Первый среди равных

Глава 16

Ночной бой страшен своей непредсказуемостью. Преимущество у тех, кто в засаде или раньше обнаружил противника. Но этот бой переписал каноны ведения войны. Прозвучавший в лесу вскрик спустил натянутую в напряжении тетиву, став приказом к действию… Яростный бросок навстречу друг другу и: «Кто говорит, что на войне не страшно, Тот ничего не знает о войне»… столкновение. Образы, тенями, мелькали в отблеске слабо освещавшего поле боя костра. С разных сторон слышалось скрежетание металла о металл, всхлипы и… рычание. Перед лицом опасности Человек становится зверем. В нём просыпаются инстинкты, о которых матушка природа позаботилась, упрятав их в глубину сознания. Но когда стоит выбор: умереть или жить, убив, то спрятанные инстинкты вырываются наружу и человек с остервенением начинает хвататься за жизнь. На войне нет правил, нет канонов, есть только одна цель — победить.

Рывок… и от противника отделяет пара шагов. Поднимающаяся с оружием рука неприятеля наводится на Валентина, но он успевает ударом клинка отвести длинный мушкет в сторону. Выстрела не последовало. Не дожидаясь, Валентин, с молниеносной быстротой, контратаковал, целясь в шею. Клинок лязгнул металлом о металл.

«Нагрудная пластина», – промелькнуло в голове. Выпад, выпад, удар, ещё удар и тело противника заваливается вперёд. На периферии зрения возникает силуэт. Разворот, удар наотмашь. Клинок со свистом рассекает воздух. Костлявые пальцы сжимают горло. Оба падают. Тошнотворный запах немытого тела ударяет по органам обоняния. В немом крике открывается рот. Не хватает воздуха. Цепкие пальцы удерживают горло, давя, сжимая… ещё чуть-чуть, и сознание откажется бороться, погрузившись в небытие. Гулкий удар и темнота накрывает…

– Командир, живой?!

Сил нет ответить. До судорог болит шея. С трудом отвечаю: «Живой», но вместо знакомого голоса слышу только хрип.

– Не бои́сь, пару минут и оклемаешься.

Оглядываюсь, вокруг тела́. Я лежу возле неимоверно воняющего трупа. В отблеске костра замечаю тёмное пятно на голове. Вокруг суета. Кто-то стонет, кто-то, с остервенением, продолжает бить чем-то зажатым в руке по распластавшемуся на земле ставшему бесформенным трупу.

Поднимаюсь на шатающихся ногах, останавливаю, впавшего в боевое безумие гвардейца: «Хватит, он мёртв. Проверь, кто уцелел», а сам снова сажусь на землю.

Вот тебе и подготовка гвардейцев. Чему нас учили, к чему готовили? А столкнулись в реальном бою с противником, чуть все и не погибли. И не из-за того, что не хватает физической подготовки, не из-за того, что плохо умеем обращаться с оружием, а тогда из-за чего? Нас было десять. Тел противников насчитали двенадцать, но трое из них видимо были или ранены, или слишком слабы, что достойного сопротивления не оказали. Силы были примерно равны, но мы чудом их одолели. Из гвардейцев стоять на ногах осталось четверо, один тяжело ранен, один легко и четверо больше никогда не увидят восхода.

Начинало светать.

«Надо возвращаться. Пусть задача не выполнена, но о том, что по тылам, группами, ходят противник, надо доложить», – размышлял, оглядывая поле боя.

– Командир, что с телами делать?

– Осмотреть на предмет ценного и прикопать. Мы не звери. Они солдаты и не хорошо оставлять их тела на поругание зверям.

Я не знал, что сказанное произведёт сильное впечатление на моих подчинённых. Они, как привыкли? Я живой и хорошо, а честь пусть блюдут офицеры, если им так хочется.

– Ещё, – продолжал давать указания, – соберите все вещи, что могут пригодиться, разделим в гарнизоне. Бумаги или обнаружите какие записки, давайте мне. Я их посмотрю.

Сбор трофеев затянулся до полудня. Солнце давно перевалило зенит, а мы до сих пор оставались на месте, залечивая раны. Успели перекусить. К счастью, Занар оказался в числе легкораненых и приготовил знатный обед из того, что нашли в вещах поверженных противников. Ели молча, каждый размышлял о своём, а я не мог отделаться от мысли, что нам повезло. Очень сильно повезло, что услышали вскрик погибшего храброй смертью гвардейца. Я даже имени его не запомнил, но его смерть дала нам шанс выжить. Если бы не он, то ночной бой мог оказаться не битвой равных, а избиением. Стоило им только ещё двоих, троих незаметно лишить жизни и нас бы ничего не спасло.

– Не простые солдаты нам попались, – вдруг озвучил мои мысли один из братьев. Вот чего-чего, но от Вентра я не ожидал услышать логичных рассуждений, – слишком добротная у них одежда и не такая, как для боя в строю. Голенище сапога низкое, не такое как видел. Кафтан или сюртук, как они называют свою одёжу, я не знаю, но подол отсутствует, словно отрезан, ходить не мешает. Заметили, что на груди у каждого какая-то пластина из воронёного металла? На солнце не бликанёт, и шею защитит от удара. Куда при стрельбе в первую очередь учат целиться? Как раз на уровень головы. Если расстояние большое, то пуля как раз в грудь и попадёт.

– Может это кто-то из тех, кто напал на наш отряд? – предположил Занар.

– Возможно. Но что они так далеко делают от своего лагеря. Жаль, что никого в живых не удалось захватить.

– Не до этого было, командир. Когда будем возвращаться назад? Не хочется вновь ночью ходить по лесу.

Предложение Занара выглядело разумным, но задача не выполнена. Думаю, никто не осудит за невыполнение приказа, но возвращаться с пустыми руками не хотелось. Тем более, немного отдохнули, набрались сил.

Валео медленно перебирал сданные ему найденные листочки. Среди всех только он умел читать, а с учётом того, что знания местных языков усвоились при обучении от инопланетного устройства, то ему не составляло труда читать написанное на любом языке. Но ничего стоящего в записках не обнаружилось только неотправленные письма домой, какие-то записи, вроде долговых расписок и всё.

– Нет. Назад не пойдём. Оставим здесь двоих с ранеными, а сами в посёлок. Сколько говоришь до него? Часа четыре идти? Как раз к утру вернёмся назад, а там и обратно, в Прочноокск. Со мной пойдут Сентр и Вентр. Приготовьте волокуши и если до следующего рассвета не вернёмся, возвращайтесь той же дорогой, как шли сюда. Если опоздаем, то постараемся догнать.

Приказ бойцы восприняли неоднозначно. Оставшийся вместе с тяжело раненным Занар наотрез отказывался подчиняться. Пришлось на него наорать, пригрозив наказанием. Трибунала в этом мире не было. В основном обходились телесными наказаниями — битьё шомполом от мушкетов. Страшная вещь, скажу. Пришлось раз видеть такое наказание. Офицер зачитывал провинность, за которую последует наказание. Солдата раздевали по пояс и укладывали на широкую до́ску. Самое удивительное, что в роли исполнителя «приговора» выступал, не солдат, а офицер из другого взвода. Сам шомпол вымачивался в каком-то растворе, предполагаю с повышенным содержанием соли, для нанесения более неприятных ран. Хотя, о каких «приятных» или «неприятных» ощущениях можно говорить, если по обнажённой спине, со всей силой, бьют тонким металлическим прутом. Наказание походило на порку розгами, но отличалось своей жестокостью. Сторожили говорили, что был один, кто выдержал двадцать три удара, но обычно теряли сознание на пятом. Я знал, что в гвардии такое наказание не практиковалось и угрозы мои о телесном наказании воспримут не в серьёз, но другого аргумента не нашёл.

Идти по размытой от сильных дождей дороге оказалось трудно. Временами выглядело, что идём где-нибудь в средней полосе России. Такая же грязь, отсутствие внешних признаков цивилизации. Только электрические столбы не попадались на глаза, а так, всё одинаково: непролазная грязь, леса и местами плохо ухоженные поля. Думал, куда я забрёл, куда закинула судьбинушка?! И самое главное, куда делся этот инопланетянин, как там его… Мегис, вроде. Неужели с такой мощью, продвинутой технологией ничего не смог противопоставить пиратам. Подсознание вопило, что произошла трагедия и обо мне забыли, или некому больше сообщить, что такой вот Валентин, уроженец планеты Земля, затерялся где-то в необъятных просторах Космоса. Но не с нашим уровнем развития судить о других цивилизациях. Только представьте, что было, если б не Колумб приплыл в Америку, а местные аборигены добрались до Европы. Тогда б история пошла по другому вектору. И отговорки, что в Европе больше народа, протяжённый континент, блекнет с тем фактом, что, только подумайте… Цивилизация достигла такого уровня, что смогла пересечь океан и, чем бы мы их встретили? Подношениями? Замечу: до технической революции, паровых двигателей, строительства железной дороги, создания бездымного пороха оставались сотни лет. Взять Космос, Вселенную. Мы, пока никуда не лезем — никому не нужны. Страшилки по поводу природных ресурсов — ерунда! Просто вспомните шкалу Кардышева — цивилизация Земли на ней не достигла и первого уровня. А Цивилизации, достигшей второго уровня, всякие каменный уголь, нефть, кислород, атомная энергия, не нужны. Неизвестно, на каких принципах у них строится энергопотребление, но мы пока лучше двигателя внутреннего сгорания и электричества ничего не придумали…

– Командир Валео, о чём задумались? – из витания в облаках вывел голос одного из братьев.

– Да, так. Свои мысли. Прочитанную книгу вспомнил, – не подумав, взболтнул, но отступать уже было некуда.

– Книгу? У вас в селе были книги?! – к разговору присоединился Вентр.

– Ну, – искал оправдание неосторожно сказанному слову. Всё-таки надо думать, прежде что-то говоришь. Как-то рассказывал друг, что одного из нелегальных агентов раскрыли именно потому, что он в одном из разговоров упомянул, что читал книгу, никогда не издаваемую в Западном полушарии и завертелось… — к нам приезжал помощник хозяина и сказывал, как ему сам энц рассказывал о приключениях человека на необитаемом острове, вот я и запомнил.

– Ого? И как? Остался жить тот, кто на необитаемом острове оказался?

– Брат, а как ты думаешь, кто написал книгу? – ответил Сентр.

Разубеждать братьев не стал. Тем более, незаметно, но мы подошли к опушке леса, с которой открывался вид на расположившийся невдалеке посёлок. Для меня было непривычно, что селения располагались практически у кромки леса, но потом понял, что именно так и возводят поселения, отвоёвывая метр за метром у матушки природы необходимое для жизни пространство. Строят дома, расчищают под поля когда-то занятые лесом территории. Странно, но это село, как впрочем, и Прочноокс, не располагался на берегу реки, хотя передвигаться по водной глади, используя те же лодки, намного удобнее, чем месить непролазную грязь.

– Подождём вечера или сразу пойдём? – спросил неугомонный Вентр.

– Сначала осмотримся. Дождёмся вечера. Может, кто возвращаться один будет. Его и расспросим.

– Что ждать? Чай на своей земле?! Пустая деревня. Войск нет. Точно говорю. Просто посмотрите, что только в избах дым из трубы идёт. Открытых костров не видно. Столько народу не разместить по избам.

Логика в произнесённом Сентром имелась, но существовал один недостаток: наш гарнизон в полном составе также разместился в Прочнооксе. Понятно, что всем места под крышей не хватило, но еду готовили только в избах. Тем более, агрессору на местное население было наплевать. Они могли их всех отправить в мир иной, а сами расположиться в относительном комфорте. Но с другой стороны, где брать продовольствие?

– Здесь река рядом есть? – спросил, размышляя. Так как карты не было, а залитые знания по географии, явно хромали.

– Так не сезон, – буркнул Вентр, – рыбалка сейчас никакая, проще в лес идти, или тем, что за год уродилось кормиться.

– Я не про это, если здесь стоят враги, то им нужно снабжение и лучше чем река не придумать.

– Поблизости нет, но если в ту сторону идти, река делает крутой крюк и на излучине стоит посёлок Онтискин. У нас в полку как раз местные служат. Они мне и рассказали.

– Далеко до него?

– По таким дорогам это день пути, – недовольно произнёс Вентр, видимо понимая, что я задумал. Провиант на сутки у нас собой. Когда дойдём, то в деревне пополним запасы, а идти надо. Не привык я возвращаться, не выполнив приказ.

Убеждать, грозить не пришлось. Не зря взял с собой братьев. Они были благодарны, что не просто рекомендовал их принять в гвардию, а ещё помог, чем смог. Наделённый, хоть и маленькими, но полномочиями, я, скажем так, подкорректировал результаты их стрельбы. Оба стреляли на средних и дальних дистанциях откровенно плохо. Я видел в этом одну причину — слишком молоды, неопытны. Да и о какой индивидуальной подготовке может идти речь в плотном строю. Вот и братья толком не научились стрелять, хотя, как рассказывали, охотниками были отменными. Но если это именно так, не отпустила бы их община на службу, как бы они не рвались. Рабочие руки, опытные охотники, работяги, умеющие и топором орудовать, и лопатой, ценятся выше всего. Когда ехали на сборный пункт, так за одним из новобранцев прибыла целая делегация с выкупом. Не знаю, по какой причине сразу не отыскалась нужная сумма, но факт известен мне не понаслышке. Сам видел, как вручали Михрону законный отступной…

Шли долго. Часто делали привал. Надеялся, что вот-вот встретится кто из местных. Разузнаем у них, что творится в округе, и вернёмся назад, но нет. Как назло — никого!!! В осеннюю распутицу дороги стали непроходимы. Ни одной телеги, ни одного путника нам по дороге не встретилось. Я уже жалел, что решился на опрометчивый поступок идти дальше к излучине реки, но не поворачивать назад, когда пройдена бо́льшая часть пути. Братья иногда ворчали и я их понимал.

«Трудно будет нашим возвращаться назад с ранеными, но справятся», – рассудил я.

Группа, которую встретили в чаще леса, скорее всего, была одна и вероятно возвращалась назад с задания. Слишком стойкий запах немытого тела ощущался. Не менее пяти дней кружили по лесам, может, заблудились. И не мудрено, без карт много не навоюешь, а как успел приметить, самая плохенькая карта ценится очень высоко. Из-за этого я и перебирал записки недоделанных диверсантов-разведчиков, думал, хоть плохенькую схему-карту раздобуду.

Бредя по непролазной грязи, после каких-то пяти-шести пройденных километров падая от усталости, в голову лезли всякие мысли: «Странно всё-таки в этом мире. Вроде и похоже на наше средневековье, времена так семнадцатого-восемнадцатого века, но и есть существенное отличие: религии как таковой нет. Хочешь, верь в Великий Восход, хочешь, в Морской Прилив, но единая религия для народных масс отсутствует. Возникал вопрос, сколько этому миру лет? Сколько развивается Цивилизация, если отсутствовал тормоз, как религиозные фанатики и заблуждения, сдерживающие технический прогресс. Но копаясь в знаниях, не находил ответа на эти вопросы».

– Недалеко осталось. К вечеру дойдём.

– Такими темпами и к вечеру не дойдём, – возразил, счищая грязь с сапога.

– Провианта мало осталось, – недовольно пробурчал Вентр.

– Тогда дойдём. Делать нечего, – попытался подбодрить, но братья пропустили мою попытку мимо ушей.

В лесу раздалось лошадиное ржание, и едва различимые крики людей.

– Кто это в такую погоду на лошади пытается проехать?!

– На лошади может и проедет, но на телеге, точно не сможет — завязнет. Командир, пойдём, посмотрим?

– Посмотрим, только осторожно, чтобы нас не заметили. Не нравится мне это. Сам говорил, телега не пройдёт в такую погоду, а верхом на лошади разъезжают только караулы, да редкие путники, которых за всё время нам не встретилось. Так что разделимся, я пойду слева от дороги, вы справа. Без команды не показываться. Выступаем!