Первый среди равных

Глава 25

– Надо же! Живой!!! – воскликнул Томсин, останавливая вскинувшего мушкет бдительного солдата. – Это действительно свой. Он, как и я, ординарец у капитана Устансиса. Вентори, как добрался?!

От радостного вопля я опешил.

– Как видишь, с трудом. Еле живым выбрался, – ответил с опаской, косясь на направленный в мою сторону мушкет.

– Ладно, пошли со мной, покажу, где расположились. Выходили наши ребята, те, кого к генералу определили, но поодиночке. Тебя тоже отвлекать оставили?

– Да. Не знаю, сколько блуждал по лесу… — я шёл за сержантом, отвечая на вопросы, одновременно запоминая, где установлены посты и дозоры, расположение шатров, обозных телег. – Мне б умыться, – остановился возле бочки с водой.

Углубляться в расположение вражеских войск не хотел, потом ещё выбирайся, а время-то идёт.

– Дойдём, умоешься, и форму сменишь. Я как знал, как знал, комплект приберёг, а нашивки уж сам пришьёшь. Скоро ребятки хитрую вещь соорудят и на штурм. Отбиваются защитники, себя не жалеют. Хоть и видят, что дело для них гиблое. Смотри, сколько народа под стенами собралось, не то, что под Прочноокском…

– А утром, почему не взяли?

– Сначала генерала ждали, потом полковник Чекмесс командование принял. Говорит, ждать боле нельзя. Пошли на штурм, разведали огневые позиции и вот сейчас готовят из брёвен передвижную стену. Махина такая, ого-го!!! Враз к стенам целый батальон подойдёт, а дальше уж…

Жалко мне было верного служаку, но и отпускать его — весь смысл моей вылазки пойдёт насмарку. Выждав момент, ударил резко, без замаха — нокаут.

– Ты, прости, сержант, но ты по ту сторону, я по эту, – тихо бормотал, связывая сержанта. Побрызгал водичкой, вроде пришёл в себя. – Ты не кричи, а как начнётся тут, сам поймёшь, что — ползи куда-нибудь под телегу или лучше в овражек и притворись мёртвым. Смотришь и выживешь.

Надо было видеть расширившиеся от удивления глаза Томсина, когда последнюю фразу произнёс на канторийском наречии. Говорить он не мог, только мычал, кляп я добротный ему засунул.

Выбирался той же дорогой, как шёл с сержантом. Перебросился парой фраз с бдительным солдатом и вновь нырнул в лес, сославшись, что живот прихватило…

– Господин капитан, лейб-сержант Мирони, разрешите доложить.

– Давай без пафоса. Время до́рого и опоздал на полчаса, думал, что сгинул, герой, – капитан ухмыльнулся, но быстро вернул серьёзный тон разговора, – докладывай.

– Возле Сантории примерно половина корпуса. Тяжёлые конники у восточной стены. У северной, прям по ходу, расположился батальон пешего строя. Готовят ночную атаку.

– Ночью на штурм?!

– Они какую-то инженерную хитрость хотят применить. Начнут, думаю, пока не стемнеет. Всё-таки время и их поджимает. Сходу не взяли, замешкались. Вот и форсируют события.

– Есть предложение? А то, смотрю, какими заумными фразами начал говорить, ты точно не из благородных?

– Предложение есть, – ответил, пропустив мимо ушей упоминание о происхождении. Не хватало ещё, чтобы начали доискиваться, откуда я такой взялся, – предлагаю в составе пары взводов, попарно или тройками проникнуть в расположение и по-тихому взять на ножи тех, кого успеем, а через полчаса, примерно, чтобы расширяющимся клином по двум направлениям восток и запад ударили основные силы.

– Гвардия!!! Готовься к штыковой! Я согласую план с полковником…

Капитан вернулся быстро, не успел и поправить клинок.

– Штыковую одобрили, но удар будет один, по центру. Гвардии приказано расчистить дорогу до стен.

«Почему полковник не рискнул одним ударом покончить с агрессором? Внезапность на нашей стороне, сил, ну, да, опасается, что сил не хватит», – думал, пробираясь знакомой дорогой через лес.

Тишина. Вспомнился рассказ взводного на очередном разводе о китайских диверсантах, которые из-за халатности спящего дневального и дежурного по роте вырезали целое подразделение. Как потом узнал, много таких баек ходило, то о японских, то о финских, то о немецких и даже об афганских диверсантах, выреза́вших целые заставы. Но поспрошав старшее поколение, порывшись в интернете, нашёл единственный зафиксированный факт успешного проведения диверсии: в семидесятых годах в Германии, возле города Лебах располагался склад боеприпасов. Там ночью был совершён налёт и по вине спящего постового вырезана караулка. Отдыхающих между пересменками убрали быстро. Похитили оружие и боеприпасы.

К чему я это?

Выходя из леса, дал знак своей паре подождать, пока проверю обстановку. И, что думаете?! Бдительный солдат, что на меня наставлял мушкет, мирно спит, прислонившись к телеге, а не прошло и получаса с того момента, как мимо него проходил.

Действовали тихо. Но только одно я не учёл — шатры были в бо́льшей части пусты. Солдаты успели выдвинуться на позиции.

– Всё, больше никого, – прошептал Вентр, вытирая окровавленный клинок.

– Понял, – ответил, подавая сигнал к наступлению.

Основным ударным частям тихо из леса выйти не получилось, да и не было такой задумки. Когда со всех сторон из леса выходит батальон, а по дороге, набирая скорость, несётся подоспевшая конница, тут не до скрытности.

Готовящийся к штурму враг оказался застигнутым врасплох. Стройные шеренги смешались в перестроении, не успевая встретить несущийся на них конный клин. Звук боевого горна слился в непонятную какофонию, а наш пеший строй рвался к стенам Сантории.

– Вперёд!!! – подбодрил всё прибывающих солдат. Ещё пара сотен метров и нас уже ни что не остановит.

– Сто-о-й! Перестроение правым плечом к стене! Оружие наизготовку! – долетел до меня приказ офицера. Всмотрелся в указанную сторону. Оттуда доносился топот множества ног, скрежет металла и лошадиное ржание. Нам во фланг неслась тяжёлая сенарская кавалерия.

– За телеги!!! Шатровые шесты в руки и выставить вперёд!!! – выкрикнул, вырывая длинный шатровый шест из земли. Вокруг сплотились гвардейцы, знавшие не понаслышке, что такое тяжёлая сенарская кавалерия. Только слаженность действий, стойкость первых рядов остановит несущуюся лавиной смерть.

– Упереть конец шеста в землю! Стрелки!!! Залп по команде! – отдавал приказы, стоявшим возле гвардейцам. Мы оказались чуть впереди основных сил и нам первым принимать на себя страшный удар кавалерии.

– Стои́м! Стои́м! – орал, перекрикивая гул боя, а когда до столкновения оставалось менее десятка метров, прокричал, – За-алп!!!

Раскатистый грохот десятков мушкетов на мгновение оглушил. И без того плохую видимость ухудшил затянувший дым пороховых газов. Треск ломающихся шестов, лязг столкновения металла о металл. Что-то с силой ударило в грудь, отбросив назад. Дыхание перехватило. Чьи-то руки подняли и потащили…

Трудно дышать, будто на груди многотонная плита. Открыл глаза, закрыл. Темень такая, что невидно ни зги. Откуда-то издалека, приглушённо, доносятся голоса. Попробовал пошевелиться, но боль пронзила всё тело…

– Как он?

– Жить будет.

– Хорошо, пусть отдыхает.

Открыл глаза.

– Очнулся?! Ты не шевелись. Повязка тугая на тебе, потерпи, через недельку на ноги встанешь.

– Что со мной? Где я? – только и смог выговорить. Голова гудела, и ничего не помнил.

– В госпитале Сантории. Тебя едва отыскали. Только сегодня утром принесли. У тебя рёбра сломаны и головой сильно ударился, но ничего страшного. И не таких выхаживали.

– Где сенарцы?

– Ты поменьше говори. Вот, попей чуток. Я тебе и сам всё расскажу. Не знаю почему, но лично полковник Мигнес распорядился от тебя не отходить, присматривать. Он вечером обещался зайти. А только что капитан Нетрис заходил, тоже интересовался твоим состоянием. Про сенарцев не беспокойся — разбили их. Пленных столько, что пришлось поле для них огораживать. Ну, ничего, помогут восстановить город, может, и отпустят их. А ты лежи, лежи.

Я глотал тёплый бульон и слушал рассказ приставленного ко мне медика. Оказывается, я пролежал на поле боя почти сутки, хорошо что кровоточащих ран не было, и не скончался от потери крови. Сначала не поняли, кого отыскали, определили к раненым пленным, форма то у меня была сенарская, но один из гвардейцев узнал меня, доложили капитану, потом известие дошло до полковника и сейчас я лежу в отдельной, хоть и маленькой палате госпиталя. На мне тугая повязка во весь торс, что трудно руками шевелить и перебинтована голова. Но раны заживут. Рёбра хоть и сломаны — сильный удар получил в грудь, но лёгкие не повреждены, значит, перелом закрытый, а голова, так пройдёт.

После полудня забежал капитан Нетрис и с порога набросился:

– Очнулся!!! Лежи, лежи, герой. Тебя уж и похоронить успели, но молодец, выжил! Сколько ребят спас…

– Как спас? – не понял я.

– Так это ж твои первый удар конницы на себя приняли и выстояли. Грамотно сделал, хвалю! Мы как раз успели перестроиться и встречным огнём опрокинули неприятеля.

– У вас учился, – и, видя непонимание, продолжил, – под Прочноокском видел, как вы оборонялись примерно в таком же положении, вот и вспомнил.

– Ах, ну да. Ладно. Вечером я с полковником ещё раз зайду.

Наступил вечер. Я в нетерпении ожидал прихода офицеров. Терзали меня смутные сомнения, что полковник что-то замыслил. Если бы хотел наградить, так дождался моего выздоровления, ну, или через капитана передал. Хотя, сколько можно наград получать? И так, вся грудь в крестах: орден, наградное оружие, обещан офицерский чин. Именно последнее меня и смущало. Может сейчас придёт, скажет, что извини, Валео, не получилось с офицерским чином, прими ещё орден или краткосрочный отпуск, на родину. Не понаслышке знал, командующий гарнизоном в чине полковника имеет право своей волей награждать отличившихся, но вот про отпуск это я, конечно, размечтался. Не нужен мне отпуск, возьму деньгами…

– Та-ак, как тут наш герой? – в палату вошли трое. Двоих я знал: это полковник Мигнес и капитан Нетрис, а вот третий вошедший… чин капитана, но держится особняком, форма добротная. Сразу видно, что сшита на заказ.

– Ты лежи. Не буду ходить вокруг да около, перейду сразу к делу. Через пару дней медики разрешат тебе вставать и сказали, что длительную дорогу сможешь выдержать, если сильно не напрягаться…

«Ну, точно. С чином не получилось, в отпуск отправляет», – думал, слушая монолог полковника.

– …сегодня утром прибыл гонец из самой столицы, это как раз он, представляю капитана Сантерса. Мной получено высочайшее повеление Императора нашего, да продлятся его дни, направить в Императорский дворец самого отличившегося в боях солдата, или офицера. Долго к единому мнению приходить не пришлось, все отличились, но один гвардеец Его Величества, особенно. Господин капитан, представляю вам лейб-сержанта, представленного к званию лейтенант — Валео Мирони. Это именно он отличился под Прочноокском, пленил генерала Фок Генса и проявил не дюжее бесстрашие и героизм в последнем бою у стен Сантории.

– Я читал ваше представление, полковник. И обязуюсь его передать. Он благородный? Почему двойное имя?

– Нет, – ответил за меня капитан Нетрис, – он призван из провинции Роднас, рекомендован в гвардию лично энцем, а имя, так в рекомендательном письме указано двойное, данное при рождении.

– Роднас, Роднас, Вроде припоминаю, это не вотчина энца Роилы Донса?

– Именно так, – вмешался в разговор.

– Ну, что ж. Кандидат подходящий. Когда сможем отправляться? Путь не близкий. Добираться не меньше месяца, если не дольше. А приём назначен на последнюю декаду года.

– Я хорошо себя чувствую, думаю, выдержу дорогу, – видя замешательство, поспешил ответить. Всё-таки побывать в столице, встретиться с местной элитой… если получится, заведу нужные знакомства, хотя, что-то я размечтался. Приеду, наградят под звон фанфар, а потом опять, на фронт.

– Вот и хорошо. Через два дня выезжаем. И да, пленного генерала я тоже забираю. Хорошее представление можно устроить: солдат взял в плен генерала!

Подготовка к отъеду прошла как во сне. Я вставал, и голова уже не кружилась, но сдавливающая повязка доставляла неудобства.

– Готов к отъезду?

– Готов, господин капитан.

– Тогда садись в первую крытую повозку, поедешь вместе со мной. Дорога длинная и у нас будет время поговорить. А то капитан Нетрис столько о тебе рассказал, что я стал сомневаться в правдивости его слов.

Интересно, что такого обо мне рассказал капитан, чтобы не проколоться в мелочах. Но встретиться с офицером, попрощаться мне не удалось. Мельком видел Вентра, но тот был убит горем. В последнем бою погиб его брат Сентр, но в кутерьме сборов я так и не смог выкроить минуту, чтобы поддержать его и попрощаться с верными гвардейцами.

Дорога. Ехать в крытой повозке, запряжённой шестёркой лошадей легче, чем скакать верхом, но скорость передвижения катастрофически не устраивала капитана.

– Плетёмся, как на базар. Так и не успеем к назначенному сроку! – ворчал Сантерса, но ничего поделать не мог. Караван из трёх крытых повозок с охранением ехал очень медленно. Как говорится, скорость движения определяется по самому тихоходному средству передвижения и этим самым тихоходным оказались повозки. Но ничего более подходящего для отправки ценного груза, коим являлся, как ни странно, генерал, в Сантории не нашли. Из-за этого капитан, кстати, оказавшийся не просто дворянином по крови, но и состоящим в списке престолонаследия не то в третьей сотне, не то во второй, сильно нервничал. Наши разговоры сводились к одному. Он учил меня этикету, рассказывал правила и негласные ограничения, принятые во дворце, чтобы я ненароком не оскорбил кого в высшем обществе.

На мой вопрос о спешке, капитан охотно поведал:

– Понимаешь, лейтенант, да не тушуйся, думаю, утвердят прошение полковника. Я и свои связи напрягу, если понадобится, но… Император наш сильно болел, неделями не появлялся на публике, и вот когда ему стало лучше, он повелел подготовить и провести большой приём, который уже очень давно не проводили. И приурочить знаменательное событие к какой-нибудь победе. Но сам знаешь, что побед особо нет. Летняя кампания не скажу, что проиграна, но часть территории Империи до сих пор находится под властью агрессора. А твой случай с пленением генерала — это очень хороший пример доблести и героизма. Так что не переживай, станешь офицером. Лучше расскажи, как генерала-то пленил…

За время поездки я совсем оправился, рёбра срослись и от безделья чувствовал, что немного поправился.

– Верхом скачешь? – на одной из станции почему-то задал вопрос капитан.

– Есть опыт.

– К назначенному сроку не успеваем. Нам тут ещё два дня таким темпом ехать, а верхом за сутки доскачем. Берём верховое охранение, запасных лошадей, усаживаем генерала на коня и вместе скачем в столицу. Другого варианта успеть к назначенному сроку я не вижу…

Сутки в седле! Делая остановки только на смену лошадей, утомили не только меня, но и всех. Непривыкший к такой бешеной гонке генерал выглядел измотанным и не сразу в нём узнаешь бравого офицера сенарской армии, но надо отдать должное, он не роптал.

Моя пятая точка превратилась в сплошной синяк, а ноги затекли, что когда днём мы въехали в столицу и остановились у величественного здания дворца Императора, я чуть не упал с непривычки.

– Оставайтесь здесь, я доложу о прибытии, – лучше всех выглядел капитан, но и его долгая скачка измотала. Мы все в придорожной грязи, лица лоснятся от пота. Проходящие мимо разодетые дворяне ворчали, указывая на нас, но никто не посмел напрямую выказать своё неодобрение. Из доносящихся обрывков фраз услышал, что во дворце собрались представители всех дворянских семей, дипломаты и высшая знать Империи.

– Что стоим?! Бегом за мной!!! Большой приём уже начался́! – с чёрного входа выскочил капитан.