Проделки Новогоднего духа

Глава 5 Побег из Краснодара

Никогда в жизни так не бегала. Услышав за спиной окрик со стонами боли:

— Глеб!… Догони эту сучку! Бля… Как же больно…

Я усилила бег и, не обращая внимания на нервные сигналы клаксонов автомобилей и на желтый свет светофора, перебежала пешеходный переход.

«Ничего… Переживете мою пробежку и успеете еще наездиться. У меня вопрос всей моей дальнейшей жизни решается. Желательно с крышей над головой и родными квадратными метрами», — раздумывала я, не замечая хлеставшего по лицу ливня.

Как говорят в народе: «Неслась сломя голову». С каждым шагом понимая, что больше не могу. Грудная клетка и легкие горели от учащенного дыхания. Да еще бок заколол так, что в глазах потемнело и вновь хлынули слезы.

Остановилась на краю тротуара и, схватившись за бок, я согнулась, тяжело дыша, заодно прислушиваясь к равномерному шуму дождя и идущим пешеходам. Вскоре уловила учащенный тяжелый бег. Кому он принадлежал? Можно было не смотреть, и так было понятно. Но я все же повернула голову и с затаенным дыханием наблюдала, как ко мне приближается охранник Кузнецова. Увидев, что я на него смотрю, он замедлил шаг, и его губы разошлись в кривой улыбке.

— Набегалась, — ухмыльнулся Глеб.

«Всё». Подумала я, смотря на выхоленное лицо громилы и его полные злобы карие глаза.

— Дочка! Садись быстрей!

Разнеслось рядом. Повернув голову, с удивлением смотрела на открытую дверь такси и встревоженное мужское лицо.

— Шевелись! Пока тебя этот не схватил, — поторопил мужчина.

— А ну стой!

Услышала гневный выкрик Глеба и, не раздумывая, юркнула на переднее сиденье автомобиля. Едва сработал автомат по закрытию дверей, в окно ударилась здоровая ладонь.

— Ага… Как же. Так я тебе дверь и открыл. Держи карман шире, — сквозь зубы выцедил таксист и вдавил педаль газа.

Я сжалась, услышав скользящий удар по крыше машины, и застыла, не веря в спасение.

А я еще тебя на переходе приметил. Едва под колеса моей машины не попала. Вот и подумал: «Неужели девке жить надоело?». Дай, думаю, посмотрю. Может, случилось чего? А оно вон что получается. И чего этот бугай за тобой гнался?

Таксист сыпал вопросами, а я медленно отходила от шока.

— Зонт у меня ветром вырвало, и, покружив по клумбам, в его босса попал. Знатно прошелся грязью по его одежде. Кузнецов зверем смотрел и орал, что только его костюм двадцать пять тысяч долларов стоит. А там еще пальто и рубашка, — удрученно прошептала я, чувствуя, как горло сдавило в спазме.

— Это же сколько на наши деревянные рубли? — поинтересовался мужчина.

— Почти два с половиной миллиона только костюм, за остальное молчу. Вот и затребовал владелец земель и магазинов мою квартиру в оплату за его шмотки. Хотел, чтобы я на него всё переписала. Только понимаю, что на этом бизнесмен не остановится. Посадит меня на бабки и счетчик включит, а это пожизненная ипотека. И в моем случае без просвета и мечты на светлое будущее. Так состарюсь, умру и все еще буду должна.

Представив себя старушкой в лохмотьях, всхлипнула и разревелась.

— Жируют богатеи. За тряпки готовы с человека последнюю шкуру содрать. А ты… Это, дочка, брось реветь. Адрес говори, куда тебя везти?

Шмыгнув носом, назвала улицу, на которой живу.

— А дом какой? — тут же спросил таксист.

И я чуть не сказала, но тут же прикусила язык. Наверняка Глеб запомнил номер такси. Таксист — дядечка добрый. Только хозяева жизни могут и на него управу найти. Что мы можем против «власть имущих»? И чем дольше думала, тем отчетливей понимала: то, что меня сейчас не схватил Глеб, ничего не меняет. С их-то связями вычислить мой адрес — дело нескольких часов. Перед глазами всплыл момент, как Кузнецов со всей силы сжимает мой бейджик. От отчаянья я чуть не завыла, но сразу взяла себя в руки и лихорадочно стала думать: «Ни в коем случае я не должна попасть в руки бизнесмена и его охранника. А спастись от гнева и загребущих лап можно только одним способом. Исчезнуть из Краснодара».

Назвала сердобольному мужчине номер соседнего дома. Открыв сумочку, достала кошелек и, сказав таксисту: «Большое спасибо. Если бы не вы, трудно представить, что бы со мной было», — расплатилась за проезд, вышла из машины. Пройдя до входной двери, встав под козырек, стала рыться в сумочке, как будто в поиске ключей, и заодно поглядывать на уезжающее такси. И как только оно скрылось за поворотом, схватила телефон. Набрав номер подруги, закричала, уже не сдерживаясь от нервного срыва:

— Нинка! У меня беда! Срочно дуй ко мне!

Отключив телефон, рванула к своему дому. Входную дверь и лестничные пролеты одолела будто на одном дыхании. А у двери квартиры нервы сдали совсем, руки ходили ходуном, да так, что едва смогла попасть ключом в замочную скважину. Когда мне это удалось, юркнула в квартиру и сразу закрылась на все замки.

Раздевалась машинально. Сначала перекинула через голову плечевой ремень от сумки. Мирон терпеть не мог дополнительный аксессуар в женских сумочках. А я сегодня будто чувствовала и пристегнула длинный кожаный ремень к компактной кросс-боди. На первый взгляд сумочка казалась маленькой, но я любила ее за то, что она была вместительной. Документы на квартиру я в ней не носила, но телефон, кошелек, паспорт и ключи от квартиры помещались легко. Страшно подумать, чтобы со мной было, если бы моя сумочка попала к Кузнецову.

Скрюченными от холода пальцами с трудом расстегнула пуговицы на пальто и, скинув на пол мокрую насквозь вещь, подпрыгнула от дверного звонка. Застыв с округлившимися глазами, боялась пошевелиться. Трезвон вогнал меня в оцепенение.

— Беда! Долго мне еще здесь стоять! — закричала в нетерпении Нинель.

Двумя шагами я преодолела расстояние до двери и быстро справилась со всеми замками. Впустив подругу в квартиру, вновь провернула ключи в дверных скважинах.

— Оль, что случилось? У тебя такой голос был, будто родители померли, и оба сразу.

— Хуже смерти родных ничего нет, но со мной и в самом деле случилась большая беда. Дай разденусь. Пока я согреваюсь в ванне, ты дуй на кухню, сделай бутербродов побольше и вскипяти чайник. Потом буду собирать чемодан и рассказывать о том, что со мной приключилось…

Допив остатки сладкого чая, я поставила кружку на стол и направилась к шкафу. Открыв дверцы, вытащила чемодан и, бросив его на диван, развернулась и направилась к полкам. Первым делом сгребла нижнее белье. Затем уложила: пижамы, коготки, джинсы, свитера и футболки. Место в чемодане осталось на пару костюмов, а я еще и половины вещей не собрала на свою дальнейшую жизнь. Вспомнив о бабушкиной вместительной сумке, порадовалась, что в свое время не выкинула ее, бегом направилась в зал и тут же услышала ниже этажом тявканье Пуги.

— Да заткнись ты, визгливая пакость! Без тебя, идиотки, тошно! — заорала я и для убедительности ударила со всей силы пяткой по полу.

Не знаю, что больше подействовало: мой злобный голос или стук тяжелого удара на потолке в квартире ниже этажом, но вредная собачонка, заскулив, заткнулась и больше не мешала мне собираться. Видно, наконец, сообразила своим маленьким мозгом, что гуляющие по квартирам воры — это меньшее из всех зол.

Огромную сумку из плащевой ткани забила обувью и верхней одеждой. Сверху вещей положила ноутбук, пакет со спортивным костюмом и тапочками.

— Оль, на мой взгляд, ты слишком эмоционально восприняла слова Кузнецова. Ну сама подумай. Зачем бизнесмену твоя квартира?

— Нин, ты даже не начинай. С моей-то везучестью я сама не пойму, как останусь без жилья. Это у меня ещё время в запасе есть, Надхан Лазерович бороздит просторы неба и пока недосягаем. Меня могут разыскать через полицию, поэтому нужно быстрей смотаться из квартиры. Вызови лучше такси, а я пока таблетки в дорогу соберу и деньги спрячу.

Меня все еще до сих пор потряхивало от недавнего переохлаждения. Не заболеть бы. На улице продолжал валить снег с дождем, поэтому, не раздумывая, утеплилась. Ступни ног согревали кожаные, на натуральном меху ботильоны. Черные с утепленной подкладкой брюки на байке плотно облегали ноги и попу. Поверх футболки надела белый вязаный свитер. Надев двухстороннюю куртку на синтепоне, перекинула плечевой ремень сумочки через голову и, присев на край дивана, бросила взгляд на стенку. С портрета на меня смотрела бабушка. В ее взгляде всегда лучились теплота и доброта. Вот и сейчас мне показалось, будто она старалась поддержать меня и убедить, что все будет хорошо.

Тяжело сглотнув, подхватила сумку и ручку чемодана и тут же услышала возмущенный голос: «Беда! Ты совсем уже рехнулась. Оставь мне хотя бы чемодан».

Так мечтала ни с кем из соседей не встречаться, но не тут-то было. Аврора Подгубная вывела на прогулку свою злющую собачонку. Но ввиду ненастья держала ее на руках, и они обе впились в нас недобрым взглядом.

Колесики чемодана, перекатываясь со ступеньки, глухо ударились об старую бетонную дорожку.

В тот же миг Пуга заливисто залаяла и, от негодования зарычав, схватила зубами старческую руку хозяйки. От боли Аврора завыла сквозь зубы, зашипев, как змея на собачку.

По всей видимости, пушистая зараза сама испугалась того, что искусилась на руку хозяйки, и от страха ничего лучше не придумала, как описаться.

Я смотрела на мокрое пятно, растекающееся по шерстяному пальто Подгубной, и сделала себе в уме зарубку: никогда не заводить маленьких собак, а о Баскервилях вообще лучше не думать.

Пока таксист загружал мои вещи в багажник, а мы с Нинель заняли места. Подруга на переднем сиденье, а я на заднем.

Едва успела хлопнуть дверью и посмотреть в переднее стекло, сразу увидела медленно двигающейся нам навстречу черный внедорожник. Мгновенно упав на сиденье, сжалась и заскулила практически так же, как недавно Аврора.

— Беда, ты чего? — повернувшись, с изумлением спросила подруга.

— Отвернись. Видишь огромный джип? Это моя смертушка прискакала на боевом коне. А ты говорила, что им моя квартира не нужна. Ага. Как же. Легки на помине.

Захлопнув багажник, водитель занял свое место в машине и, увидев надвигающийся на него «Хамер», смачно выругался.

— Куда прутся! Как, скажи, мне тебя объезжать? И ведь упрутся сейчас, как бараны, и с места не сдвинутся. Купят права, дорогие машины — и всё, уже хозяева дороги.

— Двойная такса, если дадите задний ход и выедите из двора через другой въезд, — пропищала я.

— Хм. Будет исполнено. Скажите только, куда вас везти? — уточнил таксист.

— Краснодар два, железнодорожный вокзал, — проговорила на автомате и только теперь поняла, что не представляю, куда ехать.

Выгрузив мой багаж, таксист быстро уехал отрабатывать следующий заказ, а я стояла возле своих сумок, и меня все еще потряхивало.

— Да, Бедовая, ну ты и попала. Я пока не увидела «Хамер», думала, это всё игра твоего воображения. Куда ты теперь, подруга? Может, к Сергееву рванешь? Как-никак бывший муж. Поможет, — с грустью в голосе спросила Поводырева.

— Нин. Сама-то веришь в то, что говоришь? Мирон — слабак. И думаю, эти двое, узнав, что я исчезла из Краснодара и была замужем, в первую очередь рванут к Сергееву. И вот еще что. Возьми-ка мой мобильник и провожать меня не смей. Чуть не забыла. Ключи от квартиры. Располагайся, живи в свое удовольствие. Оставшимися вещами можешь пользоваться. И черкани-ка мне на листке номер твоего телефона.

Свернув вырванный из записной книжки лист, сложила аккуратно и, открыв молнию в чемодане, вложила между страницами книги, взятой в дорогу.

— Вот и всё. Первый год звонка от меня не жди. Позвоню тогда, когда буду уверена, что Кузнецов забыл обо мне. Может, у него второй ребенок родится, и тогда ему не до меня будет. Или акции на землю подскочат так, что цена моей квартиры будет равносильна площади сотки. Всё, подруга. Давай прощаться. Не знаю, когда свидимся, но хочу пожелать тебе женского счастья и встретить того единственного и неповторимого.

Нинель бросилась ко мне, крепко обняла и, сделав глубокий вдох, отстранилась. Она достала из кармана платок и машинально вытерла слёзы, которые безостановочно текли по её щекам. Проводив взглядом удаляющуюся подругу, она прошептала дрожащим голосом: «Прощай, Беда».

Посчастливилось, что непогода унялась, и то, что о ней недавно напоминало, так это огромные лужи на асфальте и отдельные островки еще не растаявшего снега.

Оказавшись на вокзале, большим желанием было купить билет на первый поезд, проезжающий мимо Краснодара. Но мысли о хватке Кузнецова быстро остудили пыл. Бизнесмен нашел мой адрес в течение часа. «Добрые» соседи мгновенно ему доложат, что я с сумками уехала на такси. Два к одному сложить не сложно. Данные обо мне у него есть. Разузнать, на какой поезд я села, будет не сложно. Оставался один вариант — электричка. Самая ближайшая была «Ласточка» до Ростова-на-Дону.

Купив билет до конечной станции, вышла из вокзала и, спрятавшись за колонной, замерла в ожидании. Несчетное количество раз представляла, как меня находит Глеб. С какой радостью охранник Кузнецова хватает меня за руку и волоком тащит к своему боссу.

В динамике раздалось шипение, а затем женский голос произнес: «Граждане пассажиры. Посадка в электропоезд Краснодар — Ростов-на-Дону будет производиться с первой платформы. Будьте внимательны и осторожны».

Когда садилась в электричку, сердце зашлось в учащённом ритме. Но вскоре вагоны дёрнулись, состав плавно стал набирать скорость, и только тогда я смогла нормально вдохнуть.

— Прощай, Краснодар, — прислонившись лицом к стеклу, шепнула губами.

Отстранившись, стала наблюдать за строениями, мелькающими за стеклом, и обдумывала. Куда держать дальнейший путь?

Вспомнив, что бабушка с дедушкой были родом из Сибири, сначала раздумывала махнуть в том направлении. Но, подумав, как сегодня продрогла до самых костей, быстро отодвинула на задний план эту задумку. И решила по прибытию в Ростов сориентироваться на месте.

Направление выбрала случайно. Не спеша идя по вокзалу, наблюдала за мальчишкой лет семи, вынесшим капризами мозг родителям.

— Ма… мам, а скоро мы в поезд сядем? — спрашивал он раз за разом, независимо от того, получал на вопрос ответ или нет.

Видно, малец так достал папашу, что тот, не выдержав, остановился и, с прищуром посмотрев на сына, процедил: «Наш поезд прибудет в четыре ночи. Если не закроешь рот, оставлю на вокзале».

Пронять пацана таким утверждением было непросто, и он, как ни в чем не бывало, тут же спросил: «Пап, а когда мы в Нижний Новгород приедем?»

Мужская грудь высоко поднялась от глубокого вдоха и тут же с тяжким выдохом опустилась.

— Через день. В семь утра.

Вот так и решилась моя дальнейшая судьба. Билет в купе стоил чуть более шести тысяч рублей.

Заняв свое место в купе на нижней полке, я выспалась, а днем изучила все остановки поезда и пришла к неутешительному выводу: охранник Кузнецова уже, скорей всего, получил сведенья о том, в каком направлении я держу путь. Догнать они меня могут лишь воздушным путем. Не успею выйти из вагона, а там два «бугая» схватят под белые рученьки и к нотариусу. Вывод один: нужно сойти с поезда чуть раньше. Укладываясь спать, предупредила попутчицу: «Лидия Федоровна, утром меня не ищите. Договорились с подругой, что вместе будем выходить на вокзале».

— А ты, выходит, не одна едешь? — удивилась женщина.

— С подругой. В последний момент решили ехать, вот и получилось, что в разных вагонах оказались.

— А-а-а. Тогда всё понятно…

Проснулась я за час до остановки. Проделав утренние процедуры, сдала проводнице постельное белье. Оделась и, попрощавшись с попутчиками, покинула вагон. В тамбуре расстегнула куртку и надела ярко-желтой стороной. На голову натянула шапку, спрятав под нее все до единого волоска. Вновь перекинув через шею ремень, поставила сумку наверх чемодана и, схватившись за ручку, побрела не спеша по купейным вагонам.

Вышла я из поезда в городе Дзержинске. Оказавшись на перроне, осмотрелась по сторонам и последовала за пассажирами.

Выйдя из вокзала, спросила у железнодорожного рабочего: «Как добраться до автовокзала?» И по прибытию изучила расписание. Уже в поезде поняла, что легче всего мне будет спрятаться в деревне. В городе потребуют временную прописку, а в сельском поселении, может, этого и не надо.

На тот момент представление о глубинках России имела лишь через телевиденье.

Купив билет, села в автобус и, не доехав до места назначения, попросила водителя остановиться на остановке.

Проводив взглядом уезжающий автобус, передернула плечами от проникающего под куртку холода и осмотрелась по сторонам: трасса. По ее обеим сторонам уходящие вдаль стволы деревьев, и я одна стою, как тополь на Плющихе, среди заснеженных сугробов.

— Оль. Скажи на милость. Куда тебя занесло? — спросила сама у себя и с прищуром всмотрелась вдаль.

Сначала подумала: померещилось. Но чем ближе приближалась двойка лошадей с повозкой, тем теплей становилось на душе. Я ведь грешным делом подумала, что замерзну в гордом одиночестве.

— Тпру-у-у, — протянул мужичок, натянув вожжи.

Лошади послушно остановились напротив остановки, на которой я стояла.

— Дочка, а чего ты тут одна стоишь? Автобусов теперь до завтрашнего дня не будет.

Мне от этих слов аж поплохело.

— А вы, случайно, не знаете. Может, где в деревне специалисты требуются?

Мужичок, почесав пятерней скудную бороденку, окинул меня с ног до головы и заодно поинтересовался: «Это ты, что ль, специалист?»

— Он самый. Ветеринар.

— Ветеринар! — воскликнул радостно он. — Вот так удача! Михалыч давно на пенсию просится, а замены ему всё не присылают.

Спрыгнув с саней, мужик бойко закинул чемоданы в повозку. Помог мне забраться в сани и, укрыв тулупом, схватился за вожжи и погнал лошадей.

— А звать-то тебя как, красавица? — поинтересовался он.

— Ольга. А вас? — спросила в ответ.

— Лебедев Пётр Прохорович. Конюхом на ферме работаю. Сегодня по делам в районный центр ездил. Одного не пойму: как ты в такие морозы одна на остановке осталась? — полюбопытствовал Прохорович и свернул сани на другую полосу дороги.

— Не осталась. Вышла наугад. А не подскажите, каких зверей мне придётся лечить?

— Про зверей не знаю. А вот коров тех у нас хватает.

— Коров? — переспросила я с испугом и, повернувшись, с тоской посмотрела на трассу, затем перевела взгляд на указатель с надписью: «Деревня Мужичкино».

— Да ты, девонька, никак испугалась? — подметил Пётр Прохорович. — Да ты не переживай. Деревня наша небольшая. Молодежи нет, все на заработки и лучшими условиями жизни в город подались. Остались в Мужичкино одни бабы и мужики. У кого сил хватает, все на ферме работают. А куда деваться? Пенсии маленькие, а так хоть какая лишняя денежка на дрова и хлеб имеется.

После этих слов мне совсем тоскливо стало, да только понимала я, что обратной дороги нет. А деревня Мужичкино — не самый худший вариант для того, чтобы затеряться в бескрайних просторах России-матушки…