Приключение взрослых

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

— Все! К морю пойдем напрямик! — сказал Костя, когда они вышли за калитку. — Какого рожна ты к нему привязался? Пенсионер. Ему делать нечего!

— Я не привязывался.

— Если б не я, сидели бы еще три часа… — Костя свернул в какой-то тупик. — Для живописи талант нужен.

— А у него разве нет?

Костя хотел что-то ответить, но промолчал.

Тупик замыкала высокая белая стена.

— Так и быть, становись! — Костя нагнулся. — Быстро!

Саша вскочил к нему на спину, подтянулся и оказался верхом на стене.

По ту сторону дремал пустой тенистый сад.

Саша подтянул Костю к себе, и они вместе спрыгнули в траву.

Тотчас раздалось злобное шипение.

На поваленном замшелом стволе сидел надутый индюк с фиолетовой шеей.

Они выбежали из сада через раскрытую проволочную калитку.

— Уф! — сказал Костя. — Лет через пять приеду, как человек, сниму номер в «Приморской», прямо на набережной.

Лоснящееся асфальтовое шоссе, изгибаясь, круто уводило вниз. Они сошли с асфальта, продрались сквозь колючий кустарник.

— По следам знаменитых капитанов! — Костя подвел его к мощной ограде с острыми пиками. — Сам товарищ Злыднев здесь пролезал!

Костя встал боком и легко протиснулся между двумя разогнутыми железными прутьями. Саша последовал его примеру.

Под ногами захрустело — дорожка была усыпана белыми ракушками. Вокруг цвели незнакомые кусты и деревья.

— Тихо! — Костя остановился.

Отдаленный, но отчетливый голос произнес:

— Итак, через десять минут на открытой веранде состоится шахматный блицтурнир. Победителя ждет ценный приз. Приглашаются все желающие!

— Послушай, — быстро сказал Костя, — приз нам не помешает. Тем более ценный. Колоссальная удача! Чуешь? А море не убежит.

— Ну тебя к черту! Зачем приехали? Весь день до моря дойти не можем.

— Не день, а утро. От силы полчаса потеряем. Ну, час.

— Вот скукота какая, — ворчал Саша, покорно сворачивая за Костей в боковую аллею парка. Он знал, что если Костя дорвется до шахмат, его уже не оттянешь.

— Сашка! А ты тоже запишись, чтоб не скучать. И тебе веселей, и мне на одного дурака легче.

— Ты что? Я только ходы знаю… Чего позориться!

— Подумаешь — Киселев проиграл! — засмеялся Костя. — А ты возьми псевдоним!

— Какой?

— Какой угодно! Ну, например, Тютькин!

Впереди уже виднелась голубая веранда с прибитыми к решетчатым стенам фанерными шахматными конями.

Участники блицтурнира рассаживались за столики.

— Я тебя где-нибудь подожду, — сказал Саша.

— Ну, валяй! — Костя быстро зашагал к веранде.

Саша немного постоял и побрел по дорожке в глубь парка. Ему представились шахматные столики, самоуверенное лицо Кости…

Никто здесь не знал, что Костя — чемпион Всесоюзной олимпиады.

Саша вдруг поймал себя на мысли, что ему хочется, чтоб Костю обыграли… Что за идиотство?

Дорожка постепенно сузилась в чуть заметную тропинку и привела к глухой каменной ограде.

С ограды угрюмо свешивались узловатые плети — лианы, почти скрывающие узкую деревянную калитку.

Саша прошел вдоль каменной стены, сплошь покрытой какими-то склизкими улитками, и осторожно толкнул калитку.

Она легко отворилась.

Черная птица вспорхнула с чисто выметенной песчаной дорожки и, тяжело махая крыльями, полетела над огромными ивами, склонившими к земле водопады зеленой листвы.

По аллее, тянувшейся за этими ивами, тихо шла женщина в застиранном синем халате. Она читала письмо и, кажется, плакала…

Подождав, пока она пройдет, Саша пригнулся и, раздвинув шелковисто-зеленые длинные ветви, вышел на аллею.

Над головой задумчиво прошелестела пальма, перебирая на ветру веерными листьями.

Вдоль аллеи на каменистых горках торчали лопоухие кактусы. А между ними ярко-желтыми островками в зеленой, лоснящейся траве раскинулись одуванчики! Те самые одуванчики, из которых московские девчонки так любят делать венки…

— Эй! Слушай, это ты новенький из Москвы?

Саша поднял голову.

За грядой кактусов, по соседней аллее пробегала группа ребят в спортивно-тренировочных костюмах.

— Да нет! Это не он! — догнала их девушка с теннисной ракеткой. — Тот беленький, я его видела!

И они побежали дальше.

Рядом посверкивала в солнечном луче фиолетовая стеклянная вазочка на тонкой ножке. «Интересно, зачем они тут стоят на каждом шагу? И все без цветов, пустые». Саша провел пальцем по ее скользкой кромке и направился к выходу из парка, который виднелся в конце аллеи.

Здесь, у ворот, Саша увидел долговязого, как он сам, белобрысого парня.

«Наверное, это и есть новенький из Москвы».

Парень жадно пил из фонтанчика, бьющего со дна широкой мраморной чаши.

Саша вышел из ворот. Что-то заставило его оглянуться.

«Туберкулезный санаторий» — прочел он вывеску на ограде.

Вот оно что! Значит, все эти люди больные. И те, в спортивных костюмах. И этот новенький из Москвы. Больны туберкулезом. И это вовсе не вазочки…

Саша вдруг вспомнил, что касался одной из этих плевательниц. Ему стало противно. И захотелось немедленно вымыть руки.

Он направился обратно к фонтанчику.

Откуда-то сзади вынырнул и обогнал Сашу смешной горбатый старичок. Размахивая газетой, он побежал по аллее. Перед ним взорвалась и взлетела в воздух стая голубей.

— Вот видите, вы уже бегаете! — крикнул ему человек в белом халате.

Стоя у ворот, он разговаривал с тем самым долговязым парнем.

Старичок обернулся.

— Это не совсем так! — ответил он запальчиво, сунул газету в карман и медленно направился к виднеющемуся сквозь зелень деревьев санаторскому корпусу.

Врач рассмеялся, и они вместе с новеньким из Москвы пошли вслед за старичком.

Саша был отвратителен себе со своей брезгливостью… Он взялся за холодные края чаши, глотнул бьющую в лицо струю. Выбежал из ворот санатория.

К голубой веранде он поспел вовремя.

— Победителю нашего блицтурнира Гаркавенко Константину присуждается приз городского шахматного клуба! Приз вручает кандидат в мастера товарищ Смарагдов! — послышалось из радиорупора.

На длинных скамейках против веранды собралось человек пятнадцать досужих зрителей. В основном, это были ребятня и старушки с вязаньем.

Худой лысый человек, деревянно согнувшись, вручил стоящему в центре веранды победителю непомерно длинную керамическую вазу.

Победитель вежливо принял ее и зачем-то поглядел внутрь приза.

Любители шахмат расходились с поля сражения. Саша подошел к Косте:

— Поздравляю!

— Минутку! — Костя кинулся к спускавшемуся по ступенькам кандидату в мастера. — Послушайте, к чему мне это? Нельзя ли что-нибудь другое?

Тот изумленно обернулся.

— Нельзя, конечно!

— Ладно! — сказал Саша. — Пошли!

Они еще не вышли из парка, как Костя попросил:

— Понеси-ка эту бандуру.

— В Москву повезешь?

— Да что ты! Сбагрим куда-нибудь!

Шли по центру. На углу каждого квартала сидел чистильщик. Рядом возвышались крашенные белой эмалью медицинские весы.

Южное солнце сверкало на штиблетах пижонов, слепило с вывесок магазинов.

Над одним из магазинов латинскими буквами было выведено: «Suvenirs». В витрине среди прочих безделушек толпилось штук двадцать точно таких же ваз…

Саша попытался нести вазу под мышкой, чуть не уронил.

— Дай сюда, — сказал Костя. Он мужественно пронес свой трофей до ближайшей площади, в центре которой бил фонтан.

У фонтана стояло несколько старушек с цветами.

— Может, просто оставим ее где-нибудь? — робко предложил Саша.

— Минутку! Следуй за мной! — Костя пересек площадь, подошел к фонтану.

В ногах одной из старушек стоял таз с плавающими там лиловыми фиалками, в обеих руках она держала по роскошному букету мимоз.

— Почем? — Костя указал на мимозу.

— Пятьдесят копеек.

Костя осторожно поставил вазу на край фонтана, взял у старушки один из букетов, примерил. Букет был слишком широк.

Костя вернул цветочнице полбукета, заплатил двадцать пять копеек.

Саша был поражен дешевизной. В прошлом году, как раз в это время — в марте, когда маме сделали операцию и они с папой заехали на Центральный рынок, за одну только веточку мятой мимозы усатые продавцы в белых халатах просили рубль.

А здесь было штук семь пышных, роскошных веток.

Костя набрал в вазу воды из фонтана, вставил туда мимозу.

— Зачем? — удивился Саша.

— Спокойно. Сейчас увидишь!

Навстречу через площадь шла смуглая спортсменка о красной сумкой.

— Девушка! Разрешите вручить! — кинулся к ней Костя, галантно протягивая вазу…

Спортсменка шарахнулась в сторону.

— Скучная личность! — сказал Костя. — Найдем и получше.

Возле нового здания Оперного театра среди пешеходов шла высокая женщина в черном пальто и черной шляпе с красиво загнутыми полями.

— Наша прима! — шепнул Костя. — Привыкла к подношениям.

Артистка поравнялась с ребятами.

— Извините, — с неожиданной робостью сказал Костя. — Вот мы с товарищем…

Она бросила беглый взгляд на мимозу и, не оборачиваясь, прошла к подъезду, над которым было написано: «Служебный вход». Дверь за ней захлопнулась.

— Давай лучше выберем какую-нибудь самую уродливую. И подарим. Век будет помнить.

— Давай! — обрадовался Саша.

— Тогда тащи!

Лица идущих навстречу женщин были самые заурядные, порой некрасивые. Но особенно уродливые или несчастные пока что не попадались… Странно — ведь только что, чуть ли не подряд, одна за другой, им встретились две красавицы… Неужели уродство встречается реже, чем красота?

— Аня! — вдруг крикнул Костя.

Белокурая девушка в коротком бежевом плаще обернулась.

Костя кинулся к ней, нагнал.

Она радостно протянула ему руку.

Саша двинулся к ним, чувствуя, что идиотски выглядит с этой вазой…

— Знакомься! Киселев — мой друг и соратник!

— Здравствуйте! Аня… — У девушки, когда она улыбалась, становился виден милый щербатый зубик. — Как это удачно, что ты приехал! И цветы кстати! У Ринки Беловой сегодня день рождения! К двенадцати все наши собираются. Идемте к ней!

— Я всегда удачно и всегда кстати! — просиял Костя. — Только чего так рано?

— Каникулы же! Вот это будет сюрприз!

— Сюрприз так сюрприз! Пошли!

— А море? — спросил Саша.

— Что — море? Разве не видишь, какая встреча? Успеем, в конце концов.

— Нет. Стоило ли ехать?

— Ну хорошо. Хочешь — пойди пока к морю, вообще поброди по городу. А?

— Ну ладно…

— Конечно же! А вечером, часов в восемь, мы с тобой встретимся на этом самом месте.

— Во сколько?

— В восемь! — Он взял у Саши вазу. — Ну, счастливо! Церковь отделяется от государства!

Костя повернулся к Ане, и они пошли, о чем-то оживленно разговаривая.

Может, пока не поздно, догнать?.. Нет уж — к черту! Если ему дороже эта девчонка, пусть уходит!

Они дошли до угла, свернули…

И Саша остался один.

Рядом возвышалось гранитное здание Главпочты с квадратными часами наверху. Стрелок было несколько, и вокруг циферблата шли названия городов: Париж, Нью-Йорк, Токио…

Можно было узнать время в любой точке земного шара.