Первый среди равных

Глава 9

– Господин капитан, вы б отужинали, а то третий раз разогреваю.

– Не сейчас, Стиин, позже.

– Куда уж позже. Утро скоро. Всю ночь просидели: то с командирами, то дозоры проверяли, то думы военные думали. Нет бы, поспали, хоть чуток. С утра ж вновь в путь, господин капитан.

– Опять ворчишь! Вот отошлю, будешь знать!!!

– И отсылайте! Хоть повоюю на старости лет, а то совсем застоялся. Помните, лет десять назад, какие лихие времена были…

– Помню, помню. Ладно, неси, что там приготовил.

Под пристальным взглядом капитана, ординарец удалился. Понятно, что никуда гвардейца Стиина капитан отсылать не собирался. Да и не куда его отправлять.

Савэл Стиин — ветеран, прослуживший в гвардии с самого её основания, а это не много ни мало тридцать лет. Всего себя отдал армии и после окончания срока службы вместо того, чтобы окунуться в гражданскую жизнь, остался при капитане Нетрисе. Поставлен на довольствие и исполнял роль… нет, не няньки, а ординарца.

– Присаживайтесь, господин капитан. Стол накрыт.

– Благодарю. Присядь со мной. Одному неуютно.

– Не положено.

– А если прикажу?

– Не положено, а приказ ваш…

– Ладно. Оставь. Сколько мы с тобой знакомы?

– Лет двенадцать. Я как раз лейб-сержантом во взводе, что приняли под командование служил. Сколько за это время пережили, и не упомнишь.

– Помнишь офицера Лигонса?

– Как не помнить?! Он же моим взводом командовал. Помню, возле какого-то села прижали нас вольные стрелки. И сильно так прижали. Не ожидали мы нападения, шли походным маршем в место новой дислокации, а тут они налетели… На конях, да с саблями наперевес. Помните, в те годы банды на юге Империи уж больно в силу вошли, прям целые провинции под себя подминали. В тот раз еле успели развернуться в боевой порядок и… началось!

– Встречный бой?

– Извините, господин капитан, я военным наукам не обучен, не знаю, встречный он или не встречный, но рубка была знатная!!! Мне чуть саблей плечо не отсекли, но повезло… мушкет успел перед собой выставить. М-да. Много гвардейцев в тот день полегло и командир хороший… был.

– Почему был?

– Так говорили, что помер лейтенант Лигонса от ран. Не довезли. И командира, потом нам нового прислали.

– Не помер он. Выжил. Сейчас он в чине капитана командир полка. Как раз к нему на выручку идём.

– Во, как!!! Хорошая новость. Ладно, я пойду, приберусь. А вы отдохните. До рассвета всего ничего осталось.

– Сам бы отдохнул.

– Что мне отдыхать-то? Бессонница у меня. Час-два подремлю, а потом только мучаюсь. Лучше уж на ногах.

– Хорошо, ступай.

Ординарец вышел, аккуратно закрыв за собой полог палатки.

– Эх, вода закончилась, не уследил! – проверив большую походную флягу, произнёс Стиин. – Надо подумать, у кого в такую рань воды выпросить. Или пойти самому набрать, тут вроде недалеко.

Стараясь не шуметь, ординарец взял с собой ведро и осторожно зашагал к ручью. Предстояло пересечь спящий лагерь, так как ручей располагался на противоположной стороне, на опушке леса…

Едва слышимый скрип металла и хруст веток рывком вернул в сознание.

– Кто здесь?! – произнёс, схватившись за оружие.

– Это я — Стиин, ординарец капитана. Не шуми, дай служивым ещё поспать.

Я присмотрелся и в сумерках разглядел облачённого в форму гвардейца. Лицо показалось знакомо, видел его несколько раз возле капитана.

– Куда в такую рань?

– Бдишь, это хорошо. За водой иду, чтоб утром капитан спокойно умылся.

В руках у пожилого гвардейца пустое ведро, да на шее перевязь из десятка фляг.

– Может помочь? – спросил, опустив мушкет.

– Не спится? Тогда помоги. Всё быстрее обернёмся.

Нацепил на плечо мушкет и взял ведро.

– Правильно, что оружие не оставил, – одобрительно кивнул ординарец.

Как показалось, шли долго. Обходили спящих вповалку солдат, постояли с проснувшимися кашеварами и надолго остановились возле постовых, разговаривая. Каждому пожилой гвардеец находил что сказать, то подбодрил словом, то подсказывал, как скорее обустроить приготовление пищи, то интересовался ночными происшествиями, внимательно выслушивая ответ часовых.

Дошли до места, где бежал ручеёк чистой, прохладной воды. Окрестность знакомая, приходил за водой для взвода.

– Набирай, а я посторожу.

«Какой правильный гвардеец, – удивился опыту и прозорливости пожилого вояки, – и ведь верные советы давал сослуживцам. И сейчас правильно расставил приоритеты, что я быстрее справлюсь с задачей набрать воды, а он с охранением».

– Что застыл, набрал? Тогда пошли назад, но только внимательнее по сторонам смотри, – видя в моём взгляде непонимание, ординарец продолжил. – Слышишь?

Я прислушался, но ничего необычного не услышал, только почувствовал, как порыв ветра донёс лёгкие нотки костра.

– Нет. Тихо.

– То-то и оно, что тишина в лесу. А такое случается, если хищный зверь близко или кто другой спугнул мелкую живность.

Дальше шли молча. Часто останавливались, прислушивались, но, ни зверей, а тем более людей по дороге не встретили.

– Спасибо, помог, – возле командирской палатки остановились.

Наступало утро. То там, то здесь доносились редкие команды. Лагерь постепенно просыпался. Я, довольный, что сделал доброе дело — помог пожилому вояке, не спеша двигался к расположению своего взвода, но вдруг раздался громкий хлопок!!! Ещё один! Дымом заволокло и без того покрытое предрассветным туманом пространство поляны. Упал, спрятавшись за повозку. Крики, суета, нечленораздельные команды, всё потонуло в раскатистых разрывах.

Хлопки взрывов раздавались ещё пару минут, и вдруг всё стихло… Я лежал под повозкой, осматривая окрестности. Противника или вспышек огня из мушкетов не заметил, что было странно. В ночи вспышка выстрела из огнестрельного оружия видна на многие километры. Даже кроны деревьев не скрывают яркую вспышку, а тем более такого нетехнологического оружия, как здесь. Тут и о бездымном порохе ничего не слышали, не говоря о пламегасителях, глушителе и прочих достижениях военной промышленности моего времени. Как только волей судьбы попал в этот Мир, была у меня мысль заняться прогрессорством, но первый опыт с оптимизацией ремня для мушкета, привёл к выводу, что для начала необходимо достичь определённого веса в местном обществе. Сколько косых, осуждающих взглядов, пришлось пережить, доказывая свою правоту в удобстве нововведения. Хорошо, что ещё командир оказался на моей стороне, а то бы загремел куда-нибудь в местную Сибирь, или куда тут неугодных ссылают и ссылают ли вообще, может сразу вешают.

Над лагерем разнеслась команда: «Сбор!».

– Взвод! – построил личный состав лейтенант. – Личные вещи оставить здесь, пополнить боезапас и через минуту выступаем. Нам поручено догнать и уничтожить группу, совершившую налёт на лагерь. Она малочисленная, так что справимся. Двигаться по парам из вида друг друга не терять. Надо их догнать, чтобы не раскрыли нашего расположения основным силам.

«Странно, – возмущался, идя во второй паре за проводником, – никакой тактики! Может, противник уже отослал гонца с указанием нашего местоположения, может это отвлекающий манёвр, чтобы разбить единое подразделение и потом заманить на засаду и малыми группами уничтожить».

Особенности ведения здешней войны мне стали понятны ещё из пройденного курса обучения, но не думал, что информация, полученная из открытых источников, настолько соответствует реалиям военного дела. Рассказы былых вояк об участии в сражениях, когда противники выстраиваются в две-три шеренги друг напротив друга и палят, выстреливая полный боезапас, а только потом сходятся в рукопашной, напоминали сцены из просмотренного очень давно фильма «Война и Мир». Но во времена девятнадцатого века моего столетия на вооружении стояли пушки, а тут, ну, есть громоздкие такие сооружения, которые использовали в основном на стационарных оборонительных пунктах. Но ни о какой передвижной артиллерии и намёка не было, не говоря о фортификационных сооружениях, окопах и прочих земляных укреплениях. Надо отдать должное, что и сами мушкеты представляли собой, мягко сказать, уровень даже не девятнадцатого века, а скорее семнадцатого, самого начала массового распространения огнестрельного оружия. Убойная дальность шагов сто — сто пятьдесят, а прицельно вести огонь удавалось только на дальности до пятидесяти шагов. Расчёт строился на массированный огонь, а не на меткость. Хоть и в гвардии, куда волей судьбы и благодаря поручительству попал, делался упор на огневую подготовку, но всё же основное в этом мире была штыковая атака и рукопашная схватка.

– Валео, слышишь? – тихо произнёс шедший в паре Юнц.

Я остановился, прислушиваясь. Всё-таки я не лесной житель: и хожу громче других, и не разбираюсь в травах, не примечаю такие важные для местных особенности, что если бы существовала местная контрразведка, то меня сразу бы взяли на карандаш.

– Слева ветка хрустнула и шум, вроде, завозился кто, – не дожидаясь ответа, так же тихо произнёс Юнц.

Внимание на этого молодого парнишку я обратил сразу. И не из-за того, что он шабутной, вечно неунывающий, встречающий любое испытание или сложную ситуацию с весёлым пренебрежением, а что на удивление оказался непритворно справедливым человеком.

В один из первых дней нашего пребывания в гвардии его отправили в совместный наряд с солдатами гарнизона. Вернулся он с синяком. На вопросы лейб-сержанта и остальных гвардейцев он отвечал уклончиво. Только через пару дней выяснилось, что во время выполнения хозяйственных работ он заступился за одного из такого же новобранца, как и он. За что и получил синяк под глазом.

– Сами проверим? – не унимался Юнц.

Огляделся: наша пара чуть отстала, и бежать, звать кого в помощь, резона нет. Странно всё-таки. Команда же была не терять друг друга из виду. Помню, было такое во время КМБ упражнение: на пересечённой местности подразделение выстраивалась в шеренгу, и шли, делая вид, что прочёсываем местность. А командир кому-то из солдат приказывал отстать и спрятаться. Так только после пятого раза нам удалось пройти шеренгой никого не потеряв. «Внимательно смотрите по сторонам!», – говорил взводный после каждого неудачного выполнения упражнения. А тут, вот мы чуть отстали, потеряв визуальный контакт, а нас так никто и не кинулся искать. Может именно на нашем направлении засел противник, а подать сигнал тревоги или как-то дать знать о непредвиденной ситуации, у нас возможности не было.

Я кивнул, и знаками показал о соблюдении тишины. Шли молча, осторожно ступая, потому что утром в лесу звук ломающейся ветки слышен издалека, а если там, где предполагаем, прячется противник, то не хотелось его спугнуть раньше времени.

Юнц кивком головы указал на подозрительно свежий бугорок, выделяющийся на общем фоне лесной подстилки. Перехватил мушкет, поднял с земли небольшой камень и бросил в центр кучи. Размер её как раз подходил, чтобы спрятаться одному человеку. Камень с силой ударился о кучу падшей листвы, обломанных веток, кусков земли и… ничего не произошло. Ни вскрика, ни шевеления… тишина. Только приглушённый удар камня о мягкую поверхность.

– Показалось, наверно. Здесь никого. Надо своих догонять, а то далеко оторвались, – расслабившись, вымолвил Юнц, а я так и смотрел на этот бугорок, словно заколдованный. В нём было что-то слишком правильное. Я не перфекционист, стремящейся к совершенству, но заметил, что края бугорка правильной формы, пологие. Куски земли, обломки веток лежат чуть ли не в симметричном порядке.

Шагнул вперёд и споткнулся о выступающий корень. Сзади хрустнула ветка. Не успел обернуться, как со стороны, где стоял Юнц, раздался оглушительный выстрел…

Вышагивая перед строем, задумчиво прохаживался командир взвода. После выстрела, буквально через пять минут рядом с нами оказался весь личный состав взвода, но уже было поздно. Двое, облачённых в сенарскую форму, лежали бездыханные: один с простреленной грудью в районе сердца, а у другого из глаза торчал длинный клинок боевого штык-ножа.

– Значит, говорите, что заметили подозрительный шум и решили проверить, – ни к кому конкретно не обращаясь, говорил командир.

Наш доклад он выслушал спокойно, повторно осмотрел место схватки, досмотрел трупы и потом, витиевато ругнувшись, рассуждал сам с собой, – звать никого не стали. Хм. Двое против двоих — силы равны.

– Господин лейтенант! Местность прочесали — ничего! – подбежал с докладом гвардеец.

– Ладно. Потом разберёмся. Трупы прикопать, нашивки снять, оружие с собой. Выдвигаемся к месту сбора! Бегом!

Выбрались из леса и побежали. Весь путь меня мучал вопрос, что так сильно озадачило нашего командира. Вроде, ничего сверх неординарного не произошло. Наткнулись на замаскированную лёжку. Сенарцы, не надеясь убежать от преследователей, спрятались, используя естественный ландшафт. Один из них замаскировал другого, а потом взобрался на дерево с густой кроной и затаился.

Видя, что мы долго не уходим, второй не выдержал и спрыгнул вниз, но попал под меткий огонь напарника, а вы ещё умудритесь промахнуться с трёх шагов. Услышав шум, первый, кого укрыли внизу, встрепенулся, но получил штык-ножом прямо в глаз…

Впереди из-за холма доносился шум боя. Организованный залп сменялся беспорядочными выстрелами. Что сейчас происходит там, неизвестно, но по свежим следам на грунтовой дороге даже я понимал, что совсем недавно тут прошло много людей и не стоит гадать, кто именно тут прошёл.

«Вот и передовая», – промелькнуло в голове. – «Если рванём в бой с марша, то нам хана. Неизвестно, что там за холмом происходит. Может уже, и помогать некому».

Неожиданно оказался бегущим рядом с командиром. До вершины холма оставалось примерно три километра пологого подъёма.

– Господин лейтенант, разрешите сначала разведать! Я быстро. Заберусь осторожно на холм, посмотрю, что да как, и назад.

Лейтенант ничего не произнёс, только кивнул и я, ускорившись, обогнал авангард, и помчался, быстро взбегая по склону.

Здешняя военная подготовка оставляла желать лучшего. Мне, как прошедшему действительную военную службу не в простой воинской части, нагрузки казались ниже среднего. Пройдя крещение в учебке бешенными нагрузками, отсекающими лентяев, больных и хромых. Когда до завтрака — зарядка пять километров в форме одежды номер два, а потом перед отбоем ещё столько же, но уже в форме номер четыре. Каких-то десять километров в медленном для меня темпе — это просто сказка. Но в новом для себя Мире я старался не выделяться. Бегал, выполнял упражнения, стараясь держаться в основной группе: не лучше, не хуже других.

Вот и вершина. Сбросил с себя заплечный рюкзак, чтобы своим белым цветом не выдал меня и выполз на небольшую пологую площадку. Бой кипел. Численный перевес атакующих сенарцев давал преимущество. В центре, окружённая с трёх сторон, сдерживала одну атаку за другой, гвардия. На общем фоне сражения выделялась фигура капитана Нетриса. Он метался от одной линии к другой, организовывая заслон, затыкая брешь в казалось бы уже прорванной обороне.

– Что там? – подбежал один из гвардейцев авангарда.

– Плохо. Надо с лейтенантом посоветоваться, – ответил я, высматривая в приближающихся офицера, и не дождавшись, пока тот поднимется наверх, кинулся навстречу.

Распалённый долгим маршем, лейтенант Гонтисса не хотел слушать моё предложение. Грозился сначала расстрелять, а потом повесить, но осмотрев поле боя, согласился с моими доводами.