Проделки Новогоднего духа

Глава 18 Отчаянье графини Анрии Летаниской

От яркого света, который ударил по глазам, я мгновенно зажмурилась и почувствовала, что лечу, как фанера над Парижем. Приземление было соответствующим. Жаль, что при таком перемещении через портал не предоставляется парашют. Моё падение сопровождалось шлепком и непродолжительным скольжением почему-то ворсистому. Откуда это поняла? Я вытянула руки вперёд, как пловец, и это помогло мне замедлить скорость движения и уменьшить трение.

— О-о-о, — протянула я со стоном, продолжив причитать, — мои бедные девичьи косточки… Вот урка поганый! Вернусь, урою и под землю закопаю, никто и могилки не найдёт, — пока вспоминала все смачные словечки и складывала на голову охранника, ощупывала пальцами мягкий ворс, и тут меня словно током пробило с головы до пят осознанием: «Я оказалась в помещении».

Я резко открыла глаза и некоторое время с изумлением рассматривала тёмно-бордовый ковёр. Из задумчивости меня вывела боль в грудине. Простонав, я перевернулась и, сев на свою мягкую пятую точку, снова застыла в ошеломлении, увидев перед собой незнакомок, в глазах которых застыл страх.

Из всей четверки особенно выделялась юная брюнетка, в которой чувствовалась благородная кровь. Идеально сложенная, с огромными зелеными омутами глаз, чувственными алыми губами и точеным носиком, она словно сошла с полотна старинного мастера. Рядом с ней, контрастируя с юной красотой, стояла женщина в годах, с проседью, тронувшей темно-русые волосы, одетая в добротное, но явно не новое платье. За их спинами, словно тени, застыли две служанки. Их принадлежность выдавали белоснежные фартуки и чепчики, резко контрастирующие с темными, до пола, платьями. Женский коллектив замер, объятый странным оцепенением, и все взгляды были устремлены на меня, в которых плескался неприкрытый испуг.

Я пошевелилась, и очередная боль напомнила о себе прострелом в грудной клетке.

— У-у-у… — протянула я вновь со стоном и, скривив лицо, облизнула отчего-то пересохшие губы. Сделать, правда, мне это было сложно, губы-то большие.

— Кикимора! — заголосила седоволосая.

С её криком девицы отмерли и дружно попятились к двери.

— Бу, — выдала я, причмокнув губищами и ещё больше округлив глаза, хлопнув ресницами, протянула руки со скрюченными пальцами в их сторону.

Решила подшутить, понимая, почему меня приняли за мифологический персонаж. Женщина не сдвинулась с места, скорей всего, ног своих не чувствовала. Аристократка, закатив глаза, упала в обморок, а служанки, завизжав, ринулись к выходу, но, не добежав до него, застыли от моего окрика:

— Стоять!

Мне только не хватало, чтобы эти визгливые дурочки переполошили весь дом. Оказавшись в этом месте, я сразу поняла: попала в царство роскоши. Достаточно было мимолетного взгляда поверх голов женского галдежа. Стены здесь дышали историей, увешанные гобеленами ручной работы и картинами в тяжелых дубовых рамах. Мебель из темного дерева, обтянутая бордовым бархатом, извивалась причудливой лепниной в ножках, спинках и подлокотниках. Пол утопал в коврах из тончайшей шерсти, словно выцветшая, но оттого не менее прекрасная радуга, застывшая под ногами. Высокие потолки завораживали, а оконные рамы были прикрыты тонкой вуалью и тяжелыми портьерами в тон обивке мебели. Нужно срочно выяснить, какого хрена я здесь оказалась?

— Я не кикимора, а Ольга, — объяснила женщине, так как она приняла меня не за человека, а за вредного персонажа, и сразу решила представиться, а чтобы развеять страхи, нажала на камень в перстне.

Дождавшись, когда моё лицо примет привычный образ, закряхтев, поднялась с пола. Поправив платье, наклонилась и на несколько минут зависла, рассматривая огромные дырки на коленках. Такие красивые были чулочки. Сайха полполучки за них отдала. Вздохнув, выпрямилась и стала объяснять незнакомкам.

— Не стоит меня бояться. У меня артефакт, изменяющий внешность. И кто-нибудь из вас девушку в чувства приведёт? — поинтересовалась у них, со стоном потирая ушибленную грудину и живот, заодно наблюдая, как в нерешительности служанки поворачиваются на мой голос. Повернуться они повернулись, а вот сдвинуться с места боялись. — Долго вы ещё на меня смотреть будете? Нюхательную соль, нашатырь принесите или что-то ещё, я не знаю, чем у вас в чувство особенно чувствительных барышень приводят.

Ни одна из прислуги не сдвинулась с места, а вот седовласая, очнувшись от оцепенения, поспешила к лежащей на полу девушке, громко прикрикнув служанкам:

— Что замерли? Быстро капли несите!

Девушки бросились в разные стороны, потом, видно, о чем-то вспомнив, одновременно кинулись к секретеру. Одна из них открыла верхний ящик, другая схватила маленький пухлый серебряный флакон, и вместе они поспешили к хозяйке.

Примерно определив, кто из них кто, я медленно, периодически потирая ушибленные места, подошла к дивану. Усевшись на него, я стала ждать, когда проснётся их госпожа.

Она пришла в себя довольно быстро. Сначала девушка непонимающе смотрела на прислугу, но затем, будто что-то вспомнив, дернулась и с опаской осмотрела гостиную. Остановив взгляд на мне, она хлопала ресницами в полном недоумении.

— Говорю для тех, кто был в отключке. Я не кикимора, а Ольга Беда… Дворянка. Сирота. Работаю в крупной компании «Сарвил-Хол», занимающейся лечением животных и разработкой вакцин. Вы меня простите, но я не по своей воле попала к вам, — коротко изложила я и стала объяснять ситуацию, в которой оказалась. — Меня охранник закинул в портал. Может, подскажите, где я оказалась и как мне вернуться в Найр-Сарт?

Незнакомки переглянулись между собой, и в глазах каждой из них читалось непонимание.

— Найр-Сарт, — медленно проговорила девушка и посмотрела на седовласую женщину, словно она должна была знать все ответы на её вопросы.

— Найр-Сарт располагается в двух километрах от столицы Кранвор Кравского государства, — пояснила я, расширив их кругозор.

— Кравское государство находится на западе от нас, — стала объяснять старшая из женского коллектива, — добраться до него можно переходными порталами в течение часа или другими доступными путями. Вы попали в Швенсинское королевство, — при этих словах седовласая замолкла и замялась, не зная, как продолжить разговор, и тогда его продолжила зеленоглазая красавица.

— Я сама всё расскажу, — с чувством гордости проговорила она, вставая с пола. Перебирая в волнении тонкие длинные пальчики, виновато посматривая на меня, девушка заговорила: — Я графиня Анрия Летаниская. Так же, как и вы, сирота. Недавно мне исполнилось восемнадцать лет. Наш король Генрих Дартский решил выдать меня замуж за герцога Эрмона Рагонского. Наши земли граничат. Вот он и подумал, что лучшего хозяина для моих земель не найти. Я прекрасно понимаю, что противиться королевской воли не имею права.

Замолчав, Анрия заходила нервно по ковру, затем вновь посмотрела на меня, сказав: «Понимаете, Ольга, меня не страшит возраст герцога. Ни я первая, ни я последняя девушка, которую отдают за старика, которому исполнилось восемьдесят девять лет. Я даже в какой-то степени рада, что хорошо знаю семью Рагонских. С его сыном я часто в детстве играла. К сожалению, Андмунд отправился в военный поход и погиб. Я до ужаса страшусь брачной ночи. Решилась, сходила к ведьме. Она у нас видящая. Погадав на воде, Ригина увидела, как мне помочь. Взяв портальный артефакт, она что-то долго шептала над ним, а потом, отдав его мне, сказала: „Нити судьбы переплетутся так, что человек, который придёт через портал призыва, придумает, как тебе избежать первую брачную ночь. Мало того, Генрих и его сынок…“ Дальше Ригина не договорила, а залилась злорадным хохотом», — торопливо проговорила графиня, излив тяжелую ношу, которую держала на душе.

— Хм, — сказала я, — не вижу в этом проблемы. В таком возрасте, как у вашего будущего мужа, всё уже наверняка на полшестого.

Служанки, услышав это, захихикали и покраснели, а вот графиня, судя по её округлившимся глазам, была явно озадачена.

— Э-э-э, — протянула я и, не удержавшись, спросила: — Вы ведь понимаете, что происходит на семейном ложе?

— Конечно. Муж с женой спят, а потом расходятся по разным комнатам.

— Да-а-а уж… — высказалась я и перевела взгляд на седовласую женщину.

— Анрия воспитывалась в лучших традициях швенсинской аристократии, — тут же ответила она, намекая взглядом, что её подопечная и слухом не знает о том, что происходит между мужчиной и женщиной.

— Тогда не вижу в этом проблемы, — ответила я добродушно. — Герцог, если, конечно, помнит, объяснит и покажет своей молодой жене, чем занимаются в постели мужчина и женщина. Хотя в таком возрасте…

— Да причём здесь Эрмон! — возмутилась зеленоглазая красавица, перебив меня. — В нашем королевстве существует закон о первой брачной ночи! Я привыкла к мысли, что возможно проведу ночь в постели с нашим правителем. Но в этот раз он уступил своё право сыну. Ольга, вы не представляете, насколько он толстый и неприятный. Принц напоминает мне жабу. От его прикосновений меня всю трясёт, — шмыгнув носом, графиня подошла к дивану, присела на него и опустила потерянный взгляд в пол.

— Боже мой! В какую древность я попала, — вымолвила я, посмотрев на седовласую женщину, спросив у неё: «А вы кто будете, Анрии?»

— Я Эмми, кормилица Анрии, — ответила она, и в её голубых глазах застыла мольба.

— Когда свадьба? — поинтересовалась я и, получив ответ, призадумалась: «Хорошо, что есть ещё неделя в запасе. У меня уже созрел предварительный план в голове. Осталось придумать, как девушке избежать первой брачной ночи с извращенцем голубых кровей? И хотя я принца не видела, но по описанию графини тот ещё ушлёпок».

Оторвал меня от размышлений взбунтовавшийся желудок. От всей этой нервотрёпки мне ужасно захотелось есть.

— Так, — произнесла я, подскочив с дивана. — Война войной, а обед по расписанию, — повторив высказывание прусского короля Фридриха Вильгельма

, добавила: — На голодный желудок ничего на ум не приходит.

— Да… Конечно, — взволнованно сказала графиня, посмотрев на служанок: — Агата и Паула, накройте стол в моём кабинете.

— И сообщите новость другим слугам: только что в замок порталом прибыла троюродная сестра графини, — крикнула я вслед девушкам, и тут же, задумавшись, потирая подбородок, пробурчала: — Этого пока хватит для разговоров. Заметив удивленный взгляд зелёных глаз, добавила: — Нужно же как-то объяснить моё появление здесь.

— Но у меня никогда не было троюродной сестры, и все об этом знают, — взволнованно сказала графиня.

— Не было, так будет. А если у кого вопросы возникнут, скажешь: двоюродная сестра матери вышла замуж за дворянина, из-за этого всё родство с ней прервалось. Но одна из дочерей решила найти свою кровную родню, вот и явилась в замок. Но ты этому очень даже рада. Подготовка к свадьбе и сочетание браком — такой тревожный и ответственный момент в жизни. Будет, кому поддержать и помочь советом. Увидев, как у Анрии сдвинулись к переносице брови, пояснила: можешь не говорить в точности мои слова, а произнести своими словами, — поправилась, добавив: прости уж, аристократическим манерам меня не обучали. Заметив облегчение в зелёных глазах девушки, напомнила красавице лёгким похлопыванием по желудку.

Спохватившись, графиня заспешила на выход, а я последовала за ней. Пока шла по узким галереям, разглядывала высокие колонны, пилястры, статуи и портреты в тяжелых вычурных рамах. Пытаясь рассмотреть природу, не забывала бросать взгляд на большие оконные проёмы, закрытые легкой органзой. К сожалению, окна находились на приличном расстоянии, и всё, что мне удалось увидеть на горизонте, это горные хребты, покрытые снежными шапками.

Кабинет бывшего хозяина замка дышал уютом обжитого пространства. Книжные стеллажи, словно башни, возвышались вдоль стен, усыпанные сокровищами знаний. Так и захотелось взять в руки старинный переплёт, устроится удобно в тихом уголке и погрузиться в строчки, написанные лет триста назад. Живописные полотна с пейзажами, как окна в другие миры, украшали стены. В центре комнаты главенствовал строгий прямоугольный дубовый стол, а у окна, в одиночестве, располагались два кресла с мягкими подножками, маня к тихим размышлениям. Завершал ансамбль архитектурный шедевр — камин, облицованный декоративной плиткой, готовый согреть теплом и умиротворением. Я уже полюбила эту комнату и решила, что она будет моим пристанищем до свадьбы графини.

Анрия прошествовала к креслу и, сев в него, пригласила меня рукой занять место рядом.

Мельком взглянув на массивный стол, я приняла приглашение хозяйки и опустилась в кресло напротив. Едва успела коснуться взглядом сумрачного окна, как в кабинет проскользнули служанки. Одна из них, словно грациозная тень, катила перед собой сервировочный столик. Остановившись возле нас, она разлила из заварочного чайника ароматный чай по чашечкам из тончайшего фарфора, опоясанного золотом и украшенного нежным цветочным кружевом. Замершие, словно испуганные лани, служанки бросали на меня робкие, изучающие взгляды. Наверно, до сих пор от кикиморы не могут прийти в себя.

— Угощайся, — сказала графиня, подхватив тонкими пальчиками блюдце с чашкой и пригубив ароматный чай, она посмотрела на меня, повторила: — Угощайтесь, Ольга. Наша повариха готовит изумительное печенье.

Кишечник на такой обман издал жалобное урчание. Я была с ним полностью солидарна, но в гостях, что дают, тому и рады. Последовав примеру Анрии, я тоже подхватила чашечку и заодно взяла печенье, которое и правда оказалось вкусным. К сожалению, было их всего четыре, поэтому наглеть не стала, съела отведённое количество и поняла — кишки чаем не обманешь. Бросив голодный взгляд на оставшееся печенье, отвела глаза в сторону.

— Обед будет через час, — обрадовала меня Эмми.

Настоящая кормилица! Понимает, когда человек умирает от голода.

— Да… — подхватила её слова графиня, — трапезы у нас по расписанию.

— Хоть одна хорошая новость, — в очередной раз пробурчала я себе под нос, а посмотрев на прислугу, задумавшись, спросила через некоторое время: — А ваши служанки могут хранить тайны?

— Агата и Паула — сироты, прислуживают мне с детства. Я им доверяю.

— Отлично, — высказалась я, но сама подумала, что под пытками, если такое случится, расскажешь даже то, что не знаешь. Поэтому для себя решила, буду откровенна только с Эмми. Она прожила на свете прилично, верна графине, да к тому же ради Анрии на многое пойдёт. — Тогда у меня больше вопросов нет, думаю, они появятся со временем. А теперь будьте любезны, покажите мне мою комнату и, если вас не затруднит, гардероб. Чемодан с вещами в связи с внезапным отъездом я, к сожалению, с собой не захватила.

— Ах… Да… Сейчас Эмми покажет ваши покои, — взволнованно проговорила графиня, не заметив, как перешла на «вы».

По её удрученному лицу поняла, что она ожидала, что я ей сейчас расскажу, как буду осуществлять план по её спасению от первой брачной ночи с принцем. Ничего, потерпит недельку. Я ведь терплю голод!

Гостевые покои, куда меня проводила кормилица, дышали респектабельностью лучших пятизвездочных отелей. В центре возвышалась роскошная кровать под балдахином, укрытая шелковым покрывалом, струящимся, словно лунный свет. Под ногами расстилался ковер из тончайшей шерсти, напоминающий цветущий луг в разгар лета. У стены, оклеенной обоями в нежных пастельных тонах, расположился туалетный столик, заставленный множеством изящных шкатулок и флаконов с духами, источающими тонкий аромат. Старинные бронзовые подсвечники, словно стражи, стояли по обе стороны кровати. По центру комнаты каскадом хрустальных подвесок ниспадала люстра, напоминая застывший водопад света. Окна были задрапированы тяжелыми бархатными шторами глубокого лазурного цвета, сквозь которые пробивался робкий свет, смягченный легкой, как паутина, вуалью.

«Красота!» — воскликнула я мысленно.

— По правую сторону дверь ведет в туалетную комнату, — объяснила мне Эмми, дополнив: — По левую сторону гардеробная. К сожалению, мы не успеем нашить вам платья. Но вы не беспокойтесь. Анрия располагает большим гардеробом. Некоторые наряды она не успела надеть. Когда её родители погибли, моя девочка сильно переживала, похудела. А тут ещё эта свадьба. От волнения есть ничего не может.

— Ничего, аппетит приходит во время еды, — сказала я, медленно пересекла комнату и, подойдя к окну, повернулась, с прищуром посмотрев на женщину, вымолвила: — Эмми, хочу вас попросить. Все разговоры между нами следует оставлять в тайне. Вы ведь понимаете, женская натура такова, что очень хочется поделиться секретом. Сейчас я вела разговор о служанках. Но, кроме того, Анрия также должна оставаться в неведенье. Понимаю, как это для вас тяжело. Но мы будем иметь дело с особой королевской крови, и если что-то пойдёт не так, то во всей этой истории будем виноваты только мы с вами. Вы ведь не хотите, чтобы графиню вздёрнули на виселице за невыполнение королевского указа?

Увидев побледневшее лицо кормилицы, я вздохнула, продолжив: «Если Анрия будет интересоваться, придумала я что-либо, отвечайте, что ваша сестра сказала, что она боится и думает, что графиня Анрия Летаниская должна пройти обряд первой брачной ночи. Это объяснение для ушей прислуги. А теперь по делу. Вам нужно завтра сходить ещё раз к ведьме и попросить у неё дурманящие микстуры или ароматизированные свечи. Первое из них должно быть сильным снотворным, другие вызвать эротические сновидения. Хотя нет. Нам не до эротики, лучше горячее порно». Заметив недоумение в серых глазах, поняла, что кормилице неизвестно данное слово, тогда я пояснила: «Надеюсь, вы, в отличие от Анрии, знаете, чем занимаются в постели мужчина и женщина. Так вот. Чтобы у принца были сновидения, наполненные огненной страстью. Вот чтобы вот так стоял», — сказала со злорадством и, согнув в локте правую руку со сжатым кулаком, продемонстрировала, какой должен быть эффект от зелий.

Эмми лишь вскинула брови в немом изумлении, но, не обронив ни слова, поспешила исполнить поручение. Я проводила взглядом закрывшуюся дверь, а затем, развернувшись, устремила взор в окно. За стеклом простиралась лишь однообразная серая тоска, от которой невольно вырвался тихий вздох.

В отличие от Кравского государства, где весна уже вовсю хозяйничала, в Швенсинском королевстве она лишь робко касалась земли. Убедившись, что кроме суровых гор и угрюмых голых стволов деревьев глазу не за что зацепиться, я без сил рухнула на кровать. Закинув руки за голову, я погрузилась в размышления, с головой уходя в хитросплетенный план моей первой брачной ночи с принцем.