Пленница

Глава 6

Алтай говорит по телефону, оперевшись на капот машины.

Солнце поднялось высоко, слепит глаза, и он прикладывает ладонь ко лбу. А еще он хмурится, из-за чего перестает выглядеть дружелюбно. Высокий. Чужой.

Кажется, он занимает собой всю улицу, значительно снижая градус ее живописности. Соседи остановили поливку, попрятались, то и дело подсматривают из окон.

Зачем ему такая соплюха, как я? Не понимаю.

А когда я не понимаю чего-то, мне страшно.

Уверенность в его адекватности трещит по швам.

С чего я вообще взяла, что Алтай джентельмен? Из-за одного эпизода в прошлом? Прошло шесть лет, все могло тысячу раз измениться. Да и к тому же, в то время он работал на моего отца, и вероятно, хотел быть полезным.

Судорожно пытаюсь придумать план Б, но учитывая, что я в розыске, не слишком-то получается.

Отворив калитку я сжимаю ручку чемодана и мешкаю.

Алтай переводит на меня глаза и совершенно равнодушно кивает садиться в машину.

Боже. Он и правда не пошутил.

Позади слышу голос папы, он что-то быстро объясняет разозлившемуся дяде Вардану. В этом доме все постоянно ссорятся, на мгновение мне хочется покинуть его как можно скорее.

Параллельно с этим захлестывает дежавю — однажды я уже выходила из этих ворот с чемоданом.

- Рада, я буду на телефоне круглосуточно, звони мне в любой момент. Не совершай глупостей, не провоцируй, веди себя тихо и незаметно. Но если с тобой хоть что—то случится, если вдруг ситуация выйдет из-под контроля... - тараторит отец.

В прошлый раз он сам погрузил чемодан в багажник, я рыдала навзрыд, бабушка тянула к машине, я сопротивлялась и рвалась обратно. Я была уверена, что папа решил меня попугать. Так сильно не хотелось тогда уезжать... Слезы не помогают, больше я их не лью попусту.

Гордо распрямляю плечи и подхожу к мерседесу.

Алтай изгибает левую бровь, окидывает меня оценивающим взглядом, от которого хочется облачиться во все балахоны на свете. Прерывает телефонный разговор и, оценив размер чемодана, хрипло смеется:

- Ты решила перебраться ко мне насовсем? Вообще-то я планировал короткую акцию.

Щеки загораются, я резко опускаю глаза в пол. Не нахожу подходящего ответа. Боже, папа, скажи ему заткнуться. Видишь, у меня не получается. Силы уходят на то, чтобы не оглядываться, а то точно разревусь.

Папа молчит, поэтому я нервно присаживаюсь на заднее сиденье и хлопаю дверью.

Мужчины разговаривают. Я не слышу о чем, но точно знаю, что это длится пару нескончаемых минут, потому что сжимаю в руке мобильник и слежу за временем.

Мне нравится думать, что папа уговаривает Алтая передумать. Я воображаю, что еще немного и отец распахнет дверь, рявкнет, что я останусь дома. Что только через его труп.

Вскоре Алтай занимает водительское кресло и оборачивается.

- Я что, похож на таксиста? Давай-ка вперед.

Ноль процентов церемонности, сто процентов насмешки.

- А можно мне остаться здесь? - неловко обнимаю колени и улыбаюсь. - Пожалуйста.

Он слегка прищуривается, выражая неудовольствие.

- Нельзя. Живее.

Я так сильно хмурюсь, что брови болят. За что?

В нашу прошлую встречу он подбирал слова и вел себя обходительно. Нос щиплет от разрастающейся в грудной клетке обиды. Алтай изменился. Сто процентов. Теперь он просто бандит.

Я быстро пересаживаюсь вперед, с громким щелчком пристегиваюсь.

- Малыш, будь другом, улыбнись и помаши папочке, - расплывается он сам в улыбке, правда, довольно зловещей.

Стук моего сердца заглушает мысли. Суставы словно деревянные.

- Не трясись. Мы всего лишь позлим твоего родителя. В моих глазах он заслужил. А в твоих?

Сердце колотится так, что задыхаюсь, слова Алтая будят внутри что-то нехорошее. Я запираю детскую обиду в клетке, я держу ее под замком. Но она тигром обезумевшим рвется наружу.

Я пытаюсь улыбнуться, честно. Послушно машу. Папа ругается себе под нос. Алтай берет мою руку, целует тыльную сторону ладони. Потом тянется ближе. Я ощущаю аромат элитной туалетной воды и бандитской кожи, из-за чего холодок прокатывается по коже. Алтай касается носом моей щеки. Швыряет в пот. А потом он убирает прядь моих волос за ухо и целует меня в уголок рта.

После чего случается сразу всё.

Дядя Вардан срывается с места и кидается к машине.

Мерс трогается.

Я каменею в полном ужасе.

Алтай весело смеется.

Смотрю перед собой, осознавая, что мне конец. Из всех сценариев развития событий со мной случился самый ужасающий. Впрочем, ничего нового.

Ладонь и щека на месте странных поцелуев горят. Алтай стреляет в мою сторону глазами, хочет что-то сказать, но затем как будто меняет решение.

Тем временем мы покидаем улицу, на которой живет папа, сворачиваем на центральную. Сквозь пелену я рассматриваю вывески магазинов, аккуратные клумбы, прохожих. Машина идет ровно, Алтай не превышает скорость.

Некоторое время едем в тишине, потом он негромко включает радио.

Спустя несколько минут многоквартирные дома начинают уступать место частному сектору, а потом и тот редеет. Мы выезжаем на трассу.

К этому времени мне удается взять себя в руки, и вспомнить о гордости. Я снова одна, как и все последние годы. Ничего нового.

Я хотела стать юристом и сражаться со злом. С нелегальным бизнесом, подставами, отмывом бабок. Со всем тем, что олицетворяет сидящий рядом человек, и у него не получится меня запугать или сломить. Я не могу его посадить сейчас, но могу вести себя достойно. Да и мне давно не четырнадцать.

- Это все мои вещи, - сообщаю я ровно.

- Что? - он будто выныривает из омута собственных мыслей.

На секунду мне даже кажется, что он забыл о моем существовании, и сейчас, заметив спутницу, огорчился.

- Я сказала, что в чемодане — все мои вещи. В смысле, я не планирую к вам перебраться навсегда, просто это все, что у меня есть. Я не знала, что мне понадобится, и просто взяла чемодан. У меня, знаете ли, голова кругом. - Сглатываю и решаюсь: - Алтай, скажите, чего вы от меня ждете, мне будет проще удовлетворить ваши ожидания.

Он достает из бардачка пачку салфеток, вытирает руки.

О боже. Зачем?!

Зачем я спросила?!

Ассоциативный ряд уносится далеко, но Алтай, закончив, убирает салфетки обратно в бардачок. Использованные сует в дверной отсек. Вновь берется за руль, слава богу, не за мои колени.

- Какое напутствие дал тебе отец?

- Быть благоразумной.

Алтай саркастично усмехается и качает головой.

- Филат, старый козел.

- Что все-таки со мной будет?

- Смотря, какую линию поведения выберешь.

- Я хочу морально подготовиться.

- В этом мире все зависит только от тебя самой.

Он издевается? Вероятно, да. Почему бы и нет? Может себе позволить.

Фыркаю и скрещиваю на груди руки. Закидываю ногу на ногу, Алтай тут же бросает взгляд на мои колени, и я мгновенно усаживаюсь скромнее.

Машина ускоряется, Алтай обгоняет едущий впереди корейский внедорожник. За окном мелькают зеленеющие сады яблок, винограда.

Я пытаюсь разгадать ребус своего будущего, вот только ни один вариант не кажется заманчивым. Когда машина останавливается у популярного ресторана, я чувствую себя совершенно измученной.

Алтай отстегивается и произносит:

- Ехать еще два часа, я предлагаю пообедать.