Попытка номер пять. Убить или влюбить

Глава 26. День, который принес только загадки

Следующим утром меня ждало всё столь же постное и унылое лицо Оливии. Я тоже немного была не в настроении. Всю ночь мне снились кошмары про монстров с тентаклями, которые почему-то одевали меня в разные платья, как куклу, а затем сажали за игрушечный стол и пытались пить со мной из игрушечных же чашек.

Признаюсь, это не самый худший вариант сна с тентаклями.

Когда служанка помогала мне одеться, она заметила царапины на моем теле.

– Мисс… вчера гуляла по саду?

– Мисс вчера наткнулась на огромное дерево посреди замка, – мрачно ответила я. – Что это вообще такое?

Оливия нахмурилась и немного неохотно ответила:

– Это священное древо рода Далтонов. Оно росло здесь еще до того, как был построен замок.

– И что, Далтоны раньше приносили этому священному дереву человеческие жертвы?

– Как можно, мисс Дреймор! Конечно же нет! Это же богохульство! Просто считается, что род Далтонов существует до тех пор, пока живо это дерево.

– Но Менгельд мертв, и у него нет наследников. А это дерево как стояло, так и стоит. Или… оно изменилось с недавних пор?

Оливия отвела взгляд, еще туже затягивая на мне корсет. Точно ведь убить пытается!

– Как это возможно, мисс? История про священное древо – лишь обычное предание. Мистер Далтон не трогал его лишь из почтения к своим предкам. Но все же вам не стоит больше ходить в этот зал. Его давно не ремонтировали.

– Но мне показалось, что дерево двигалось…

– Возможно, вы отравились спорами грибов, растущих на корнях.

Ну конечно. И платье я сама на себе порвала, и на лодыжке оставила след…

На завтраке я познакомилась с третьим членом семьи, оставшейся в замке – матушкой Пегги, в отличие от своего мужа и дочери пухленькой и довольно жизнерадостной. Завтрак, приготовленной ей, оказался неожиданно богатым – так что я на мгновении задумалась, не откармливают ли меня для того самого дерева.

Намазывая булку джемом, я посмотрела на подглядывающую на меня из дверного проема Оливию, и ласково ей улыбнулась.

– Милая, могла бы ты позвать своего отца?

Мистер Солдон, дворецкий, появился тут же – как будто только и ждал, когда же я его позову.

– У мисс есть какие-то пожелания?

– Садитесь. Выпейте со мной чай.

– Это невозможно, мисс. Слуги не должны садиться за один стол с хозяевами.

– То есть мистер Далтон завтракал, обедал и ужинал всегда один?

– Именно.

Мне было интересно больше не отношение бывшего хозяина к слугам, а то, связан ли он с кем-то еще. Но, очевидно, этот “объект охоты” был одиночкой. Я посмотрела на упрямо стоящего передо мной дворецкого, и задумчиво покрутила в руках фарфоровую чашку с молоком. Привычка пить молоко сохранилась у меня еще с “лисьих” времен.

– Меня интересует еще один вопрос. К сожалению, поверенный мистера Далтона так и не объяснил мне причины, почему его хозяин выбрал меня своей наследницей. Точнее, он сказал, что это станет мне ясно, когда я прибуду в замок. Так вот, мне до сих пор ничего не ясно.

– Тогда позвольте, мисс Дреймор, я кое-что вам покажу.

Дворецкий отвел меня на второй этаж, и остановился у одной из запертых дверей, совершенно невзрачной на вид. Среди десятка одинаковых ключей он выбрал один, и с некоторым трудом отпер давно неиспользуемый замок.

Внутри оказалась художественная мастерская.

– У мистера Далтона было небольшое хобби, – объяснил Солдон, пропуская меня внутрь.

Внутри мастерской слабо пахло краской и лаком, а вдоль стен висели картины. Довольно странные. Часть из них были незакончены, или слишком абстрактны – чаще всего на полотнах появлялся силуэт девушки… с каштановыми волосами. Но при этом на портретах не было лица, и эта пустота несколько пугала.

На других картинах появлялись смутно знакомые пейзажи, едва ли принадлежавшие этому миру… А на одном холсте я увидела лисичку, уютно свернувшуюся в клубок на мягкой подушке.

Каким-то образом этот осколок души получил воспоминания, или точнее, впечатления, из других миров.

Моё подозрение полностью подтвердилось, когда у окна, отдельно от всех других полотен, я увидела полностью завершенный портрет.

На первый взгляд, на нем была изображена Эделия – тот аватар, который я носила сейчас. Но у Эделии были зеленые глаза. На этом же портрете глаза девушки были каре-зеленые. Какими наградила уже меня матушка-природа.

И все же сходство с моим настоящим лицом казалось феноменальным.

– Этот портрет… Что это значит?

– Мистер Далтон искал девушку, изображенную на картине. Точнее, на каждой из картин. Но полный портрет он смог создать не так давно. Однако мистер Далтон не сказал, как зовут девушку с этого полотна. Так что, к сожалению, мы нашли вас совсем недавно. Уже после его смерти.

Было бы странно, если бы они нашли меня раньше, учитывая, что аватар создавали и помещали в мир незадолго до того, как меня… трансмигрировали.

– Он говорил вам, зачем меня ищет?

Дворецкий покачал головой.

– Хозяин не делился своими мыслями со слугами. Но его настроение перед смертью было довольно мрачным.

– Как он умер?

Дворецкий скорбно опустил взгляд.

– Не проснулся утром. Сердечный приступ.

“Он явно врёт!” – неожиданно воскликнул Тезо.

“Я знаю. Не мешай”.

– Я бы хотела навестить его могилу. Вы могли бы сказать, где мне её искать?

– Мистер Далтон… не любил, когда кто-либо из посторонних ходил в его семейный склеп.

Чем больше дворецкий пытался от меня что-то скрыть, тем больше мне хотелось его раскусить.

– Я его наследница, мистер Солдон, – пришлось напомнить мне.

В результате… Ему все же пришлось вести меня на кладбище.

Этот мир стал моим самым “любимым” – деревья-извращенцы, странные слуги, проблемы с артефактом, прогулки по кладбищу после завтрака…

Но главный сюрприз ждал меня впереди.

…Кладбище выглядело так, как я себе и представляла. Все же в свое время я любила смотреть ужастики. Тогда моя собственная жизнь не выглядела настолько кошмарной. Посмотришь на то, как юных невинных дев и ребят крошат в мелкую капусту, кровь, кишки по стенам… И думаешь… Ну ничего… Со своей болезнью я все равно дольше протяну…

А если серьезно – я любила иной раз пощекотать себе нервы.

Поэтому увиденное не заставила уже приготовившиеся бегать по спине мурашки нестись быстрее, чем они планировали.

За резной металлической оградой из остроконечных кольев клубился сизый туман, окутывая могильные плиты и садясь на кресты, памятники и уже знакомые мне по фильмам фигурки в виде плачущих ангелов.

Тишина стояла такая, словно все звуки выключили какие-то высшие существа. Так и чудилось – сейчас грянет музыка Баха, из-под земли потянутся руки зомби, и мы окажемся съедены.

Мне даже чудилось – за воротами кладбища гораздо холодней, чем снаружи.

Дворецкий на всем протяжении пути выглядел совершенно спокойно, я бы даже сказала – безразлично.

Словно походы на кладбище – его обычный утренний моцион. Как руки вымыть.

Спустя некоторое время мы добрались до одного из больших склепов с какими-то незнакомыми письменами под крышей и на дверце. Дворецкий легко отворил металлическую дверь, толщиной с две ладони и жестом пригласил меня внутрь.

В нос ударил затхлый запах, а в плечи чьи-то когти. Я завизжала и отпрянула, пытаясь отбиться от чудовищ, в которые превращаются мертвецы рода Далтонов…

Две летучие мыши прокрутились в воздухе и скрылись в вышине.

Дворецкий посмотрел так, словно я испугалась бабочек и снова пригласил в гостеприимно приоткрытую дверь.

Я сделала вторую попытку переступить порог склепа Далтонов, отчаянно надеясь, что сердце не выпрыгнет из груди раньше, чем я выполню миссию.

Здесь стало совсем холодно и выражение могильный холод перестало казаться мне красивым сравнением романистов.

Я поежилась и обхватила себя руками.

Высокие каменные гробы выстроились рядами справа и слева – только выбирай. Имен на них не было, только инициалы. Которые почему-то часто повторялись.

Пока дворецкий вел меня между гробами, я насчитала четыре И.Д., пять А.Д и восемь М.Д.

Причем определить кто из них мужчина, а кто женщина не представлялось возможным. Прелесть, да и только!

Как говорится – вот тебе покойнички, выбирай на вкус. Каждый из них, впрочем, прожил не слишком долго по местным меркам, умерев в расцвете сил.

Наконец мы остановились примерно посередине череды гробов, и дворецкий ткнул пальцем в один из них.

– Откроете? – без особой надежды спросила я.

Дворецкий спокойно сдвинул крышку. Я ожидала запаха гниющего трупа, разлагающихся внутренностей, червей и всего вот этого, от чего внутри все холодело. Но… гроб оказался пустым…

Я пораженно уставилась на дворецкого. Тот развел руками, словно говорил: “Ну а че? Вам еще и труп подавай?” и молча двинулся на выход.

Мда… Что-то тут у них недоработано.

Я догнала слугу и спросила в спину:

– А что, все гробы пустые?

Вместо ответа дворецкий легким движением руки сдвинул ближайшую крышку. Вот теперь я испытала все то, что ожидала в момент открытия гроба Менгельда Далтона. Запах гниющей плоти, какого-то лекарственного раствора, очень ядреного и ухватив взглядом разлагающийся труп поспешно сама вернула крышку на место.

– А-а-а… Я не понимаю…

– Мистер Далтон пропал. Его почти год никто не мог найти. А затем приехал его поверенный, который должен был написать вам письмо. Согласно распоряжению мистера Далтона в случае его исчезновения более чем на семь месяцев все его имущество переходило к вам.

Расколоть дворецкого оказалось неожиданно просто. Мог бы и побольше времени потратить на маскировку!

– То есть мы не знаем – умер ли мистер Далтон?

– Если бы он был жив, он подал бы весточку.

Хм… Логично. И нелогично одновременно. А может он скрывается? Или, наоборот, не может подать знак?

Почему-то мысли снова вернулись к страшному дереву… Древу рода Далтонов…

“Альфия! Ты не должна к нему больше приближаться!”

Я огляделась, пытаясь определить источник звука. Та-ак! Голос не похож на голос Тезо, он похож… На… голос Мейнарда? Как мог арк оказаться на этом кладбище?!

Я запнулась о могильную плиту и что-то невидимое придержало, не дав упасть. Дворецкий обернулся, но ничего не сказал. Мол, тут у нас сплошь и рядом: призраки, проклятья, хищные растения и прочие достопримечательности.

“Мейнард? Но как?”

Ответа не последовало. Я ощутила, как чешется рука и принялась расстегивать пуговки на манжетах. Признаться, это было не так просто и занимало куда больше времени, нежели весь мой моцион на Земле.

Когда же я заглянула под рукав, то обнаружила, что татуировка снова выглядит так, как она выглядела после сбора трех осколков души.

Стоп! Что за чертовщина? Еще вчера татуировка была в точности такой, как сразу после нанесения. Как будто души Мейнарда, Менара и Матиаса освободились. А теперь она снова такая, словно эти трое заперты внутри артефакта?

“Тезо!” – безо всякой надежды крикнула я. Снова запнулась и врезалась головой в спину дворецкого.

– Вы должны быть осторожней, мисс Дреймор, – невозмутимо сообщил он, ставя меня на ноги и отворил калитку кладбища.

Марис Танвен (вернее три его буйных осколка).

Какое-то время у Матиаса и его странных знакомых ничего не выходило. Они чувствовали Альфию, которую теперь называли именно так, отвергнув чужеродные имена, видели, что с ней происходит, но не могли ничего поделать.

Вырваться из странного белого лабиринта, где находились мужчины, не получалось.

Стены были непробиваемыми и непроницаемыми для магии. А самое главное – стоило удалиться на периферию лабиринта – как троицу словно втягивало ближе к центру. Сопротивляться этому мужчины не могли.

Наконец, раздосадованный Менар в очередной уже раз пульнул в стену молнией, а затем еще и еще. И несколько искр долетело до Матиаса. Тот со злости применил магию, чтобы растворить молнии в пространстве.

Раздался хлопок, и струя голубого света ударила в Мейнарда.

Тот удивленно вскрикнул и растворился в пространстве.

А затем вернулся, ужасно довольный собой. Этот невозмутимый вояка светился, как начищенный самовар.

– Мы, кажется, привязаны к этому месту. Но всплеск магии дает несколько минут свободы. Хотя потом нас снова затягивает внутрь.

После этого мужчины начали пытаться повторять опыт. Менар с радостью стрелял в соперников огнем и молниями, а Матиас пытался наложить на них вредные заклятья. У Мейнарда магии вроде как не было. Но он силой мысли менял направление чужих чар, словно мог управлять ими не хуже хозяев.

А затем все трое услышали крик Альфии:

– Хва-атит!

Менар со злости создал стену огня, Матиас какое-то оранжевое поле, которое этот огонь уничтожало, а Мейнард направил его подальше от себя – и все трое внезапно очутились вне лабиринта.

Их, похоже, никто не видел. Даже сама Альфия, которая торопливо уходила от комнаты, где ей явно грозила беда.

Однако мужчины проводили девушку до дверей другой комнаты на третьем этаже и дежурили там почти всю оставшуюся ночь. Время от времени их засасывало в лабиринт. Но они снова освобождались и бдили.

Затем магический резерв каждого начал иссякать и какое-то время троице пришлось сидеть в ловушке.

А потом на кладбище Мейнард выбрался каким-то образом использовав энергию и Менара и Матиаса вместе взятых.

Его ждали, ему все высказали. И даже не только на словах. Вспыльчивый Менар и необузданный Матиас остановились не скоро…

Однако становилось ясно, что каждый из мужчин может пользоваться магией всех сразу и любого другого. Они были как-то связаны. Вот только как? Что за лабиринт, куда они попали? Почему? И зачем их там держали? Пока использование чужого дара лучше всего удавалось военному.

Хотя по его же собственным словам, Мейнард не знал как у него это получается.

Возможно, хитрил, отстраняя соперников, не позволяя им чаще видеться с Альфией. Впрочем, выбраться хотели все. Так или иначе и почему-то они видели избавление в спасении Альфии в ее нынешнем положении.

Хотя и просто выручить девушку мужчины ставили для себя немаловажной задачей.

Все трое решили тренироваться до самого вечера, чтобы охранять Альфию… От чего? Они и сами не знали. Только чувствовали, что ее нельзя подпускать к тому субъекту. Какому? Этого они тоже пока не понимали.

А еще… они чувствовали, что должны сразиться с этим объектом, существом, мужчиной… Кто его знает.

Сойтись в битве и не допустить, чтобы Альфия с ним… встретилась?

Альфия.

Оставшийся день прошел относительно спокойно.

Я вытребовала у дворецкого ключи от всех дверей и чувствовала себя как невеста Синей бороды, которая ходит куда ей не разрешали.

Но, в конце концов, хозяйка я или нет? Если я хозяйка, то и ключи должна иметь.

Как выяснилось, у Солдона целых три связки. Однако, когда я приехала, он и не подумал поделиться… Жадина!

Впрочем, я понимала, что дворецкий “зажал” ключи по какой-то своей причине и причина эта довольно веская.

Я прошлась по запертым комнатам, но ничего странного или пугающего не обнаружила. Мебель, преимущественно бордового или черного цвета, накрытая полиэтиленом, тяжелые портьеры с золотыми кисточками, запах пыли, плесени и дерева.

Ничего пугающего, кроме, собственно, запустенья. Оно царило во всех комнатах, и, видимо, уже не первый год. То есть – еще при Далтоне этими помещениями не особо пользовались.

Портрет нынешнего Мариса, а, вернее, последнего осколка его души складывался тот еще.

Мрачный, нелюдимый тип, который почти не приглашал гостей и сам практически не покидал поместье.

Друзей и близких родственников у него не было, а единственным хобби оказалось рисовать жуткие картины со мной в главной роли. Извращенец и сталкер!

Такое чувство, что эта часть души Мариса понравится мне еще меньше предыдущей – распутной и порочной.

Словно Менгельд Далтон являл собой некую подсознательную сторону цели. Скрытую от многих и мало кому известную. Предпочитающую не выходить наружу.

Эдакий темный кусочек Мариса. Тот, что он никому не позволял увидеть. Возможно, поэтому именно он удивительным образом предсказал мое появление в мирах с другими осколками. И даже не только появление – но и роль, которую я там играла!

Хотя в момент создания живописных полотен Далтона даже сами мои “наниматели” еще не знали – кем же меня сделать.

Видимо, интуиция Мариса досталась Менгельду. Я начала бояться, что это осложнит нынешнюю миссию. Кто знал, что она завершится самым неожиданным для меня, Мариса, Тезо, да, в общем, для всех образом.

Потому, что на сцене должно было вот-вот появиться еще одно действующее лицо. Которое и положило конец моим метаниям по мирам…

Впрочем, похоже все значимые события в этом мире и в этом замке происходили ночью. Днем же мне только и оставалось, что успевать на трапезы, которые оказались вполне съедобными.

После кладбища больше никаких испытаний не предвиделось.

Пока на улице не стемнело, а замок не накрыла темная и загадочная вуаль сумерек. Слуги закрыли окна, потому что врывавшийся в них ветер неожиданно стал холодным, пронизывающим. Ставни начали неприятно поскрипывать, будто предвещая беду.