Пленница

Глава 34

- Это было давно, - отмахивается Адам. - По дурости. Нечего особенно рассказывать.

- У тебя были отношения? - распахиваю удивленно глаза, и он смеривает меня осуждающим взглядом.

- Вообще-то мы долго встречались.

- Я слушаю внимательно! - придвигаюсь ближе.

Смеется.

- Еще со школы.

- Вау. А почему расстались?

- Поехали, а то наш столик отдадут другим, - Адам посмеивается надо мной. Одевается и пересаживается за руль.

Я натягиваю белье, платье. Перебираюсь на переднее сиденье. Мерс трогается.

- Ну брось, - продолжаю я. - Должна же быть причина. Так не бывает, чтобы пара рассталась и нечего рассказать.

- Ее родители были не восторге. Хм. Мягко говоря. Я тогда занимался боями, ну и «дозанимался» до СИЗО. Как вишенка на торте.

- Боями? Нелегальными, что ли?.. Серьезно? Какой, мать твою, ужас, Адам. Ты же умный человек! У тебя в конце концов свой отель!

Мое возмущение его явно забавляет.

- Денег хотелось, малыш. И правда такая тупая идея, - он начинает веселиться, постукивая пальцами по рулю. - Мне бы твои мозги в то время.

- А сколько тебе было?

Моргаю, не дыша.

- Первый раз меня пригласили... так... да, где-то лет в пятнадцать. Через год донесли тренеру, после чего меня с позором и скандалом вышвырнули из Федерации (*кикбоксинга). А там, кстати, могло бы сложиться. По секрету - я об этом слегка жалею.

Он мог бы стать профессиональным спортсменом. Ух ты. Или тренером. Его крепкое мускулистое тело перестает быть устрашающим в этом контексте. Я представляю, как Адам в маске тренирует детишек И на мгновение улыбаюсь.

Так интересно. Машу в воздухе кулаками.

- Буцк-буцк. Много платили?

- Можно подумать. Копейки. Но тогда я был уверен что, наконец, разбогател. Купил себе и подружке новые мобильники. Вау событие.

- Не представляю тебя таким.

Он криво улыбается.

- Как ты вообще умудрился туда попасть?

- Через знакомых, - уклончиво.

- Отличные знакомые. Никому бы таких.

- Когда меня выставили из зала, я стал участвовать регулярно. Пока не случилось это, - он касается рта.

- Прямо на ринге, что ли?

- Да.

- Жесть. Сколько тебе было?

- Получается, девятнадцать. Это все для развлечения толпы, малыш. А ты думала, я таким родился?

- Я ничего не думала. Я тебя другим не видела.

Дурной морозец сковывает от одной мысли. Передергивает. Я забираюсь с ногами на сиденье и смотрю в окно в темноту.

Ему просто вспороли рот чем-то тупым.

Он тогда был младше меня на два года.

- Было больно? - дурацкий вопрос, но придумайте что-то умнее.

- Терпимо. Могло бы быть хуже. - И замечая мой вопросительный взгляд: - Могли убить. Потом появились копы и меня забрали на пятнадцать суток до выяснения причин.

- А потом?

- Когда я вышел и очухался, ее родители уже решили проблему. И я ушел в армию.

- Боже. Вы даже не поговорили?

- Хм. Ее сложно винить, я ж себя в зеркале видел. Она была из хорошей семьи, ее батя впал в истерику, бедняга, - усмехается. - Я бы также поступил на его месте. Послушай. Это был годный жизненный урок — кулаками и здоровьем много денег не заработаешь, нужны другие методы. Иногда, чтобы переоценить жизнь, стоит взять паузу. Зато когда я вернулся, Исса запихал меня в универ на заочку. И сейчас мы с тобой едем отдыхать в лучший клуб этой части побережья. Разве плохо?

И я не отбываю срок на строгом режиме.

- Очень хорошо. Еще скажи, что ты прочел все те книги.

В квартире, в которой я ждала сегодня весь день, просто огромная библиотека. Полки до потолка. Честно говоря, я подумала, что это дизайнерская фишка.

Он небрежно пожимает плечами.

- Тогда вопрос на засыпку. Если ты прочел «Преступление и наказание», то на чьей стороне был – Раскольникова или Порфирия?

Уголок его рта дергается в легкой улыбке. - Ну простите, а о чем студентка юрфака еще могла спросить бандита? - развлекаю его я. -Бывшая студентка юрфака. -Просите, - кокетничаю я, отмечая, что часть с «бандитом» его устроила.

- А что если я скажу, что у каждого из них была своя правда?

- Отвечу: это очень по-адвокатски. – Я закатываю глаза. – Тоесть ответ ни о чем. Ты уж определись: либо оправдываешь убийцу, либо стоишь за закон.

Он усмехается:

- Убийцу оправдывать не стану, но и у закона свои изъяны. Иногда приходится действовать по своим правилам.

Я качаю головой:

- То есть ты выбрал бы Раскольникова.

Он цокает языком.

- Я бы сделал на его месте все по-другому.

- Вот в чем точно не сомневаюсь. Но например?

- Например, - он задумывается. - На берегу моря куча археологически важных объектов. - И добавляет, понизив голос. - На раскопки у государства денег нет, поэтому еще долго никто не заглянет в эти курганы.

- Господи-боже-мой! Адам! - Я закрываю уши и визжу!

Он хохочет и сообщает, что шутит.

Я беру бутылку шампанского, делаю еще глоток. Она просто неисчерпаемая!

- А твои родители? Как они отреагировали на такой вид заработка?

- Моей матери было семнадцать, она забеременела в первый год учебы, кстати, опять же в Питере, от какого-то мажора, испугалась и сбежала. Родила в деревне Алтайской Алтайского края. Это мне рассказали в том роддоме. Года три назад возникла странная потребность найти истоки. Там мне придумали имя и отправили в детский дом. Потом было несколько патронатных семей, пока я не попал на Кубань. Здесь мне понравилось.

- Черт. Я была уверена, что ты местный.

- Считай местный, остальные города я помню плохо. Я не был каким-то идиотом, от меня не отказывались, но всегда что-то случалось и приходилось начинать заново. Это нормально, но утомительно.

Я прикусываю губу. Что я ему там несла про свой закон Мерфи? Он так внимательно слушал. Чувствую себя полной идиоткой.

- А здесь у тебя была хорошая патронажная семья?

- Да, вполне.

Я уже поняла, что этот серьезный мужчина не ябедничает. Нормально и терпимо из его рта — это полная жопа.

- Понятно.

- Я любил свою первую по списку мать. Я ее не помню, только свои ощущения. Она была хорошей женщиной, - внезапно делится.

И прежде, чем я соображаю, как же его поощрить, Адам хмурится, делает движение головой, показывая, что не хочет рассказывать. И вообще, тема ему надоела. Достает мобильник, проверяет сообщения.

- Не знаю что там по боям, - быстро говорю я, - но в постели ты лучший.

- Ты ж никого больше не пробовала.

- И не хотела.

- Ой лиса, - усмехается. - Волшебная девочка.

Наша глаза встречаются, и я серьезнею.

- Это твоя жизнь, Адам, не нужно ее стесняться.

- Я не стесняюсь, - говорит он очень легко, будто и правда так думает. - Адекватно оценивать свои поступки и не искать им оправдания во что бы то ни стало - это нормально. Есть вещи, которые, вернуть время, я бы сделал иначе. Поэтому не хочу повторения.

- Ты бы ее не отпустил? Только честно.

- Я бы ее вообще не трогал.

Адам припарковывается на вип-стоянке у элитного клуба. Мы покидаем машину, заходим внутрь, где он здоровается за руку с главным администратором. После чего нас провожают за лучший стол.

Вежливые официанты приносят сет из фруктовых настоек и обалденный ужин. Всегда гадала, кто те бесстыже богатые люди, что приезжают в подобные заведения поесть? Я ощущаю жуткий голод и буквально набрасываюсь на еду.

Боже, в какой-то момент я ловлю себя на том, что Адам ест аккуратнее. И начинаю смеяться. Вот вам и чудовище детдомовское.

Закончив с ужином, Адам отправляет меня на танцпол. Где я расслабляюсь, двигаюсь под хиты модного диджея. Адам разговаривает с администратором и еще парой незнакомых мужчин, но за мной наблюдает.

Впрочем, если начистоту, мое веселье выходит отчаянным, каким-то надломленным. Прыжки на месте, махи руками. Я так рада, что здесь темно, и я могу перестать, наконец, улыбаться. Пятнадцатилетний парень! Подпольные бои! Боже. Пятнадцатилетний пацан!! В девятнадцать я сессию сдавала, а он уже карьеру завершил.

Но ужаснее всего то, что папа такие посещал регулярно. Это я знаю по обрывкам фраз, правда, я была уверена, что бойцы все как минимум совершеннолетние. Что это шоу, на подобии реслинга.

Меня начинает потряхивать. Я раньше об этом не задумывалась. Папа взял Адама на работу вышибалой после возвращения того из армии. Получается, они были каким-то образом знакомы до этого.

Черт. Черт. Что за человек мой отец? Что он, мать его, за монстр? Моя мамочка, моя любимая идеальная мамочка, за кого ты вышла замуж? Одно дело проиграть бабки в казино и свалить — это подло, трусливо, гадко, в конце концов! Не заслуживает ни сочувствия ни уважения. Но платить деньги за то, чтобы на твоих глазах избивали ребенка?

Всю свою жизнь я боготворила отца и мечтала заслужить его внимание.

На теле Адама нет здорового места. При этом он ни разу не сделал мне больно.

Я отлучаюсь в дамскую комнату и плачу в кабинке. Это просто слишком для меня. Все это — чудовищно.

Чудовищно. Чудовищно. Чудовищно.

Как будто бы у светлого красивого мира есть изнанка, где подростки дерутся насмерть, а взрослые жгут шиномонтажки и хоронят в курганах.

Я пытаюсь быть сильной, веселой и саркастичной рядом с ним. Но сейчас я не могу с этим справиться.

Эмоций раздирают на части. Он не чужой мне человек. Мне так… почему-то за него обидно!

Выплакавшись, привожу себя в порядок.

Промокаю бумажным полотенцем лицо, кожу тут же неприятно стягивает, и я жалею, что не захватила крем. Дверь распахивается, и в тамбур заходит Адам. Девчонки начинают возмущаться, он ловит мой взгляд, кивает поспешить.

Выглядит обеспокоенным, и я мгновенно слушаюсь.

Уже выходя слышу шепот одной из посетительниц: «Видела? ну и лицо».