Проделки Новогоднего духа

Глава 13 Встреча с Нинель Поводыревой и последующие последствия

Когда я почувствовала прикосновение влажного языка к своей руке, не смогла сдержать очередного всхлипа, замерла и задрожала от ужаса.

Альфа и его стая рычали, в безумном порыве царапали пол острыми когтями, грызли железные прутья, издавая при этом скрежет, от которого волосы на моей коже встали дыбом, а мысли начали путаться.

К моему удивлению, от оборотня в мою сторону не последовало никаких поползновений. Я мгновенно распахнула глаза и замерла, едва дыша. Громадный волк не собирался лопать мою руку. Его взгляд сфокусировался на моих пальцах, а глаза источали полное безразличие к произошедшему.

— Лограндр, ты ведь хороший песик, есть меня не будешь? — поинтересовалась у него.

Сообразив, что без запинки произнесла заковыристое имя, я со вниманием стала наблюдать за красиво-насыщенным голубым цветом глаз еще одного альфы. Мысленный процесс оборотня выдавала оранжевая радужка, которая то расширялась, то сужалась, становясь крохотным пятнышком. Стало ясно, что мое присутствие рядом с клеткой Грону по барабану, и это придало мне уверенности и вернуло силы.

На душе сразу стало легче. Вот прямо ощутила, как за моей спиной выросли крылья не то бабочки, не то стрекозы. Лучше бы было, чтобы они были, как у феи, и во мне от пережитого страха пробудилась бы магия волшебства. Бытовая магия меня как-то совсем не прельщала. А вот быть великой магиней — это вот прямо как раз по мне. Эх!.. Развернулась бы я на полную катушку. Но это всё мечты, и в данный момент мне нужно спасать свое бренное тело.

Поняв, что моей жизни ничего не угрожает, шмыгнув носом, я медленно убрала руку.

В глазах оборотня появился какой-то интерес, но и он вскоре исчез. На волка вновь нахлынуло безразличие, и он погрузился в свое обыденное состояние.

Я осторожно встала. Лограндр хоть и показал себя доброжелательным оборотнем, но кто этих оборотней поймет, может, он в этот момент о волчице мечтал, и я ему была совершенно не интересна. Отряхнула халат и, повернув голову, с ухмылкой посмотрела на беснующихся с противоположной стороны оборотней.

— Что, волки позорные… уели! — Показав соответствующий жест руками со сгибом в локте, скривила губы. — Как видите, жива и здорова, — повернувшись к альфе, присела на корточки и, не показывая страха, прошлась рукой по его носу.

Скажу честно, жути натерпелась в этот момент. Надо будет проверить свои волосы на предмет седины. И, спрашивается, какая шлея мне под зад попала? Понятия не имела, но, по всей видимости, сиюминутно захотелось позлить Шарика с его братками.

— Да ты ж мой хороший, — приговаривала я, поглаживая альфу за ухом.

Обычно от такой ласки многие животные млели и выражали мордочкой лица непередаваемую гамму чувств наслаждения. К сожалению, не в моем случае. Лограндр оставался безразличным к моим нежным прикосновениям.

И это его состояние царапнуло душу, и пришло понимание, что дни жизни оборотня сочтены. Стало так грустно, но буквально через минуту на меня накатила злость за несправедливость судьбы к такому доброму волку. Да и в самом деле, ветеринар я или нет! Поборюсь за жизнь альфы-самца! К тому же я женщина и немного разбираюсь в мужской сильной половине населения.

Первым делом, за хорошее поведение, решила полакомить оборотня самой аппетитной вырезкой и сахарной косточкой.

Только видно, не так уж и хорошо я разбиралась в мужской психологии, но от вкусняшек волк отказался. И никакие мои уговоры и ласковые поглаживания по его жестким, длинным остевым волоскам не возымели действия. Мало того, в какой-то момент оборотню я, видно, надоела, и он, встав на лапы, медленно направился на свою лежанку.

А я смотрела ему вслед и подмечала для себя его нездоровое состояние: хвост обвис, бока впалые, лапы слегка подрагивают при ходьбе, шерсть утратила блеск и сейчас больше похожа на сбившиеся в кучки островки, а местами уже образовались проплешины, через которые виднелась кожа хищника.

Сердце вновь защемило от несправедливости жизни. Я не хотела принимать, что такой большой и красивый волк скоро умрет, и мои «шестеренки» в голове дружно заработали, выискивая способ помочь оборотню. И пока они ворошили память, я покормила Шарика.

А чего еще мне оставалось делать, подорвал все мои принципы и страхи Лограндр. К тому же, если по моей вине от голода умрет один очень вредный альфа, то одной квартирой я не расплачусь. И в этом случае меня ждало два возможных события. Первое — меня, как мага-бытовика, возьмет в вечное рабство Нарыныч, второе — родители Тузика меня убьют.

А так как я не желала себе и Ольге ни первого, ни второго, принялась за работу. И выполняла ее добросовестно. Помимо пола перемыла оборотней, не обращая внимания на их грозные недовольные рыки, приговаривала: «А чего вы, мальчики, хотите? Собачки должны быть чистыми, а не вонять псиной на всю округу. Я девушка с острым обонянием, у меня, может, в носу свербит от ваших „ароматов“. Да к тому же выйду я на улицу, а со мной захочет познакомиться молодой человек. Подойдет, принюхается, поводит носом и сморщит в брезгливости лицо, сказав: „Девушка, от вас несет каким-то отвратительным запахом“. Не буду же я ему объяснять, что кормлю и убираю за очень вредными злыми собаками».

Альфа-самец в очередной раз бросился к железным прутьям и застыл, оскалив пасть, гипнотизируя меня своими очаровательными голубыми глазами.

— Ох и вредный ты, Шарик. Учился бы лучше у Грона, как должен себя вести порядочный оборотень. Он, в отличие от тебя, не лает, не кусается, на прохожих не бросается. Вот это воспитание, — вспомнила я слова песни из мультфильма, вздохнула, покачав головой, и отправилась на свою половину.

А чего мне еще делать, когда кругом почти стерильная чистота? Магия — классная вещь. Руками я бы тут весь день намывала и убирала. К тому же никто за мной не наблюдает, могу позволить себе расслабиться.

Вспомнив поговорку из моего мира: «Сделал дело — гуляй смело», я подошла к дивану и сбросила боты. Присев на мягкое сиденье, я с довольной улыбкой на лице прилегла и, вытянув ноги, стала анализировать: «Со своей фобией я, кажется, потихоньку справляюсь. Ольга в отличие от меня не боялась больших собак. Вот вроде мы с ней во многом схожи, но также и сильно разнимся в характерах и вкусах. А хотя чего я хочу от девушки, за воспитанием которой строго следила ее бабушка. Прямо какая-то железная леди. Вот вырастила и воспитала нежный цветочек, не готовый к самостоятельной жизни. А в моем понимании за лучшую жизнь нужно бороться! Я в мире Ра всего несколько месяцев, а уже как улучшила жизнь Ольги: квартира постепенно превращается в элитное жилье, и ничего, что дом снаружи выглядит не ахти как. Вот получу первую получку, как маг-бытовик сделаю ремонт в комнатах, поменяю мебель, а там и до всего остального доберусь. Опять же не для себя делаю, а для близняшки. Вот улучшу ее жизнь, и если не подберу ей мужчину, то хоть она сама будет жить в комфорте».

Из меня вырвался тяжкий вздох. Видно, воспоминания о Беде навели грусть и мысли о ней. Да и как она там, в новом для себя мире? Мир-то ладно, а вот в деревне жить не каждый сможет. Это я, когда у меня трудности, не отчаиваюсь, а лечу как паровоз вперед и с песней, а Ольга девушка… Одним словом, дворянка, не приученная к жизненным трудностям и слабым характером…

Прервал мои размышления звонок о прекращении рабочего дня. Вскочив с дивана, я машинально всунула ноги в боты и, подходя к лифту, крикнула на прощание: 'Мальчики, до завтра! Ведите себя хорошо!

Незаметно пролетели пять рабочих недель. К оборотням я так и не привыкла, поглядывала на них с опаской, но старалась не выдать своего трепетного страха в груди.

Больше всего меня беспокоило состояние Лограндра Грона, о чем я и докладывала в отчетах шефу. Один раз Нарыныч даже пришел в бокс. Постоял возле Грона и, вздохнув, посмотрел на меня с болью в глазах. Шейл Нарычевский, так и не сказав мне ни слова, ушел с поникшей головой.

А я в эти мгновения будто ощутила отцовское страдание и отчаянье за своих детей и поняла, что дни Лограндра сочтены. Все мои старания накормить оборотня и занять его мысли различными историями, прочитанными мною об оборотнях, ни к чему не привели. Да и чего сказать, во всех сюжетах присутствовали истинные пары, за которые насмерть бились отважные и сильные оборотни.

Один раз даже подловила, как Шарик со своими дружками слушает мою очередную историю, но вида, как всегда, не подавал. А мне и не жалко, пусть слушают, может, поймут, как нужно вести себя хорошим большим собачкам.

Обычно в воскресенье я любила гулять по аллеям парка, не отказала себе в удовольствии и в очередной свой выходной. Подхватив сумочку, я, выйдя из квартиры, закрыла на ключ дверь и неторопливо отправилась на улицу.

Погода на удивление сегодня была необыкновенно теплой. Обычные февральские окна, так у нас называли на Кубани дни, в которых температура воздуха поднималась выше двадцати градусов.

Ступая по дорожке аллеи, выложенной брусчаткой, я подставляла лицо теплым лучам солнца, не замечая того, что мои губы расходятся в блаженной улыбке. Только когда увидела, как очередная проходившая мимо пара девушек, смотря на меня, прыснула от смеха, я опомнилась и осмотрелась по сторонам.

По правую сторону чуть в стороне на лавочке сидела Нинель и смотрела перед собой пустым взглядом. Как я не заорала от радости, сама себе удивилась. Опомнилась в нужный момент, но решила удостовериться, что не моя подруга сейчас тонет в горечи. Хотя последнее мое умозаключение уже подтверждало мысль, что девушка не Поводырева. Та никогда не прогибается под обстоятельства. Баскервилей словно маленьких пушистых котят поднимает и воспитывает бросками о стенку. И все-таки я решила подсесть к незнакомке, пройти мимо двойника Нинки я никак не могла.

Присев на лавочку, я машинально, скорей всего от волнения, взяла нежно-голубой шифоновый шарфик, положенный девушкой рядом с собой. Видно, не одну меня жара сегодня припекла. Я тоже расстегнула все пуговицы на пальто и развязала шарф.

— Привет, — обратилась я к незнакомке, чтобы завязать разговор, а сама всматривалась в знакомые черты лица и едва сдерживала себя, чтобы не разрыдаться.

Оказывается, я сама не понимала, как скучаю по миру, в котором родилась, подруге и дорогим сердцу местам. Не увидев никакого отклика со стороны девушки, я положила свою ладонь на ее руку, сказав: «Когда на душе тяжело, нужно поделиться с кем-нибудь своими тревогами и печалями, и, возможно, тебе помогут добрым словом, а может, и разобраться с ситуацией, из которой нет выхода».

— Вы не понимаете, — прошептала она и облизнула пересохшие губы. — В моей ситуации мне никто не сможет помочь. У меня три старших брата. Они нашли для меня жениха, а я чувствую к нему одно отвращение. А уйти мне некуда. У меня нет денег.

— Нашла проблему, — ответила я, сразу переходя с собеседницей на «ты». — Если не хочешь замуж, можешь пожить у меня. Я живу одна и не вижу проблему в том, чтобы со мной кто-то рядом проживал. Я думаю, что вдвоем мы найдем выход из твоей ситуации.

— Нет, — тихо ответив, закачала она головой. — Братья меня найдут, и тогда тебе тоже не поздоровится.

— Как хоть тебя зовут? — поинтересовалась у нее, открывая сумочку. Вытащив блокнот, я быстро написала на нем свой адрес. Оторвав листок, я вложила его в ладонь незнакомки, сжала ее холодные пальчики со словами: — Это на всякий случай… В общем, когда ты поймешь, что жить с нелюбимым человеком — это равносильно тому, что ты испытываешь каждодневную тошноту при виде его. Я уже молчу о том, что тебе придется ложиться с ним в одну постель. Вот уж где сложно будет сдержать рвотный позыв. И хорошо будет, если твой муж не разозлится и не побьет тебя. Прости, но семейная реальность порой бывает жестокой.

— Спасибо, — едва слышно прошептала девушка. — Меня зовут Нинель Поводырева, — представилась она и, не глядя на меня, встала и торопливо пошла по дорожке.

А я не остановила ее, продолжала сидеть и смотреть на удаляющуюся стройную фигурку Нины, только не моей подруги, а совершенно другой девушки, но тоже точной ее копией.

Сколько так просидела на лавочке не помнила, очнулась от того, что перебирала в руках нежно-голубой материал.

— Ну вот, еще и шарф забыла, — пробурчала я, засовывая его в сумочку.

Встреча с двойником Нинель навеяла тоску, захотелось утопить ее в стакане вина, но завтра идти на работу, оборотни взбесятся и меня лишат премии. С деньгами я расставаться не хотела. И вообще заметила, что у меня какое-то нездоровое к ним отношение. В своем мире я как-то равнодушно относилась к финансам. Есть — хорошо, нет — займем, а потом заработаем. Возможно, я пыталась улучшить жизнь своей близняшки, вот и старалась побольше заработать.

Весь вечер я слонялась по квартире в желании занять себя чем-нибудь, но при чтении книги мысли убегали к моему миру, подруге и новой Нинель, затем летели к Ольге, и так по кругу. Понимая, что ничего не смогу прочитать, решила полазить по ящикам секретера. До этого момента, чувствуя себя чужой, я всё не решалась покопаться в чужих вещах, а сегодня вот прямо накатило.

Выдвинув первый ящик, я с удивлением переворошила стопку старых газет. На ум так и пришла мысль: «На кой черт хранить это старье?». Задвинув ящик, я открыла второй, в котором лежала скудная косметика Ольги. Бегло осмотрев тушь и губные помады, покачала головой, жалея свою близняшку.

Мне уже казалось, что ничего примечательного я не найду, но оказалось, что это не так. В одном из нижних ящиков мною была обнаружена шкатулка из резного красного дерева, размерами примерно с маленький аккуратный сундучок. Я повертела красивую вещь в руках, обнаружила замочную скважину и, что удивительно, ключик нашла прикрепленным к днищу.

Память Ольги подсказала, что в данном ларце бабушка хранила артефакты. Только после смерти родного человека Беда не трогала шкатулку. С предвкушением я провернула ключ в замочной скважине и, услышав характерный щелчок, медленно подняла крышку.

Несколько минут я с разочарованием смотрела на кольцо, одиноко лежащее на темно-синей материи. Скорей всего, бабушка Ольги распродала все свои труды, оставив на первый взгляд ничем не примечательное кольцо с зеленым камнем. Отставив ларец в сторону, я взяла перстень и, покрутив его в руках, вспомнила: перстень-артефакт, предназначен для видоизменения человеческого тела. На мой взгляд, вещица не представляла собой ценности. Единственное, его можно было надевать как ювелирное украшение.

Из всех зелёных разновидностей камней я знала изумруд и малахит, и то по сказке «Малахитовая шкатулка». Если покопаться в моей памяти, то можно было ещё что-то вспомнить, а Ольга особого внимания не уделяла артефактам.

И вообще, странно как-то, я живу в теле Ольги Беды, но также пользуюсь небольшим жизненным багажом моей души. Два в одном. Надев перстень на безымянный палец левой руки, я подошла к зеркалу, активировала артефакт нажатием на камень. Послышался едва уловимый щелчок, этот звук был ничем иным, как расколом камня. Первые мгновения даже испугалась, но через время поняла, что больше никаких страхов не предвидится.

Первым делом я представила, что у меня маленький аккуратный носик, затем большие выразительные глаза и длинные бархатные ресницы, едва заметный румянец на щеках и красиво очерченные губы алого цвета.

Не было никакого золотого или белого сияния, черты лица изменились по моему желанию. Отражение в зеркале мне не понравилось. Всё-таки я привыкла к своему лицу, а видеть в отражении другого человека как-то не хотелось. Да и кто меня узнает такую? На работу еще не пустят. А вот Нинель такой перстенек ой как бы пригодился. Жалко, что я адреса ее не успела узнать. Буду надеяться, что встречу Поводыреву еще раз.

Нажав на камень, я наблюдала, как его зеленые грани срослись, не оставив следа от недавнего разрыва. Ощутив на своем лице щекотку, посмотрела в зеркало и наблюдала, как исчезают чужие черты лица и возвращается мой родной облик.

Разобравшись с артефактом, я вернула его на место, решив для себя, что в следующий выходной возьму перстень с собой в парк.

Понедельник — день тяжелый, так считают многие люди, да и я в том числе. Так как полночи провалялась, смотря в потолок, то встала, как зомби, и в таком состоянии умылась, оделась и направилась на работу.

Как обычно, мы встретились с Сайхой у здания «Сарвил-Холл». Секретарша что-то весело щебетала, а мне хотелось вставить в глаза спички. Вспомнив о мягком диване в уголке отдыха, я прямо ощутила небывалый прилив сил. Проходя мимо пропускного пункта, я прикрыла рукой зевоту и, махнув рукой подруге, устремилась к очередному пропускному режиму…

— О мой милый диван! — пролепетала я, теперь уже чувствуя, как на меня накатывает дремота.

Услышав скрежет когтей о пол, прорычала не хуже оборотней и, вздохнув, направилась выполнять свои обязанности. Разложив куски мяса по мискам, повернулась и бросила грустный взгляд на Лограндр Грона. Он уже практически не вставал. Лежал в тени на своей лежанке и не проявлял никакого интереса к жизни.

Я машинально засунула руки в карманы халата и, коснувшись пальцами нежного шелка, в удивлении замерла. Не запомнила, когда это я что-то вложила в карман, вытащив из него нежно-голубой шарфик, смотрела на него и хлопала в удивлении глазами. А потом меня вдруг осенило, и я решительно направилась к боксу Грона.

— Лограндр… Ты только посмотри, что у меня есть, — залепетала я с лаской в голосе, присев на корточки возле железных прутьев. Просунув руку между ними, я стала махать шарфом и продолжила уговаривать оборотня. — Да ты мой красавец… Иди ко мне. У меня такие вкусные кусочки мяса, только для тебя оставила, свежие, сочные, кровяные, всё как ты любишь. Даже жевать не надо, во рту будут таять, — заметив, что оборотень глух к моим излияниям, пошла с другой стороны его соблазнять: — А не хочешь мяса, тогда я тебе расскажу, от кого мне достался этот удивительный шарфик. Я как его увидела, так сразу вспомнила твой цвет глаз.

К моему удивлению, Лограндр, подняв голову, заострил внимание на шарфике. Обрадованная таким событием, я взмахнула им, но, к сожалению, он выскользнул из моих пальцев и, чуть отлетев в сторону, упал на каменный пол.

— Ну вот… Не удержала, — обиженно промолвила я и в расстройствах присела на каменный выступ. И хорошо, что я это сделала, ибо точно бы мои ноги подкосились от того, что я увидела через некоторое время.

Грон неотрывно смотрел на шарф, видно, его внимание привлек нежно-голубой цвет. Оборотень поводил удлиненным носом, принюхиваясь, затем стал подниматься. Удалось это ему с третьей попытки. Сделав нерешительный шаг, Лограндр остановился, а я наблюдала, как у него трясутся исхудавшие лапы.

Сердце сжалось от жалости, стараясь не разреветься, я начала подбадривать оборотня.

— Да ты мой красавец. Да ты мой славный… Иди… Иди ко мне. Я тебя вкуснятиной угощу.

В один из дней узнала, что Грон любит конфеты, вот и баловала его до тех пор, пока он совсем не слёг.

Я во все глаза смотрела на медленно идущего оборотня. Его качало от слабости в теле, лапы подрагивали, и лишь в голубизне глаз читалось какое-то упорство и проявление интереса. Лограндр не стал подходить ко мне, дойдя до шарфа, он осторожно обнюхал его со всех сторон, а затем упал и стал тереться мордой о нежный шелк. Только вскоре это ему показалось мало. Оборотень поднялся, сделав шаг, упал на спину и стал кататься по шарфу, скалясь в довольстве, терся шерстью о нежно-голубой шелк.

— Лограндр! — взревела я, подскакивая с места. — Ты совсем ума лишил… — окончание проглотила, потому что с волком стало твориться что-то невообразимое. По его телу проходили одна за другой волны, они ломали ему кости, выкручивали суставы. С каждой такой волной оборотень издавал горлом рык боли.

Не в силах слушать этот надрывный, полный боли вой, я закрыла уши руками и со слезами на глазах смотрела на оборотня. Последняя волна, прошедшая по телу волка, видоизменила его совсем. На полу лежал обнаженный мужчина. Его спина высоко поднималась от тяжелого дыхания.

В полнейшей тишине прошло некоторое время. Шарик-Тузик со своей шайкой тоже притих, скорей всего, и их шокировало оборотничество альфы-самца.

Открыв рот, я наблюдала с трепетом в груди, как Лограндр, пошевелив пальцами, уперся ладонями в пол и стал подниматься. Давалось ему это с большим трудом. Его человеческое тело было таким же слабым, как и вторая ипостась. Но видно, Грон имел внутри сильный стержень, а может, шарфик, который он сжимал в руке, придавали ему сил. Выпрямившись во весь рост, Лограндр окинул помещение хмурым взором и перевел взгляд на меня.

— Ёпа, мать, — вымолвила я, оценивающим взглядом обвела обнажённое мужское тело и не удержалась от удивления. Даже после долгого голодания этот молодой человек сохранял образ атлета. Его тело было великолепно сложено: четко очерченные кубики пресса, мускулы ног, крепко развиты и не лишены изящества. Принимая во внимание размеры мужского достоинства, я с трудом сглотнула, в уме рисуя контуры естества, когда оно пробуждается к жизни.

В какой-то момент я сообразила, что из всей этой ситуации можно получить выгоду.

Попятившись назад, я замахала руками, будто потеряла равновесие, и, не удержавшись на ногах, упала на пол, больно приземлившись мягким местом. Красная сигнальная кнопка как раз оказалась под рукой. Не раздумывая, я нажала на нее и поморщилась от мгновенного завывания тревоги. Понимая, что шеф будет в боксах минут через пять, я прилегла на каменный пол и, испытывая дискомфорт от холода, стала ждать.

Рассчитала все верно. Залетев в помещение, Нарыныч замер на мгновение, вероятней всего, увидев мое тело лежащим на полу, а затем бросился ко мне. Я только слушала его тяжелый бег и старалась едва слышно дышать.

— Ольга! — звал он меня, лихорадочно ощупывая мое тело слегка дрожащими руками. — Ольга… Девочка… Что они с тобой сделали? — спрашивал он, поглядывая на Тузика с его бандой.

Понимая, что ковать железо нужно, пока оно горячо, я простонала и, открыв глаза, завизжала, не забывая подскочить и намертво вцепиться в шефа.

— Жива… — вырвалось у него с облегчением. — Как же ты меня напугала… Скажи, где у тебя болит? Кто на тебя напал? Я ведь говорил, чтобы ты к прутьям не подходила!

Как только уловила в его голосе недовольство, мгновенно включила актрису.

— О, моя бедная, бедная девичья честь! — заголосила я, приоткрыв один глаз. Увидев ошарашенное мужское лицо, смотрящее то на меня, то на оборотней, продолжила концерт. — Кто… Кто, скажите, меня теперь замуж возьмёт? О-о-о… Погублено, погублено моё дворянское достоинство. Где это видано, чтобы невинная девица видела до свадьбы голого мужчину? — всхлипнув, спросила у Шейла и как бы невзначай перевела взгляд в сторону Лограндра.

Тот продолжал все также стоять, вздернув горделиво подбородок, взгляд голубых глаз смотрел спокойно и в то же время устало.

Шеф бросил беглый взгляд на бокс, отвернулся и уже медленно, словно не веря в то, что увидел, стал поворачивать голову.

— Лограндр? — спросил он с неуверенностью в голосе.

— Он самый, — ответила я. — Я ему шарфик подарила, а он давай по нему елозить, а потом как завоет, так у меня душа чуть в пятки не ушла. Да это и не так страшно было, а вот когда он в мужчину превратился, вот тут я и поняла, хана моей девичьей чести.

— Ольга, не дури, как он мог тебя тронуть? — возмутился Нарычевский.

— Так он меня и не трогал, но я ведь смогла его всего рассмотреть. Представляете, выйду я замуж, разденется мой муж, а я посмотрю на его достоинство и, вспомнив Грона, расстроюсь. Как спрашивается я докажу, что никогда в жизни голых мужчин не видела?

Шейл нахмурился, а затем заливисто рассмеялся, а потом расцеловал меня в щеки, приговаривая: «Беда, ты не представляешь, что ты сделала! Да за возвращение человеческой ипостаси Лограндру Грону тебе полагается отличная премия. Ты сможешь сама выбирать себе мужа и не зависеть от его капитала».

— Надеюсь, не три оклада, — быстро стала уточнять я размер своего вознаграждения.

Видя, что я уже отошла от шока, Нарычевский отцепил меня от себя, осторожно поставил на пол, вновь обхватил меня руками и прижал к своей широкой груди, сказав: — За жизнь альфа-самца тебе полагается пять окладов.

— А как же моя поруганная дворянская честь? — переспросила недовольно.

— За нее, так уж и быть, еще пару штук накину.

Надув в недовольстве губы, я вздохнула и еще раз окинула взглядом образец мужской красоты, спросила:

— А Лограндр так и будет в клетке сидеть?

Опомнившись от моего вопроса, шеф засуетился. Подбежав к боксу, он стал набирать шрифт на панели, а когда железные прутья разъехались вверх и вниз, вбежал в бокс. Сняв с себя пиджак, Нарыныч набросил его на плечи Лограндр Грону и, придерживая его, повёл на выход.

Я проводила взглядом уходивших мужчин, вздохнула и отметила для себя, что на одну особь в помещении стало меньше. А это значит, и забот у меня поубавилось.

Бросив взгляд на притихших оборотней, я улыбнулась с прищуром и отправилась на своё укромное место. Должна же я отдохнуть после такого стресса…