Пленница

Глава 10

Алтай ни на секунду не замедляет шага, даже чтобы оценить размер ущерба. А тот поражает - мы с Маратом невольно переглядываемся, настолько все плохо: любовно выращенные декоративные кусты переломаны, впрочем, как и мебель из ротанга. Мусор всюду, даже в бассейне. По одному из панорамных окон идет трещина. Алтай первым делом вырубают музыку и громко просит всех заткнуться.

Мать их.

Его, блин, игнорируют. Я не представлю, как такое вообще возможно, я хоть и не орала до этого как идиотка, но губы сжала крепче прежнего. Эти же продолжают выяснять отношения. У одного кровь по лицу хлещет, двое других размахивают стульями, нападая друг на друга. Карты, фишки, стекло - всюду. Тогда Алтай подзывает собаку.

-Кира, фас.

Огромная, пятидесяти килограммовая Кира, которая до этого равнодушно наблюдала за происходящим, мгновенно кидается в бой. Ее грубый низкий лай разрывает тишину и расходится страшным эхо. Машина для убийства. Ее цель не я, но даже у меня волосы поднимаются дыбом, мажоры тут же замолкают и отскакивает.

Кира переходит в нападение, истошно лает и рычит, пока Алтай не отдает команду: «Сидеть!» Собака моментально слушается. Мажоры, видно на всякий случай, тоже опускают стулья и присаживаются на них.

Алтай усмехается, но я их не осуждаю. Когда таким тоном отдают команду, сложно не выполнить.

-Где Горелов? - спрашивает Алтай, вглядываясь в лица каждого по очереди. Качает головой недовольно. Пару секунд изучает рану на голове пострадавшего. -Мне не больно, отвали! -Рада, принеси, пожалуйста, аптечку.

Он кивает в сторону гостевого дома.

-При входе в шкафчике на верхней полке.

Обстановку вип-домика изучать некогда, но дизайнер явно работал тот же. Здесь стильно и красиво. А еще все целое и порядок, очевидно, гости не успели добраться до номеров. Я быстро открываю дверцы шкафа, тороплюсь.

-Блядь, - говорит Алтай, когда спустя пару торопливых вдохов я выбегаю с прозрачным контейнером в руках.

Бинты, ватные диски, перекись… здесь все необходимое. Вручаю богатство пострадавшему, хочу помочь, но тот лишь отмахивается, как от надоедливой мухи. Смотрит на Алтая, который продолжает фразу:

- Вы куда дели отпрыска нашего славного мэра?

Я округляю глаза. Ка-пец. Парни переглядываются, пожимая плечами.

-Да здесь он, - Марат склоняется над кустами. - Живой, дышит. - Брезгливо добавляет: - Прополоскало его только, говнюка.

-Че приняли? - рявкает Алтай. - Ну? Что за химия?

-Да виски пили! Честное слово, Алтай. Мы правила знаем.

-Да конечно, и глаза стеклянные у тебя от виски. -Аллергия же.

-Я это убирать не буду, - вставляю внезапно. Хотела себе под нос пробубнить, но так вышло, что все замолчали, и фраза прозвучала громко.

Все, включая Киру, поворачиваются в мою сторону. Боже. Гонор тут же испаряется, как вода на раскаленной плите. Ашш. Под взглядом Алтая я традиционно опускаю глаза и произношу:

-Надеюсь, что не буду. Не хотелось бы. Хоть он и мэрских кровей.

-Да все нормально, Алтай. Че за кипишь вообще?! - врывается в разговор тот, кто меня хватал за руки. - Марат Рустамович, ну простите... Я этой суке говорил, блин, копам не звони. По-семейному разберемся. Гриха проспится и бодрячком будет, че, первый раз, что ли? А она…

Я потираю предплечья.

-Он меня схватил за плечи, я… просто испугалась.

Сын мэра. Закон мерфи. Мне конец.

-Че ты врешь? Схватили ее, ага, конечно!

-Это правда. Клянусь, - это я говорю Алтаю, хоть и не решаюсь поймать его взгляд. - Возможно синяки будут.

-Черные! Новенькая уборщица у тебя фантазией не отделена. Бабла просить будет?..

-Покажи.

Алтай подходит так быстро, что я вздрагиваю. Бесцеремонно стягивает с меня толстовку. Его руки горячие, но я все равно снова вздрагиваю, когда он обхватывает запястье и ведет в сторону ближайшего фонаря.

Парень дергается в нашу сторону.

-Стоять! Кира, стереги.

Махина Кира занимает угрожающую позу и рычит. Мы с Алтаем подходим к источнику света, он запросто зажимает биту подмышкой, словно это не оружие, а спортивное снаряжение, как в общем-то и есть в действительности. Вот только вряд ли этот человек играет в бейсбол.

Испугавшись, я делаю глубокий вдох, после чего сглатываю осевший на языке терпкий аромат туалетной воды.

Алтай быстро рассматривает мои руки, возвращается к чуваку.

Я отворачиваюсь, не хочу смотреть. Откуда-то точно знаю, что будет. Боже. Хочу помешать, но губы по-прежнему плотно сжаты: я не могу спорить с этим человеком, не хватает сил его одергивать.

А когда снова поднимаю глаза, парень согнут пополам, пытается отдышаться. Кира преданно смотрит на Алтая, который как ни в чем не бывало пытается разбудить Григория Горелова.

Решив помочь, я беру со стола стакан, зачерпываю воду из бассейна.

-Может аккуратно смочить ему…

Алтай берет стакан и бесцеремонно выплескивает воду на нос Григория.

-…лоб, - добавляю ее беззвучно. Григорий переворачивается на живот, кашляет, кое-как присаживается.

Алтай по-отечески шлепает его по щеке.

-Гриша, ну ебнврот. Еще сдохни на моем участке.

-А я ваще где?..

-В звезде. Сверхновой. - Он поднимается на ноги, и как будто впервые немного расслабляется. Я против воли улыбаюсь грубой шутке, Алтай же будто впервые замечает бардак. Осматривается, качает головой.

-Марат Рустамович! Вы отцу только не звоните…- постанывает Гриша. - Башка щас взорвется, а ну-ка дай сюда, - доковыляв до товарища, он начинает копаться в аптечке. - Тут есть ибуклин? Алтай? Ты можешь нормальные таблетки купить? -Таблеток тебе сегодня хватит.

-Я виски пил. -Тогда поедем на анализы? - вставляет полицейский. Гриша жалобно вздыхает.

Дальше под строгим взглядом Киры Алтай провожает троих парней до машины полицейского. Гриша же, понуро склонив голову, отправляется спать в вип-домик.

А я начинаю бороться с одолевающей зевотой. Усталость обрушивается тяжелым грузом на плечи, силы оставляют и остро хочется поесть и поплакать. Наклонившись над бассейном, я окунаю пальцы в прохладную воду, смачиваю пылающие виски.

Позади раздаются быстрые мягкие шаги - это Кира возвращается к бассейну, принимается обнюхивать поле недавнего боя. Я некоторое время любуюсь на красоту ее мощного тела, после чего осознаю, что все разошлись спать.

Над головой изумительно красивый рукав Млечного пути. Под ним только мы с Кирой. И Алтай.

Я наблюдаю за собакой уже зная, что он отправил гостей восвояси и вернулся на участок.

***

Алтай наливает собаке воды в миску, и та жадно пьет.

Надо было уходить сразу. Зачем я стою у бассейна? Как будто нарываюсь.

-Какая порода у Киры? - спрашиваю, обернувшись.

Голос звучит выше, чем обычно, а движения получаются дерганными.

-Американская акита. Она не укусит без команды, не бойся.

-Я не боюсь. Видно, что девочка воспитанная. Сколько ей?

-Два года. Сорок пять килограмм весит, - это он хвастается.

Кира заканчивает пить и смотрит на нас по очереди, я опускаюсь на корточки и зову ее. А потом, когда малышка подбегает, треплю по шее.

-Вау, какая ты красивая, какая умная леди, - хвалю, улыбаясь.

-Ты ей тоже нравишься, - говорит Алтай с юмором. - Но имей в виду, как и все женщины она крайне ревнива: увидит, что кормишь приблудных котов, не простит.

-Ахах, да? Ты ревнивая девочка, оказывается, буду знать.

Обнюхав меня, Кира отправляется по делам.

-Ну и ночка, - произносит Алтай, подходит к окну и рассматривает трещину, потирает пальцем.

-Я не могла их остановить, - получает слишком пылко, будто я хочу ему угодить, и я обрываю себя. - Вообще не представляю, как это можно было бы сделать. В Москве я работала в кофейне… Они все… то есть клиенты приходили завтракать трезвыми. Ладно. Я, наверное, пойду спать. Если вам больше ничего не нужно.

Боже. Что я несу? Еще разденься перед ним. Сжимаю карточку и поворачиваюсь к калитке. Делаю шаг.

-Подожди.

Останавливаюсь.

-Со Светланой я завтра поговорю, но и тебя хочу предупредить, - он говорит спокойно, неспешно. Практически без интонаций. - Она идеальный сотрудник: ответственная, проницательная, в меру смелая, но и не без недостатков. Светлана пятнадцать лет проработала в женской колонии надзирателем.

-Ого. Понятно, почему у нее такой странный взгляд, будто насквозь.

Алтай слегка улыбается и подорожает веселее:

-Да, это наложило отпечаток. Если ее не тормозить, она на шею сядет через две минуты. И в азартные игры с ней не вздумай играть, а то твой батя никогда не расплатится, - усмехается, довольный собственный шуткой. - Я предполагал, что она пристроит тебя к станку, не ожидал, что ты покоришься так быстро. Лицо начинает гореть, я вскидываю подбородк и бросаю в него острый взгляд.

-Я не против помочь. И Надя очень милая девушка.

-Ты здесь не для того, чтобы окурки собирать.

-А для чего?

Он смотрит на меня, и я тут же начинаю искать глазами Киру. Моя ладонь, в которой сжат электронный ключ, вспотела.

Акита, услышав шорох, бросается в темноту, затем возвращается, гордо вскинув голову.

-Не поймала этого противного кота? - сочувствует Алтай. - Ах он сволочь такой, приходит на твою территорию, да? Совсем обалдел, беспризорник. Ну ничего, однажды поймаешь. Коты здесь наглые до невозможности, - это он уже мне.

-Понятно. Можно, я пойду спать?

Он кивает, и я устремляюсь к заветной калитке, каждой клеткой ощущая, как горит спина.

***

Следующим утром просыпаюсь в семь. Будильник был на шесть, но учитывая, что уснуть удалось ближе к четырем, я его не услышала. Долго ворочалась, нервничала.

Захожу на уличную кухню, чтобы сварить кофе. Бросаю взгляд на искрящиеся в утренних лучах море. Яркие кайты уже летают над лиманом, погода ветреная, и спортсмены в гидрокостюмах не теряют зря времени.

Вдалеке, на пляже у самой кромки воды, я замечаю высокую фигуру. С холма, на котором расположен «Залив свободы», видимость прекрасная, и я некоторое время наблюдаю за тем, как мужчина зашвыривает вдаль палку, и здоровая собака стрелой устремляется за ней. Алтай и Кира.

В горле пересыхает - нервное напряжение дает о себе знать. Он вчера обошелся со мной по-доброму, и я решаю, что нам нужно поговорить: вчерашний импульсивный поступок может обойтись мне дорого.

Поэтому, когда спустя час Светлана находит меня подметающей террасу и сообщает, что нужно отнести Алтаю кофе, я уже не дрожу от страха.

Киваю и иду за подносом.