не в состоянии вести дела, проводить приёмы и совещания. Лекари почти никого в его покои не допускали. Изредка разрешая приближённым заходить удостовериться, что Император жив.

В это время Эну Доанна развернула бурную деятельность. От имени Императора принимала послов, разрешала накопившиеся дела, чем сыскала недовольство некоторых высших придворных. Но с ними она быстро расправилась, выслав подальше из столицы.

Эну Линесса чувствовала, что надвигаются тяжёлые времена, но ничего поделать не могла. Долгими вечерами она думала, что может и вправду, когда исполнится двадцать один год и она станет совершеннолетней, выйти замуж и уехать из столицы, а может и из страны. Придворные до сих пор предлагали, как им казалось завидные партии замужества, но Линесса знала, точнее, догадывалась, что все кандидаты подобраны именно эну Доанной и ей не хотелось осознавать, что является пешкой в чьей-то игре.

– Эну, мне с вами пойти? – тихо спросила Зассина. По её недовольному лицу читалось, что она не хочет облачаться в зимние одежды и выходить из тёплой опочивальни.

– Нет, Зассина. Останься. Перебери вышивальные принадлежности, переданные уважаемым Гонзой. После обеда будем вышивать. И ещё, всё-таки помоги мне одеться.

Промозглый ветер. Не только мелкие, назойливые ледяные капли дождя, но и пугающая пустота сада удручала. В предобеденное время обычно в саду на прогулке можно встретить много знакомых лиц, остановиться, поговорить, обсудить ничего незначащие дела. Познакомиться с новыми лицами, но сейчас сад опустел. И придворный садовник, ухаживающий за молодыми кустарниками, и слуги, убирающие, вымощенные привезёнными из восточных провинций редкими породами гранита дорожки, спрятались от непогоды.

Эну Линесса уже жалела, что не послушалась советам служанки и наперекор здравому смыслу выбралась на свежий воздух, но такова её суть. Она с детства поступала именно так, как хотела, не зная отказа ни в чём. Будучи единственной дочерью в большой семье, знала, что братья её не выдадут, а суровый для всех отец простит шалости, строго наказав нянькам, чтобы лучше присматривали за молодой эну.

«Эх, папа, папа. Что мне делать, как поступить?! Почему жизнь так несправедлива? Сначала мама, потом братья, потом ты — папа. Я хорошо запомнила твои слова: «Дочь. Тебе никогда не стать Императрицей, но поступай так, чтобы ни я, ни подданные страны не разочаровались в тебе», но что они значат, до сих пор понять не могу».

– Эну Линесса, – резкий голос заставил вздрогнуть, выводя из раздумий, – вы замёрзли?

Это стоял рядом неизвестно откуда появившийся Ингар Симиони. Совсем недавно вокруг, что простирался взгляд, на длинных дорожках сада совсем никого не было. И вот рядом с ней стоит новый старший лекарь, после смерти Джессина Бонса занявший его место. Ходили слухи, что этот Симиони незаконно рожденный одного из высших дворян, но никто так и не смог ни опровергнуть, ни подтвердить эти догадки.

– Нет.

– Советую вам не переохлаждаться. Погода не располагает к длительным прогулкам. Позвольте вас проводить.

– Не стоит, хотя, – тут в голову эну Линессы пришла интересная мысль, если её не допускают в покои Императора, то почему не узнать, как состояние дядюшки у первого лица, кто не понаслышке знает состояние венценосной особы. И не только знает, но и принимает непосредственное участие в лечении Императора. – Проводите. Думаю, вы правы, не стоит перед обедом слишком долго гулять.

– Вы совершенно правы.

– Как здоровье эну Доанны? – издалека начала расспросы Линесса.

– Хорошо.

– Я очень рада, а то стала переживать, что вы, как лекарь, бываете чуть ли не каждый день в покоях моей тётушки. Беспокоилась, что болезнь супруга сказалась и на её здоровье.

– Не беспокойтесь, супруга императора в полном здравии. Она беспокоится о здоровье Императора. Из-за этого у неё развилась бессонница. Но ничего страшного. Душевный разговор, тёплое питьё и всё пройдёт.

– Лучшее лечение для супруги — это известие, что Император выздоровел. Не так ли?

– Несомненно, вы правы. Именно этим, не покладая рук, и занимаемся. Заказали необходимые травы, снадобья и, думаю, Император пойдёт на поправку. Знаете, слишком редкие травы оказались нужны, а отыскать их во время войны оказалось трудной задачей.

– Но выполнимой?

– Выполнимой. Те места, где прорастает необходимый цветок, сейчас занят неприятелем, и запасы редкого ингредиента иссякли. Но скоро его доставят.

– Думаете, мы победим в войне? – как-то неожиданно для себя, перевела разговор Линесса.

– Несомненно, эну Линесса!

– Но я слышала, что дела на юге Империи не так хороши, как хотелось.

– Я не силён в воинском искусстве, но смею заверить, что Империя сильна и одержит столь долгожданную победу.

– Ваши слова обнадёживают, Ингар Симиони. Благодарю, что проводили.

Смешанные чувства от встречи с Императорским лекарем обуревали эну Линессу. Она не знала этого человека только слухи, что ко дворцу его приблизила эну Доанна, что он незаконнорожденный сын, что обучался за границей, но последнее с большой долей вероятности — правда. Знания и умения, позволили относительно молодому мужчине, не достигшему и сорока лет, занять достойное положение в медицинском сообществе. Его профессионализм лекаря, его знания медицинской литературы, признавался всеми, с кем ей удавалось поговорить. Но их встреча Линессу насторожила. Появилось чувство опасности, такое зудящее, неприятное жжение под левой лопаткой и она поспешила в свои апартаменты.

Не успела эну Линесса войти в опочивальню, как её встретила Зассина:

– Госпожа! Приходил слуга эну Доанны. Она просит, чтобы вы отобедали вместе с ней.

Неожиданное предложение супруги Императора Линесса выслушала невозмутимо, словно именно к этому готовило недоброе предчувствие, появившееся после встречи в саду.

Как дядюшка слёг в постель, эну Доанна и эну Линесса не встречались, избегая друг друга. Линесса помнила отношение к себе супруги Императора, её козни и небылицы, распускаемые при дворе. Одна только история с заезжим скульптором чего стоит.

На одном из приёмов, Линессе представили знаменитого скульптора, волею судьбы оказавшегося проездом в Империи и ожидавшем позволения продолжить путешествие, возвращаясь к себе на родину. Война вносила свои особенности. К иностранным гражданам оказывалось пристальное внимание. За их перемещением следили, долго согласовывая маршрут и сроки пребывания. Скульптор действительно оказался знаменит и его имя — Тито, стало нарицательным, означавшим целое течение в искусстве, символизирующее идеальную, до мельчайших деталей, передачу в камне образа человека. Пользуясь случаем, его работы заказывала столичная знать. При встрече, пленённый красотой эну, Тито невзначай пожаловался Линессе об отсутствии подходящей натурщицы для заказанной ему статуи правительницы Вантисы — женщины, согласно древним легендам, обладавшей невиданной красотой и ставшей после смерти воплощением любви.

Лично позировать эну Линесса не собиралась, но предоставила летний загородный дом в распоряжение мэтру Тито и позволила ему отобрать среди служанок и жаждущих позировать претендентку для натуры, от которых отбоя не было. Очень много девушек пожелали стать музой для великого мэтра. Среди них оказались и молодые особы благородных кровей.

Вернувшись в столицу, Эну Линесса не ожидала, что короткое отсутствие при дворе станет предметом пересуд и пошлых слухов, один краше другого, описывающих непотребные оргии, творившиеся в летнем доме. Когда эну Линессу пригласил к себе Император, она чуть не зарыдала от безысходности, поняв, что угодила в умело расставленные сети завистников. Но обошлось. Император долго молчал, смотря в покрасневшие от слёз глаза племянницы и после, показавшейся вечностью, паузы, произнёс: «Прежде чем что-то делать, думайте о последствиях. Вы — эну Линесса, потомок великого Императора и должны понимать, что находитесь под пристальным взглядом не только поклонников, но и завистников, стремящихся даже такими способами опорочить имя вашего отца. Всё, идите».

Короткий разговор, официальное обращение Императора на «вы». Впервые, с соблюдением дворцового протокола, Император проводил встречу не как с племянницей, а как с подданной, что поставило в тупик эну Линессу. Она всё считала себя ребёнком, беззаботно жила, купаясь в обожании, но этот разговор показал — детство закончилось. Её мировоззрение поменялось. В одночасье она повзрослела, словно сделала следующий шаг, и переступила границу, оказавший во взрослой жизни, где самостоятельно приходится принимать решения, где необходимо отстаивать своё мнение, где предстоит отвечать за свои поступки и не только перед родителями, родственниками, но и перед Законом, но в первую очередь — перед своей совестью…

– Доброе утро, эну Доанна.

– Доброе утро, эну Линесса, – ответив на приветствие, произнесла супруга Императора.

Соблюдая этикет, она ждала, не садясь за стол, а прохаживалась, изредка бросая взгляд в окно. Вошедшая эну Линесса первая поздоровалась со старшей по возрасту и положению дамой, что соответствовало правилам этикета, и эну Доанна одобряюще склонила голову, выказывая своё удовлетворение. Она внимательно смотрела за реакцией Линессы на приглашение, пытаясь прочитать её душевное состояние, но на безукоризненно строгом, ничего не выражавшем молодом лице, отсутствовали признаки беспокойства.

«Как повзрослела за эти дни», – отметила для себя эну Доанна, жестом приглашая занять место за сервированным на две персоны столом.

Планы эну Доанны постепенно исполнялись. Бо́льшую часть членов Совета Императора она убедила изменить Закон о престолонаследии, но оставались два немаловажных момента: во-первых — это супруг, но с ним Доанна уладит дела не поднимая шума; во-вторых — эну Линесса, которая в случае принятия самой строгой, предложенной Доанной формулировки о престолонаследии, всё равно имела хоть и призрачный, но шанс претендовать на Императорскую корону.

Доанна сомневалась, что делать с кровной родственницей царствующего Императора и ей предстоял тяжёлый выбор: или отослать возможную претендентку на трон как можно дальше из столицы, ограничить её общение с придворными, фактически выслать в ссылку; или… отправить вслед за отцом. Второй вариант развития событий казался менее предпочтительным, но на что не пойдёшь ради себя и своих детей.

Во время совместного завтрака Доанна хотела понять: опасаться ей Линессы или она примет почётную ссылку, уйдёт в тень, выйдет замуж за нужного человека и полностью исчезнет с политической арены Империи, оставив императорский трон новой династии, основателем которой станет не Император, а Императрица.

Завтрак продолжался в молчании. Этикет не позволял до последней смены блюд начинать разговор из-за чего официальные обеды длились очень долго. Бывало, при смене из двенадцати блюд, под конец приёма приглашённые и не помнили, зачем собрались вместе.

Эну Доанна вела себя непринуждённо, изредка бросая взгляд на Линессу. Слуги производили смену блюд, меняли приборы, а Линесса, словно не замечала, что завтрак затянулся на два часа. От каждого предложенного блюда она откусывала кусочек и терпеливо ждала следующей смены, не выказывая ни раздражения, ни недовольства затянувшимся процессом.

В очередной раз слуги поменяли приборы, выставив на стол лёгкий десерт и, перед каждой особой, поставили большой заварно́й чайник, и удалились.

– Спасибо, что составили компанию, эну Линесса, – нарушила молчание эну Доанна, – с болезнью супруга на меня навалилось много забот и проблем, с которыми справится только Император.

– Рада, что моё присутствие помогает вам находить силы для служения Империи, – ответила эну Линесса, но тут же спохватилась. Слишком пафосно звучал её ответ. – Как здоровье Императора? Мне рассказали, что Странис Первый скоро пойдёт на поправку.

– Вы правы, эну Линесса. Придворные лекари делают всё возможное, борясь с болезнью Императора. Они и мне обещают скорое выздоровление супруга. Я хотела спросить, что подарить на ваше совершеннолетие? Конечно, до него осталось ещё довольно много времени, но двадцать один год бывает только один раз в жизни и мой, наш с супругом подарок должен соответствовать такому праздничному дню.

– Я не думала об этом, эну Доанна. Но в этом году мне так и не удалось отбыть в загородную резиденцию, где я обычно проводила время, читая книги. Если можно, я бы хотела получить в подарок библиотеку, хранящуюся там.

– Библиотеку? – неподдельно удивилась эну Доанна. Вот чего, а просьбу: подарок «библиотеку», она услышать не ожидала. Предполагала, что эну Линесса пожелает титул, землю, покинуть Империю с визитами по дружественным странам для заведения знакомств с возможным супругом, но… «библиотеку».

Выдержав томительную паузу эну Доанна ответила:

– Думаю, ваше желание исполнимо, эну Линесса. Как только супруг пойдёт на поправку, я изложу вашу просьбу.

– Благодарю, эну Доанна. Вы очень добры.

– Что ж, эну Линесса. Я довольна совместным завтраком. Надеюсь, наши разногласия остались в прошлом. Вижу, что за эти дни вы изменились, повзрослели, так скажем. Кстати, совсем недавно пришло письмо от короля Ми́роса. Он неожиданно овдовел и, утешив горе в трауре, подыскивает королеву. Конечно королевство маленькое, не сравнить с Империей, но обратите на него внимание. Он не стар, говорят, что умён и чуть ли не спит в обнимку с книгами. Сам занимается какими-то изысканиями. Я прикажу передать вам письмо и его портрет.

– Благодарю, эну Доанна. Я обдумаю ваше предложение. И вправду, необходимо не упустить свой шанс и подобрать достойного мужа, а следуя вашим мудрым советам, мне будет легче не совершить опрометчивых поступков, о которых потом жалеть всю жизнь, – ответила, вставая вслед за эну Доанной, эну Линесса. Завтрак закончился, и разговор подошёл к концу, о чём первой поднявшись, дала понять супруга Императора…

Эну Доанна долго смотрела на закрывшуюся за молодой особой дверь, пока из раздумий не вывел знакомый голос:

– Как поговорили? Ты придумала, как с ней поступить?

– Придумала, Симиони. Как Император? Скоро ему станет лучше? А то советники в любой момент могут передумать.

– Скоро. И не беспокойся, они не успеют передумать.