Первый среди равных

Глава 24

«Что произошло? Почему темно? И как голова болит!!!», – размышлял, придя в сознание. Попробовал пошевелиться — связан. На глазах повязка, а во рту кляп. Чувствую, что меня куда-то везут.

Помнил, что вместе с генералом вышел из леса на дорогу и… всё, дальше ничего не помню! Хотя, нет. По дороге шли солдаты. «Неужели ошибся!!! – мелькнула мысль, – и вместо того, чтобы встретиться с кентарийцами, нарвался на сенарцев?!».

Стал прислушиваться, но до меня долетали только неразборчивые обрывки фраз. Ехали быстро. От тряски меня стало мутить. Вдруг резко остановились, и я сильно приложился плечом обо что-то твёрдое. Меня рывком подняли и поволокли, а потом бросили на что-то очень холодное. От сильной головной боли не понимал, на каком языке говорят, да и в гомоне, где смешалось конское ржание, го́вор сотен людей ничего не разобрать.

Безумно хотелось пить. Попробовал напрягать мышцы рук, чтобы понять, можно ли освободиться, но узел связанных сзади рук оказался надёжным. Оставалось только ждать. В голове то и дело вкрадывались нерадостные мысли, что это конец. Что попал в лапы сенарцев и теперь, как когда-то говорил генерал, меня сначала будут пытать, а потом повесят.

Я лежал на чём-то холодном и чтобы немного отвлечься от дурных мыслей, погрузился в медитацию. Постепенно биение сердца успокоилось, вернулось в нормальный ритм, дыхание выровнялось и через неосознанное блуждание, до меня стала доноситься знакомая речь. Я встрепенулся, выходя из медитативного состояния, прислушиваясь. До меня, едва слышимо, доносилась канторийская речь. Попробовал языком вытолкнуть кляп — тщетно. Я извивался, корчился, мычал, стараясь привлечь к себе внимание.

«Надо предупредить, что основные силы противника ушли от Прочноокска и движутся к Сантории, если уже не у её стен», – кричало моё сознание…

– Ишь ты! Как вовремя пришёл в себя! Его как раз полковник требует, – раздалось над ухом. Я продолжал мычать, мотать головой, пытаясь хоть снять с глаз повязку, но её наоборот ещё туже завязали.

Шли, ну как «шли» – меня тащили, что не касался ногами земли довольно долго.

Скрипнула дверь, меня втащили внутрь помещения.

– Господин полковник, доставили! Как докладывали, во время движения в Прочноокск, двое сенарцев вышли на дорогу, один из них, – меня пнули ногой, – кинулся на офицера, что-то кричал непонятное. Ну, так мы их заломали, связали…

– Понятно. Развяжите, – перебили доклад.

– Он буйный, господин полковник.

– Развяжите. Нас тут много, ничего не случится.

– Ну, он троим нос сломал, и двоим руки повредил. Может… Слушаюсь!!!

От яркого дневного света заслезились глаза. Руки кольнуло от прилива застоявшейся крови, хотел закричать, что являюсь гвардейцем Канторийской армии и надо срочно выступать к Сантории, но вместо членораздельной речи из уст вырвалось только мычание. В горле пересохло, язык распух и не слушался, а глаза продолжали слезиться. Я судорожно махал руками, знаками пытаясь объяснить, что я свой — гвардеец.

– Что с ним? Он не припадочный?

Собрав волю в кулак, с трудом подчиняя распухший язык, медленно, по слогам прошептал: «Во-ды».

Поднесли кружку, и я с жадностью к ней приложился. По телу приятно растеклась влага. Вы пробовали не пить воды полдня, а потом вдоволь напиться? Так и я не мог утолить жажду, глотал и глотал живительную, до дрожи на зубах ледяную воду. Не заболеть бы.

– О-о-о! Благодарю! – ответил на канторийском наречии.

– Ты кто? Откуда? – офицеры оживились.

Глазами искал капитана Нетриса, но его в помещении не было.

– Разрешите представиться, – заговорил, принимая более менее подобающий для доклада вид, – лейб-сержант гвардии его Императорского Величества Страниса Первого Валео Мирони. Согласно приказу был в разведке. В ходе проведённой операции мной уничтожено не менее пяти офицеров противника и захвачен в плен генерал Фок Генс.

Кто-то подавился чаем, а полковник замер с открытым ртом, но я продолжал:

– Из допроса генерала мне стало известно, что основные силы противника концентрируются возле Сантории, там планируется главный удар. Возле Прочноокска был отвлекающий манёвр, но это лучше расскажет генерал, надеюсь, он жив?

Я замолчал, обводя взглядом собравшихся в тесной комнате. Недоверие, удивление, непонимание, всё это читалось в глазах офицеров.

– Господин полковник, вы меня не узнаёте? – зашёл с другого края, – я Валео, у меня ещё было письмо с рекомендацией от энца Роилы Донса для зачисления в гвардию.

– Капитана Нетриса сюда, живо!!! И приведите второго пленного, – пришёл в себя от шока полковник. Как я его понимаю! Приходит тут неизвестно кто, сообщает невероятную новость, переворачивая с ног на голову все планы, обнажая допущенные просчёты и стоит, улыбается.

– Господин полковник, разведка вернулась, – вошёл капитан Нетрис, – сенарцы покинули окрестности Прочноокска.

– Знаем, – ответил кто-то из офицеров.

– Узнаёшь его?

Я стоял возле стены, и меня от входа не было видно. Капитан развернулся, и наши глаза встретились. Никогда не думал, что способен на такой прыжок, но жить захочешь и не так извернёшься. Капитан узнал меня и, не раздумывая вынул клинок из ножен, и хотел уже воткнуть в моё бренное тело, но реакция и сноровка не подвела. Лезвие воткнулось в стену.

– Ах ты, предатель!!! – с криком капитан вновь занёс клинок для атаки.

– Отставить!!! Капитан, объяснитесь.

Готовый к атаке капитан остановился. Клинок замер возле моей шеи.

– Этот, так называемый «гвардеец», будучи командиром отделения, был отправлен мной для разведки дороги. Но он, бросив своих солдат, сбежал, обрядившись в иноземную форму! Но велико́ провидение и вот он здесь!!! Господин полковник, согласно Уставу за предательство его необходимо казнить перед строем и прошу оказать мне честь, поручив мне лично исполнить приговор.

Я судорожно сглотнул, осторожно отводя от себя упирающийся в моё горло клинок. Ещё ненароком дрогнет рука и всё — прощай Валька.

Дверь распахнулась, и в помещение втолкали второго пленного. На генерала было жалко смотреть. Грязный, местами в разорванной одежде, лицо измазано копотью и сажей, но главное взгляд — понурый и обречённый.

– Господин полковник, позвольте представить — генерал Сенарской армии Фок Генс собственной персоной, – заговорил, отшагивая от возбуждённого капитана, – и не смотрите, что на нём форма лейтенанта. Он с группой из приближённых офицеров, лесами, пробирался к Сантории, чтобы возглавить наступление. Но…

– Это правда? – обращаясь к пленному, перебил меня полковник, а один из офицеров заговорил на сенарском наречии, обращаясь к генералу. Когда прозвучало имя «Фок Генс» пленный встрепенулся, приосанился, и гордо подняв голову ответил:

– Я — командующий экспедиционным корпусом генерал Фок Генс. Обманом вам удалось меня пленить, но это не изменит ситуации, уже сейчас стотысячная армия его Императорского Величества Тонгисса Второго атакует Санторию и в ближайшее время, в этом я не сомневаюсь, город падёт!!! Пусть цена — это моя жизнь, но я солдат и готов к смерти!

– Значит, правда, – выдохнул полковник, – немедленно подготовиться к маршу на Санторию, выступаем через час! В Прочноокске остаётся первая рота. Господа офицеры, пришло наше время, необходимо максимально быстро дойти до Сантории и сходу вступить в бой. Там остался лишь охранный гарнизон, до вечера они не выстоят…

Пленного генерала увели. Полковник отдавал команды и, получив приказ, офицеры покидали помещение, казалось, что обо мне забыли. Я хотел осторожно выйти, чтобы не мешаться, но полковник остановил:

– Лейтенант Мирони, останьтесь.

– Извините, господин полковник, но я лейб-сержант.

– За мужество и героизм, а также проявленную смекалку, думаю, Император своим повелением присвоит тебе чин офицера, а уж рапорт с прошением я составлю, не сомневайся. Ладно, подробности потом расскажешь. Остаёшься в Прочноокске, приведёшь себя в порядок, отдохнёшь. Всё, иди, не до тебя сейчас.

– Разрешите просьбу, господин полковник?

– Просьбу? Ну, давай, герой.

– Позвольте выступить вместе с гвардией к Сантории.

– Похвально-похвально. Другого и не ожидал. Хорошо, ступай в расположение, я распоряжусь о тебе…

Идти в форме врага по поднятому по тревоге лагерю то ещё приключение. Меня первый же встреченный боец остановил, навёл оружие, пытался арестовать, но вовремя подоспевший ординарец полковника вызволил из неприятной ситуации. Ну, не драться же со своими же сослуживцами и не бежать, тем более и бежать-то некуда.

– Завидую тебе, гвардеец… — ординарец попался словоохотливый, всю дорогу пытался меня разговорить, но отвечать на хвалебные речи у меня не было сил. Имелось только одно желание — добраться до расположения. Узнать, как там моё отделение, как там братья, все ли добрались и почему на меня, только узнав, набросился капитан?!

Не доходя до избы, где квартировал наш взвод, ординарец, не дождавшись от меня вразумительных повествований о похождениях в тылу врага, быстро ретировался, оставив меня одного. Набрав воздух в лёгкие, переступил порог дома и тут же в дверном проёме столкнулся с Занаром. От неожиданности отпрянул назад. Дверь затворилась. Дёрнул ручку, постучал — послышалась возня и лязг оружия.

– Эй, не дурите!!! Это я — Валео Мирони, гвардии лейб-сержант…

– У-у-у, сенарец проклятый! Ща я ему заряжу промеж глаз!!! Отворяй, – послышалось из-за двери.

– Не дурите, говорю, – только успел крикнуть, отскакивая в сторону, как раскатистый грохот выстрела разнёсся по станице. На шум сбежались соседи и меня вновь связали…

– Развяжите, – мельком глянув на меня, бросил прибывший на шум капитан, – готовьтесь выступать. Гвардия выдвигается первым эшелоном. Телеги проверить не забудьте. Пешим ходом не успеем…

Через полчаса я сидел на телеге в окружении своих друзей. Именно «друзей», а не «сослуживцев» или «подчинённых». Война дело такое, что обнажает, возводит человеческие отношения на другой, совсем иной уровень, когда брат может оказаться врагом, а сосед молча отвернётся и пройдёт мимо, не протянув руку помощи, но Друг — никогда не останется в стороне и придёт на помощь.

– …а мы тебя, прости, в предатели записали, – после моего короткого рассказа, задумчиво произнёс Вентр, – когда ты ускакал, мы тебя подождали немного, а потом, что? Делать нечего, вернулись на поляну. Там никого, догнали наших. Им тяжело пришлось, раненых-то на руках нести. Когда добрались до станицы, что говорить, где командир? Капитан и сделал вывод, что переметнулся гвардеец. Самолично грозился тебя расстрелять, если попадёшься.

– Не переметнулся я, а коварный план выполнял.

– А я тебя и не признал сразу, – ухмыльнулся Занар, – открываю дверь, а передо мной сенарец стоит. Форма в крови, лицо в грязи. Я с испугу-то и назад. Говорю, сенарцы пробрались!!! Ты, это, не серчай.

– Не серчаю. Мне б поспать часок. Ехать осталось немного, а сил уже нет. Двое суток на ногах по лесам скакал. Только в холодной и отдохнул немного.

– Отдохни. Ты только зря форму не переодел, хотя в этой суматохе интенданту не до тебя. Ладно, спи. Тут может часа три осталось. Как к окраине Сантории подъедем, растолкаю.

Форму не то что специально не сменил, но и вправду, не до этого было. Как только разобрались, что я не предатель, попал в объятия друзей. Но и толком поговорить удалось только во время езды. Хорошо, что не пешим маршем отправили, а на подводах, всё-таки ума у офицеров хватило, чтобы понять: полдня пешим маршем на пределе сил, а потом в бой ни один солдат не выдержит, а нам к вечеру надо быть у Сантории. Со слов генерала утром начался штурм и нам как никогда раньше необходимо преодолеть расстояние, которое пешком проходили за несколько суток, за один световой день.

Как только примостился удобнее, закрыл глаза, так сразу провалился в сон. Мозг, работавший на пределе своих сил, требовал отдыха, и он его получил. Будто только что бодрствовал, а сейчас наступило приятное забытьё сна.

– Мирони, вставай! Валео!!! – проснулся рывком, словно прошла всего пара минут с того момента, как уснул. – Прибыли.

– Где мы? – непонимающе осмотрелся. Смеркалось. Караван стоял в лесу, но впереди виднелся просвет. Значит, из леса не вышли, остановились оценить обстановку, что вполне логично. Наученный горьким опытом окружения под стенами Прочноокска капитан не рискнул сходу выскочить на открытое пространство, а предусмотрительно остановился невдалеке, под прикрытием леса. Странно, что сенарцы не перекрыли эту дорогу, но, может, я что-то проспал, и секреты противника успели обезвредить…

– Строиться! – по цепочке пронеслась команда. И правильно, нечего шуметь в лесу.

Окинул взглядом спешивающуюся колонну. Насчитал полсотни подвод, это примерно полтысячи человек. Мало. Радовало только одно, что за нами шла основная сила. Мимо проходил капитан, отдавая команды. Я к нему:

– Господин капитан, разрешите разведать. Я в форме сенарцев, пройду, – не скажу, что во мне взыграла гордость, и героизм в пятой точке зашевелился, но шанс использовать форму противника, а тем более, многие видели, что я, будучи ординарцем по имени Вентори, был откомандирован в свиту генерала, могло сработать.

– У тебя час. Как раз подойдут основные силы, – коротко ответил капитан.

Собирался недолго. Только взял с собой наградной клинок и углубился в чащу леса. Выходить по дороге посчитал неразумным, всё-таки лесами шли, якобы, а что не с той стороны выйду, так заплутал, отбился от свиты генерала…

На опушке меня окликнули. Остановился.

– Кто таков? – крикнули из-за куста.

– Капрал Вентори, ординарец командира батальона капитана Устансиса, – ответил на сенарском.

– Подойди!

– Не помню я тебя в свите капитана, – пробурчал вышедший из-за укрытия старый вояка.

– Так меня почти сразу к генералу в ординарцы определили, я при штабе посыльным…

– А здесь что делаешь? Ваши сейчас ночную атаку готовят, а ты по лесам бродишь.

– Так я говорю, при генерале был. Но разминулись. Они дальше пошли, а меня отвлекать погоню оставили. Вот, смотри, какой клинок в бою раздобыл.

Сколько бы человек не было в охранении, но продолжать разглагольствовать становилось опасным. Старый вояка явно что-то заподозрил, и мне ничего не оставалось, как атаковать. Клинок тихо выскользнул из ножен, со звоном рассёк воздух, описал круг и пронзил сердце старого вояки. В кустах вскрикнули и я, зигзагом, метнулся к укрытию, а там… там прошло легче, чем предполагал. Двое вальяжно лежали, расположившись на удобном, умело сделанном лежаке, даже не удосужившись держать рядом готовое к бою оружие. Один только и успел навести на меня ствол мушкета, но сухой щелчок предательски возвестил об отсыревшем порохе…

«Это передовой дозор. Значит, скоро выйду к расположению», – думал я, осматривая поле скоротечного боя. Ничего интересного и нужного себе не нашёл, да и использовать с убитых солдат вещи, явно неподходящие по рангу выглядело бы подозрительно. Двинулся дальше и в скором времени наткнулся на ещё одного солдата, тот справлял нужду. Я сделал вид, что делал то же самое и двинулся дальше примерно в том направлении, откуда по моим предположениям пришёл солдат. Из леса вышел, отряхиваясь и пройдя несколько метров меня окликнули.

«М-да! Организация охранения на высоте, нечего сказать. Не прошёл и совсем чуть-чуть, как в очередной раз напоролся на пост охраны».

– Свои! – ответил, приближаясь. Стояли двое: среди них я узнал сержанта Томсина. Наши взгляды встретились…