Пленница

Глава 44

- А здесь у нас утренняя йога, - Светлана проводит стандартную экскурсию. - Между прочим, с лицензионным инструктором.

- Как жаль, что у вас нет мест! - театрально вздыхает Катерина.

Смотрит на меня с милой улыбкой. Невысокая, такая славная и доброжелательная. Краем глаза я отмечаю, как появившийся Павел берет ее за руку и словно послушная собачонка целует в щеку.

Боже.

Закатываю глаза и продолжаю урок.

Давайте, останавливайтесь у нас, у Алтая на участках еще много забытых богом курганов. Мрачные шутки, правда, настроения не поднимают.

Где были мои глаза? В тот месяц я как будто принимала седативные, тупела и не видела очевидного. Качаю головой. После Адама на такого чмошника я бы даже не взглянула.

Из-за волнения гул в ушах такой сильный, что я не слышу шум шагов, и Адам возникает будто из воздуха.

Морозец трогает область между лопаток. Минуты не прошло, как я ему написала.

Затаиваю дыхание. Адам приветливо, как и положено хозяину отеля, приветствует гостей.

Павел неплохо держится, на его лице застывает стандартная, чуть обескураженная улыбка, Катерина же бледнеет, краснеет и идет пятнами. Пялится на Адама снизу вверх, словно перед ней дикое животное. О да, милая, мой мужчина умеет произвести впечатление.

Краем глаза отмечаю, что Исса незаметно занимает один из столиков на летней кухне, играет четками и мрачно следит за происходящим.

Адам же, в отличие от друга, доброжелательно протягивает руку и Павел отвечает на рукопожатие. Рассказывает про отель. Катерина ничего с собой сделать не может, лишь глазами лупает. Понимаю, рыба моя, тоже долго не могла смотреть на него спокойно. Красоту души за неприглядной оболочкой увидеть непросто, а кому-то вообще не дано.

Адам отпускает обескураженную инициативностью босса Светлану и ведет гостей к гаражу, где стоят прокатные багги и эндуро.

Едва дождавшись завершения урока, я стартую к ним.

Под навесом стоят три бага, за рулем одного из них сидит счастливый как ребенок Павел, Катерина говорит:

- Ну давай, если тебе понравится, тоже такой купим.

Мешкаю на пороге, пока Адам не протягивает в мою сторону руку.

Я сильная, я справлюсь. Нацепляю стандартную улыбку и подбегаю. Наши с Адамом пальцы переплетаются, он притягивает меня к себе, и мы бегло целуемся в губы.

Обнимаю его, прижимаюсь к груди.

- Это Рада, наш инструктор по йоге, - знакомит нас Адам. - Рада, Екатерина и Павел, планирует приехать к нам в конце сезона на целый месяц.

- Очень приятно, - сверкаю улыбкой я. - Но с Павлом мы уже знакомы. Он преподает в моем университете.

- Точно, - словно нехотя проговаривает Павел. - А я думаю, откуда лицо знакомое. Вы были моей студенткой?

- Как тесен мир, - подмечает Адам.

- Да, у нас был один большой общий проект, - говорю я. - Долгий. Вы не помните? Потом я встретила Алтая и оставила учебу. - Смотрю в глаза Катерине. Наконец-то на ее лице мелькает раздражение.

Пока Адам провожает гостей до ворот, я присаживаюсь в багги. Стискиваю руль так сильно, что костяшки пальцев белеют. Сволочи. Какие они сволочи. Приехали прямо сюда! Разведать обстановку!

В этот раз я прекрасно различаю мягкие шаги Адама. Его присутствие выравнивает состояние и эмоциональный фон.

- Что скажешь? - спрашиваю я, не оборачиваясь. - Наглые, да?

- Я разберусь. Какие планы на вечер? - неожиданно переводит он тему.

Когда его рука касается моей головы, плечи сами собой расслабляются.

- Хочу быть твоей. А что?

- Как насчет немного покататься? - кивает он на руль. Оказывается, я с усилием пытаюсь его прокрутить. Посмеивается: - Я заведу, будет легче.

- На багги? Конечно! Но Катерина и Павел?...

- Всему свое время. Я скажу, чтобы одну машину не сдавали в прокат вечером.

Весь день Адам занимается делами — бесконечные созвоны, переписки, личные встречи. Документы-документы-документы. Я пытаюсь справиться с нервным напряжением и не мешать, но одна мысль о том, что эти сволочи так близко, не дает сосредоточиться. Они дела ведут через третьих лиц, я не представляю, как тут что-то сделать можно. Проблема будто вообще не имеет решения, и я просто наслаждаюсь красотой вокруг, пока есть возможность.

В восемь вечера мы спускаемся в гараж и забираемся в багги.

- Если ты устал, можем остаться дома и поваляться в ванне, - предлагаю весело.

- Мы все успеем, не нервничай.

Он заводит движок и мы выезжаем на дорогу.

Несколько минут, и мы уже несемся вдоль берега по безлюдным песчаным барханам. Теплый ветер щекочет лицо, треплет волосы. Скорость дарит прохладу и ощущение свободы. Адреналин жжет изнутри, и меня... неизбежно охватывает восторг!

- Не боишься? - подкалывает Адам.

Я громко смеюсь, поднимаю вверх руки и кричу:

- Юху!! Быстрее!

Боже. Какие мы, люди, все же невероятные существа. Вот же было так плохо, впору повеситься, двух минут не прошло, и я абсолютно счастлива! Наши души способны на невероятную регенерацию. Наши сердца питаются добротой.

- Я люблю тебя, - шепчу я, косясь Адама. На то, как треплется на ветру воротник его белой льняной рубашки и выбившиеся из пучка волосы. Как уверенно он держит руль, кажется, умея все на свете.

- Что?

Шумно вокруг. Плещется море, гудит двигатель. Над бирюзовой водной гладью порхают паруса кайтов.

- Быстрее! - кричу я.

И он снова ускоряется!

Мы несемся вперед навстречу ветру, проезжаем по воде, выруливаем на косу. Проносимся вдоль диких пляжей, минуем нудистский, который вызывает у меня не мало веселья. Мы останавливаемся на краю мира, узкой полоске песка, врезавшейся глубоко в море. Выходим из машины.

- Ну как? - спрашивает Адам. - Стоило сюда ехать или лучше было бы остаться в ванне?

Я смотрю на то, как солнце ползет к горизонту, окрашивая небо в красные и бардовые оттенки.

- Такие закаты бывают только на юге, - выпаливаю с жаром. - Неописуемая красота.

Адам достает бутылку шампанского и газовую горелку. Я стелю скатерть, раскладываю по тарелкам сэндвичи и ягоду, он греет угли.

Спустя пятнадцать минут начинает темнеть, мы сидим на пляже, любуемся закатом, курим фруктовый, как сказал Адам, девчачий кальян, пьем шампанское и живем.

Как-то неожиданно полноценно.

- Один мой знакомый бизнесмен, - делится Адам, - каждые полгода приезжает сюда и три дня живет на косе без телефона и прочей связи с миром. Один на один с природой.

- Почему? Перезагружается?

- Слушает свои мысли. Запомни, это очень важно — слушать свои мысли. Оставаться наедине с собой.

Время бежит вперед, закат дарит магию. Мы валяемся на песке, Адам лениво перебирает мои пальцы и говорит, что я очень хорошая девочка, он это понял еще тогда, шесть лет назад. Как будто «нефилатовская».

Я робко поднимаю на него глаза.

Дальше он делится, что ему было интересно посмотреть, какой я стану, когда выросту. Что в моих глазах всегда было что-то чистое, наивное и дерзкое. Он доволен, что это «что-то» сохранилось. А в передряги все попадают. Что это ерунда и нельзя отчаиваться. Сдаваться нельзя. Никогда, ни при каких обстоятельствах. Что я гордая казачка до кончиков ногтей.

Он дает слово, что не прощается, просто поболтать тянет.

Жизнь ведь непредсказуема. Один нескончаемый бой, от рождения до смерти. И что я должна держать удар.

Самое главное, это держать удар. Он целует мою руку и говорит, что ни о чем нельзя жалеть. И что люди меняются постоянно и неизбежно, поэтому никому нельзя верить на сто процентов.

Я лживо киваю, зная точно, что ему можно. Верю, верю я ему. Больше даже, чем себе.

И шесть лет назад верила, и сейчас верю, и буду в будущем. И что никогда не пожалею о том, что попросила его быть первым, и что лучше него с этой ролью никто бы не справился.

У него такая жизнь тяжелая. Но при этом столько благоразумия в голове и свободы во взглядах, что душа сжимается. Я глажу его, ерошу волосы. Мы ведь на самом настоящем свидании: прекрасном, как это багряное небо, вкусном, как голубика и виноград на тарелке, и терпком, как местный сыр и шампанское брют.

Он рассказывает, какое впечатление я произвожу на мужчин, как цепляют мои дерзкие глаза, прямая осанка и тонкие лодыжки. Как его лично заводят мои смелость и доброта. Он говорит, что я слишком мала пока еще, что между нами пропасть жизненного опыта. Он говорит, что я пиздец как хороша, и что его долг, как первого мужчины, — рассказать мне об этом. Я заставляю его снова заверить, что он не прощается.

А еще я признаюсь вслух, что влюбилась в него по уши, он смеется, дескать, это именно та смелость, о которой и речь. Я прошу прощения, что так часто обижала его словами. Он утверждает, что не бывает людей лучше или хуже, поэтому я никогда ни перед кем не должна пасовать или стесняться. И что у меня нутро доброе, не способное на подлость. Это фундамент, на котором все и строится.

Он говорит, что тоже любит меня, но это ничего не значит, потому что люди, когда проводят много времени вместе, неизбежно влюбляются. Я поражаюсь, какой он одновременно умный в махинациях и дремучий, когда дело касается чувств. Не было у него семьи, неоткуда брать пример. Уж точно не с полубезумной матери Иссы.

***

Вечером, пока он гуляет с Кирой, я прибираюсь дома. В какой-то момент присаживаюсь у камина и думаю о том, как наверное в этом доме уютно зимой.

Ночью штормит. Мы занимаемся любовью, слушая, как ветер мучительно стонет и бьется о крышу. В какой-то момент, когда я сжимаюсь в предвкушении пика, а Адам активно двигается сзади, он тянет меня на волосы, заставляя прогнуться в спине и встать на колени. Задыхаюсь. Молю продолжить. Кровь стучит в висках, его член глубоко во мне.

Адам касается моего подбородка — излюбленная ласка, от которой бабочки в животе с ума сходят — и поворачивает голову к зеркалу.

Сердце так сильно колотится. Я смотрю на наши сцепленные страстью тела и дрожу, пока он целует мое плечо, перекинув через другое волосы. Как накрывает полушария груди ладонями и сжимает. Как толкается позади. Плавно двигает бедрами — так красиво, чувственно и ритмично, с каждым толчком выбивая из меня стоны. На то, как его тело контрастирует с моим, тонким и светлым, на его фоне как будто все еще невинном.

***

Когда следующим утром приходит Григорий, Адам уже два часа как говорит по телефону, расхаживая по участку.

Я отвела занятие и полностью свободна, поэтому охотно кидаюсь готовить второй завтрак. А когда выхожу из домика с подносом, уставленным чашечками кофе, повидлом, печеньем и ягодой, медлю. Потому что мужчины ругаются.

Григорий, обычно позитивный и, как бы так помягче выразиться, бездумный, вытянулся струной и агрессивно высказывает Адаму. У Киры настороженный вид. Адам, как обычно, спокойно слушает. Лишь руки на груди скрестил, в его случае это синоним непреклонности.

Увидев меня, он просит Григория заткнуться. Тот дергается, но берет себя в руки.

- Малыш, не парься. Накрывай на стол, а Григорий сейчас соберет остатки мужества и успокоится.

- Что-то случилось с деньгами? - вкидываю догадку.

- Ага, хуев нам как дров, - дергается Гриша.

Адам укоризненно склоняет голову набок. На ватных ногах я иду дольше, чем обычно. Сервирую столик. Все это время Адам, прислонился к стойке, излучает невозмутимость, а Григорий мечется по беседке. Делает пару глотков кофе, чмокает меня в щеку, заявляет Адаму, что у него нервный срыв, и направляется к выходу.

Следующие несколько минут я молча сижу за столом. Адам провожает Григория взглядом, и когда тот скрывается за кустами пираканты, присоединяется ко мне.

- Что-то случилось?

- Он по другому вопросу, не по твоему.

- Я понимаю. Он не поел вкусняшек, это странно. Беда у нас?

- Неприятности, - находит более уместное для юной барышни слово. - Неприятности — это норма, без них бизнес не делается. А Григорий слишком впечатлительный. Хорошо, что ты не такая. Не так ли?

Не после вчерашнего вечера, самого красивого в моей жизни.

Я качаю головой, и он кивает.

- Разрулим. Как обычно, все разом и не вовремя.

- Я тебя люблю, - говорю я просто так, чтобы не забыл.

- Посмотрим. - Мы делаем по глотку кофе. - Нужно будет воды пикетирующим вынести. Отправишь Надю лично? Светлане я все еще не доверяю, этот ее шальной блеск глаз. Ну ты понимаешь, - добавляет с легкой усмешкой.

Улыбаюсь.

- Думаешь, подсыпет что-то?

- Ее так и подмывает. Потом вози им в инфекционку подарки и ищи нового управляющего, - трет лоб. - Бестолковый квест. Не хочу.

- Черт. Когда уже они угомонятся?

- Десять исков в суде, Рад. Я поеду сегодня в город, с мэром и судьей встречусь. Все эти земельные дела жуткая тягомотина. Такая была надежда, что Филат ради тебя извернется и найдет деньги. По молодости он нажил годные связи, жаль, из-за тупости и жадности со всеми перессорился.

- Можно с тобой?

Пару мгновение размышляет.

- Не сегодня. Твоя задача — держать под контролем отель. И не выходи за пределы.