Первый среди равных

Глава 13

Стремительно набирающая силу осень преподнесла последние тёплые деньки перед короткой, но очень неприятной зимой. Эну Линесса прогуливалась в саду, мечтательно строя планы на будущее.

Климат в столице Канторийской Империи Тиносванне очень не нравился эну Линессе и в детстве, будучи жив отец, она вместе с домочадцами перебиралась в зимнюю резиденцию, расположенную в пяти днях пути от столицы, где проводила время, сначала листая старинные фолианты, а повзрослев, читая обширную библиотеку, собранную отцом. И это вошло в привычку. Теперь она с предвкушением ожидала, что отправится в зимнюю резиденцию и погрузится в удивительный мир чужих мыслей, запечатлённых на бумаге.

Ни болезнь, ни смерть отца не изменило сложившийся порядок. Её дядюшка Император Странис Первый не возражал, что племянница зимой уединяется в дальней резиденции и практически в одиночестве проводит долгие месяцы зимы. Но скоро всё поменяется. Буквально через год ей исполнится двадцать один год и по местным законам она станет совершеннолетней.

По Закону о Престолонаследии, претендовать на трон она не может, если только выйдет замуж за какого-нибудь короля или императора другой страны, но среди претендентов, чтобы породниться с представительницей древнего монаршего рода, достойных кандидатов не сыскать. Кто или помолвлен, или безнадёжно стар.

За мечтаниями она не заметила суету и большое количество экипажей возле дворца.

– Что случилось? Разве на сегодня назначен приём? – поднимаясь по лестнице, остановила эну Линесса первого попавшегося под руку слугу.

– Извините, эну Линесса, – с поклоном ответил немолодой мужчина, – но я не знаю. Вам лучше обратиться, к кому из дворян.

«Странно», – подумала эну Линесса, поднимаясь на второй этаж к себе в покои.

Проходя мимо большого зеркала, она остановилась, всматриваясь в своё отражение. Невысокая, но не настолько, чтобы маленький рост бросался в глаза. Вытянутое, худощавое лицо с небольшим количеством румян. Аккуратные густые чёрные брови. Большие, открытые глаза с зелёно-серыми искорками смотрели на неё укоризненно.

Эну Линесса ухмыльнулась. Именно глаза, доставшиеся от мамы, в которых невозможно понять внутреннее состояние, очень нравились её отцу, и она этим очень гордилась.

Эну Линесса вспомнила последнюю их встречу. В тот день она уже приготовилась отойти ко сну, но никак не могла уснуть, ворочаясь под одеялом, доставляя неудобства ночной няне, как дверь отворилась, и её проводили к лежащему в спальне отцу. Она знала, что он болен и не в себе. Ей удавалось изредка подслушивать разговоры взрослых во время завтрака или обеда, но, сколько ей тогда было? Девять, двенадцать лет? Что она понимала? Она и не сразу сообразила, что заболев, её братья, скончались. Сначала ей говорили, что они уехали лечиться, что скоро вернутся, а когда заболел отец, она поняла, что братья больше не вернутся, что больше им не гулять, не играть, не бегать, веселясь по дворцу…

– Дочка, подойди. Дай взглянуть на тебя… — сквозь гримасу боли, говорил мужчина.

Линесса не сразу узнала в лежащем в постели, укутанным одеялами человеке своего отца. Его лицо осунулось, побледнело. Черты лица обострились, и во взгляде отсутствовали те властные, но добрые нотки, что и отталкивали, и притягивали одновременно.

– Как ты выросла. А глаза, словно мамины, такие же… красивые.

Отца она больше не видела, не разговаривала с ним. Пышные похороны прошли, как в тумане. Поняв, что в таком большом и сложном мире осталась одна, Линесса долго горевала, но наступила зима и её вновь отвезли в зимнюю резиденцию, где она окунулась в любимое дело, и постепенно забыла о произошедшей в семье трагедии.

Только повзрослев, поняла, сколько добра для неё сделал дядюшка. Она его искренне любила и сейчас, смотрясь в зеркало, у неё ёкнуло сердце.

«Неужели с дядей что-то случилось!!!» – пронеслась ужасающая мысль, и она побежала, не замечая, как её провожают заинтересованные взгляды придворных.

– Впустите меня!!! – стоя возле наглухо закрытых дверей, кричала Линесса, грозя гвардейцам из личной охраны императора всевозможными карами, – впустите! Я приказываю! Пожалуюсь генералу и он вас в самый дальний гарнизон сошлёт или сразу на войну, а то ишь, особу царских кровей не впускать вздумали!

Но гвардейцы, с невозмутимым видом, не шелохнулись.

Дверь медленно растворилась, и оттуда показался личный лекарь Императора:

– Кто тут шумит? Прекратите! Императору необходим покой.

– Джессин Бонса, – быстро заговорила эну Линесса, – что с императором?

– Ах, это вы, эну Линесса. Подождите. Я сейчас выйду, поговорим.

Ходя из стороны в сторону, с нетерпением, девушка ожидала личного лекаря Императора. Её мысли метались, строя одно предположение за другим. Её начинало трясти от нервного напряжения. Она вновь ощутила себя маленькой и беззащитной, словно в те дни, когда умирал отец. Но в тот момент подставил плечо, утешил, не дал сгореть во всепоглощающей скорби, дядюшка, а сейчас слёг и он. Линесса почувствовала, что остаётся совсем одна. Да, она повзрослела, набралась жизненного опыта, но в большей степени интересовала не её дальнейшая судьба, а что с Императором.

– Пойдёмте ко мне, эну Линесса. Вижу, вы не в себе. У меня есть отвар, как раз для таких случаев. Вам необходимо успокоиться.

– А как же Император?

– С ним останутся, присмотрят. Сейчас он отдыхает. Не беспокойтесь.

– Он болен?

– Да, захворал Император, но ничего страшного. Перенервничал. Столько на себя взвалил, но, думаю, через пару недель восстановится. Не беспокойтесь. Организм хоть и ослаблен, но под бдительным присмотром быстро пойдёт на поправку.

Эну Линесса и Джессин Бонса медленно шли по коридору пока не остановились возле неприметной двери, где проживал императорский лекарь. Линесса никогда не бывала у него в покоях и не знала, где они находятся, потому что в случае надобности за лекарем посылали, и он тут же приходил.

– Проходите, присаживайтесь. Извините, у меня не прибрано. Слуг я сюда не допускаю, а учеников у меня нет. Такая специфика, понимаете ли.

Линесса уселась в удобное кресло и внимательно смотрела на пожилого лекаря, перебирающего на столе какие-то тёмные бутылочки.

«Сколько ему лет? Шестьдесят, семьдесят? Сколько себя помню, Джессин всегда был рядом, при дворе. Лечил и меня, и братьев, и прежнего Императора, но… не вылечил. Почему его оставили?!», – закралась подозрительная мысль.

– Выпейте, эну Линесса. Успокойтесь, – лекарь протянул кружку с резко пахнущей жидкостью. – Это отвар из цветков липерии.

– Что с Императором? – взяв в руки кружку, но не торопясь пить, вновь спросила эну Линесса.

– Я же сказал, переутомился, устал.

– Вы не договариваете, почему отводите глаза? Смотрите на меня! – ожидая опасность, в минуты тревоги, неожиданно в девушке проснулся властный характер.

– Вы, прям, как ваш отец. Такая же строгая, – ухмыльнулся Джессин и присел напротив девушки, – Император сильно болен. У него лихорадка. Какая, пока определить не получается. Симптомы определить трудно, они неочевидные. Что плохо, вы не знаете, но Император страдает головными болями. Иногда теряет сознание, провалы в памяти. Понимаете, я вам говорю то, что никому знать нельзя, что никто, кроме лекарей и теперь вас, не знает…

– И даже эну Доанна? – удивилась Линесса.

– И она тоже, но вероятно, догадывается. Всё-таки супруги и много времени проводят, точнее, проводили вместе.

– Может лекаря, какого позвать, заграничного? – робко, словно рассуждая сама с собой, спросила эну Линесса.

– Какой заграничный лекарь, когда война идёт? Вы в своём уме?! И не понимаю, почему в своих врачевателей не верите, думаете, что за границей лучше? Университеты всякие там, магистратуры непонятные, а что из поколения в поколение знания передаются, новыми познаниями пополняются, это вы не знаете? Эх, если бы назад, лет так на десять, и с теми знаниями, которые сейчас, то вылечил бы ваших братьев!

Невольно на глазах девушки навернулись слёзы. Она вспомнила старших братьев, отца и не в силах сдержаться, зарыдала.

– Что вы, что вы, эну Линесса. Успокойтесь. Не надо волноваться, ничего страшного нет. Я, как и говорил, с Императором всё будет хорошо, выздоровеет.

– Вы в этом уверены?

– Уверен. Лихорадка протекает, хоть и в тяжёлой форме, но бояться нечего, Болезнь известная, изученная. Вот только наложение на хронические болезни, возможно, изменили симптоматику, но не волнуйтесь. Во дворце собрались лучшие лекари, – слова Джессина звучали как-то неуверенно, что не ускользнуло от слуха эну Линессы.

– Зачем вы меня успокаиваете?! Вы сами не верите в то, что говорите! Кстати, не думали, что Императора могли отравить? И из-за этого такие симптомы. Я не понимаю в медицине, но нельзя отбрасывать и этот вариант. Тем более, сами говорили, что заболевание протекает с неочевидными симптомами.

– Отравили? Но, позвольте, кто?! Посторонних к Императору не допускают. Всю еду, питьё, проверяют. Микстуры, согласовав рецептуру, готовлю я лично и из проверенных ингредиентов.

В дверь постучали.

– Кто там?

– Император очнулся! Требует к себе, – послышалось из-за двери.

– Извините, эну Линесса, но мне надо идти, – заторопился, собираясь Джессина Бонса.

– Можно повидаться с дядюшкой? – вставая с кресла, настойчиво попросила Линесса, делая упор, что ей необходимо поговорить не с Императором, а с родственником.

– Не сегодня. Император слаб и ему необходим отдых…

Не скрывая недовольства, эну Линесса вышла в коридор.

Сегодняшний день она хотела посвятить сборам к отъезду в зимнюю резиденцию. Всё-таки погода стоит сухая, дороги не размыло, а совсем скоро зарядят дожди, и придётся очень долго и некомфортно добираться до ставшего родным места. Именно чтобы спросить разрешения уехать в зимнюю резиденцию эну Линесса хотела встретиться с дядюшкой, но планы изменились. Она не решилась покинуть дворец во время болезни Императора.

В государственные дела её не посвящали, но убыть в такой неподходящий момент и отстраниться от придворных интриг, которые, как не сомневалась, разгорятся с новой силой, было бы неразумно, рассудила она. Тем более, когда главный хранитель, самый сильный из тех, кто ей благоволит, оказался на больничной койке. Пусть она неопытная, пусть у неё нет советников, пусть не поднаторела в дворцовых интригах, но всё её естество умоляло, нет кричало: «Останься!»…

В покоях Императора немноголюдно. Только самые верные слуги и дежурный лекарь. По всеобщему согласию, медики договорились дежурить по очереди возле ложа Императора, следя за состоянием больного, а Джессина Бонса удостоился права принятия окончательного решения в лечении венценосной особы. Его опыт и мудрость стояли на недосягаемой для других высоте и ценились не только Императором, но и признавались врачебным сообществом.

– …смотрю, жар спал. Как ваше самочувствие?

– Голова раскалывается, что шевельнуться больно, – ответил Император.

– Вы плохо спали. Сейчас вам надо поесть и обильное питьё.

Слуга помог Императору приподняться, но тот скорчился от боли, закричав сквозь зубы:

– А-а-а!!! Голова! Где Ингар, позовите его.

– Ингар Симиони отбыл из дворца, – услужливо доложил слуга.

– Там, в верхнем ящике, микстуры. Подайте! – продолжая корчиться от боли, сквозь зубы говорил Император.

– Микстуры? – удивился Джессина, но подошёл к секретеру, на который указывал Император и выдвинул верхний ящик. Достал небольшую тёмную бутылочку и внимательно прочитал этикетку: «Болеутоляющее. Принимать три раза в день по малой мерной ложке».

– Ваше Величество, давно принимаете?

– Месяц, примерно. Давайте скорее.

– Почему меня не предупредили?

– Я говорил, что ваши лекарства не помогают.

Джессин откупорил бутылочку, осторожно принюхался:

– Вытяжка толокнянки, настой коры че́рвеня, оргинс. Ещё что-то, что не могу разобрать. Слишком тонкий аромат. Всё настояно на «жгучей воде». И это вам помогает?

– Да! – раздражённо выкрикнул Император, но потом смягчился, – обрадовался, что после приёма микстуры Ингара головные боли практически перестали беспокоить. Пропустил несколько раз приём, а сейчас голову словно зажали в тиски и бьют по ней кузнечным молотом. Дайте скорее микстуру!!!

– Ваше Величество, бутылочка пуста. Выпейте приготовленную специально для вас.

Со стола Императора Джессин взял кружку с водой и влил в неё несколько десятков капель из стоящих на столе возле Императора склянок.

– Она не помогает.

– Выпейте. Я поговорю с Ингаром Симиони, узнаю состав, и лично буду готовить эту микстуру в нужном количестве…

Выходя из покоев Императора, Джессин недовольно бурчал себе под нос:

– Надо поговорить с этим Ингаром. Почему не сказал, что без моего ведома даёт Императору какие-то лекарства?! А состав?! Скорее, похоже на мочегонное, чем на обезболивающее, но на «жгучей воде» не настаивают такого рода препараты. Может, из-за этого и диагноз определить не можем. Одни симптомы усилились с побочными эффектами, а другие наоборот, ушли на второй план…

Эну Доанна расположилась в своей опочивальне, готовясь к неприятному, но необходимому разговору. Второй день Император лежит, не вставая, и она в растерянности. Она не успевает всех подкупить и убедить поддержать изменения в Закон о Престолонаследии. А ещё Ингар Симиони куда-то пропал. Эну Доанне доложили, что за ним посылал Джессина, и тот обещал прибыть, но не сразу, а только через день.

– К вам посетитель, Ваше Высочество! – дверь тихо распахнулась, и на пороге показался слуга.

– Кто там? – недовольно произнесла эну Доанна, хотя с нетерпением ожидала именно этой встречи.

– Ингар Симиони, – почему-то без регалий представили посетителя.

– Впустите.

Церемониальное приветствие.

После обязательных по этикету вопросов: «Как добрались?», «Как самочувствие?», «Не устали с дороги?», эну Доанна набросилась на него с упрёками:

– Что ты натворил?! Знаешь, что личный лекарь Императора заинтересовался тобой? Он тебя подозревает? Почему сразу не прибыл по его требованию? Хочешь, чтобы тебя причислили к шпионам?

– Успокойтесь эну Доанна. Дела идут так, как задумано. Главное, чтобы вы не оказались одни.

– Но Император не встаёт с постели! Не занимается государственными делами. Я не могу к нему попасть! Этот Джессина никого не пускает! А ещё эну Линесса постоянно крутится возле покоев Императора!

– Лекаря беру на себя. По этому поводу не переживайте. Главное, убедите советников Императора изменить Закон. У него скоро наступит ремиссия — это такой период, когда симптомы течения болезни исчезают и кажется, что больной выздоровел, но потом…

– Что потом? – неуверенно спросила эну Доанна.

– Потом вы знаете, что произойдёт. Срок, который я вам озвучил, неизменен.

В дверь постучали. Эну Доанна неохотно разрешила войти.

– Извините, что прерываю беседу, – в помещение вошёл взволнованный слуга, – но Джессина Бронса потерял сознание. Всех находящихся во дворце лекарей просят прибыть в правое крыло.

– Что с ним? – встрепенулся Ингар. На его лице отразилось непритворное беспокойство. – Извините эну Доанна, но мне необходимо покинуть вас. О порядке приёма соляных ванн, мы с вами поговорим позднее.

– Ступайте, Симиони. Жду вас после того, как освободитесь.

Дверь за посетителем закрылась, Доанна осталась одна и не удержалась, едва слышно произнести: «Вот шельмец, всё успевает!!!»