Проделки Новогоднего духа

Глава 22 Древний обряд «Право первой ночи»

Проскользнув тенью по коридорам, а затем и в герцогские покои, я напряглась, едва переступив порог. Мрачные тона давили, словно приглашая в берлогу холостяка, пусть и вдовца. Тяжёлая мебель из тёмного дерева, драпированная бордовым бархатом, казалась неживой. По обе стороны от камина, как будто призрачные стражи давно минувших эпох, застыли доспехи, копья, щиты и даже зловещий кнут. Трофеи и орудия пыток, от одного взгляда на которые стыла кровь. И ещё медвежья шкура у подножия кровати… Как бы Анрия не лишилась чувств, увидев голову с открытой пастью.

Взгляд скользнул по тяжёлому балдахину, раскинувшемуся над постелью, словно огненные крылья феникса. Обозрев кровать, застеленную атласным покрывалом, шёлковыми нитями по нему была вышита королевская охота. Впечатлили исполинские размеры семейного ложа — не меньше трех на три, — и я невольно покачала головой, подумав: «Герцог, видать, в молодости был еще тот затейник».

Не зная, когда новоиспеченный супруг соизволит привести молодую жену в свои покои, решила не терять драгоценного времени и выспаться впрок. Кто знает, какая ночь меня ждет впереди.

Заглянув в гардеробную, я бегло окинула ее взглядом и, заметив на нижней полке пыльные коробки и старые вещи, принялась за дело. Расправившись с хламом, я сняла с вешалки тяжелую мужскую шубу. Удивившись ее весу, провела рукой по роскошному, почти черному меху, любуясь его шелковистым блеском. «Отличная будет подстилка!» — обрадовалась я и, бережно уложив шубу в укромную нишу, поспешила в комнату. Схватив с огромной кровати две пуховые подушки, едва не потянулась за одеялом, но вовремя одумалась. Слуги наверняка придут готовить постель, и пропажа может обнаружиться. А вот отсутствие двух подушек из десятка вряд ли кто-то заметит.

Сняв с вешалки пальто, я устроилась в своём укромном месте, укрыв себя элегантной старинной вещью, не заметила, как задремала. Разбудили меня доносящаяся из покоев суета, топот ног и звон стекла. Когда шум затих, в тишине прозвучал старческий, дрожащий голос.

— Анрия… Мне тяжело говорить об этих переменах, что омрачили наши жизни. Мой сын стал бы тебе достойным мужем, а не я, старик. Но я должен сказать… Пусть предстоящая брачная ночь не вселяет в тебя страх. Прими это как неизбежность. Хо, — прокашлялся герцог, помолчал немного, продолжив. — На мой взгляд, давно пора положить конец этому варварскому королевскому обряду права первой ночи. Генрих решил передать бразды правления Сэирону, а вместе с тем и право провести свой первый обряд с тобой. Надеюсь, он исполнит этот долг с честью, и у тебя останутся лишь светлые воспоминания.

— Старый ты дурак, — сорвалось у меня с губ. — Если мужчина противен женщине, то он может вызвать у неё лишь негативные воспоминания. А уж первая ночь с ним… Да это же кошмар наяву!

Отбросив пальто, я выскользнула из своего тайника и, крадучись приблизившись к двери, затаилась. Затем услышала звук захлопнувшейся двери и приглушенный всхлип, пронзивший тишину. Осторожно приоткрыв створку, я прошептала: «Анрия…» В ответ раздался торопливый топот приближающихся шагов.

Дверь распахнулась, и герцогиня, застыв на мгновение, крикнула: «Ольга!» — и бросилась ко мне на шею. Цепляясь за меня, она запричитала: — Ты не представляешь, что я пережила, узнав, что вы не поедете со мной! Я вся измучилась. В голове мелькали жуткие картины, одна страшнее другой. Я уже решила, что выброшусь в окно, но не разделю ложе с Сэироном!

— И не придётся, — ответила я, высвобождаясь из ее объятий. — Как мы сюда добрались, расскажу потом. Твоя миссия на сегодня окончена. Нам осталось только поменяться местами, а для этого нужно переодеться. А потом можешь занять укромное место, которое я приготовила, и спать спокойно, а мне в эту ночь предстоит провести древний ритуал. Ну, держись, Его Высочество! — прошептала я со злорадством.

Мы быстро переоделись с Анрией, и если она устроилась в нише, закрыв глаза с довольной улыбкой, то я, активировав артефакт в виде кольца, вышла в покои. Держа в руках ведьмины подарки, я осмотрелась, а услышав шум за дверью, метнулась к кровати и быстро спрятала под их под подушку. Вздрогнула, заметалась, не зная, куда деться. Поддавшись внезапному порыву, подбежала к очагу, где весело плясали языки пламени, и застыла перед ним, сложила руки в молитвенном жесте, как монахиня, пришедшая на исповедь. Вскинув глаза к потолку, я беззвучно зашептала, словно истинно верующая, заодно припомнила «добрым словом» того, из-за кого я попала в этот мир.

Дверь в покои распахнулась с грохотом, словно разверзлась преисподняя, впуская в себя вихрь разгула. Первым в комнату пьяным в стельку влетел белобрысый молодой человек. У меня сложилось впечатление, будто он в данный момент управлял неуправляемой дрезиной, а следом за ним, подобно прицепившимся вагонеткам, ввалилась его разудалая свита. Различить, где заканчивается друг и начинается приятель, было невозможно — все они представляли собой единую бурлящую массу неадекватности. Заметив меня, Сэирон резко затормозил, и развеселая гоп-компания, не успев среагировать, врезалась в него, образовав кучу-малу из хохочущих тел.

Признаюсь честно, меня сковал леденящий душу страх. Всё пошло прахом, словно карточный домик, рухнувший от дуновения ветра. Я не успела зажечь благовонные свечи, а о зелье дурмана можно было не вспоминать. В смятении я опустила взор к полу, исподтишка изучая бравых вояк. В памяти всплыли слова одной баронессы: «На конях и при полном параде». Только вот проверять «боевой» пыл этих «коней» не было ни малейшего желания. От его высочества нестерпимо разило перегаром, словно из открытой бочки. Затаив дыхание, я сменила гнев на милость и принялась шептать новогоднему духу, моля его о помощи в осуществлении задуманного плана.

Улыбка мгновенно сошла с лица молодого мужчины, одетого в белоснежный праздничный камзол, расшитый золотыми нитями. Ежу понятно — передо мной стоит «муж» на одну ночь. Взгляд его стал изучающим, пронзительным, и лишь заострившиеся скулы выдавали внутреннее напряжение. Но более всего его настрой выдавали колкие, голодные голубые глаза, в глубине которых разгорался хищный интерес. «И вот тут я поняла, почему Анрии так не понравился принц? Он действительно напоминал жабу. Нет… У него не было на лице бородавок, и размер глаз был обычным, может, слегка большим. Нос картошкой, губы примерно такого размера, как я себе увеличивала, когда убегала от очередного Кузнецова. У меня был парень с избыточным весом, но этот его недостаток скрадывали широкие плечи и тонкий торс, а то, что будоражит женские умы, устраивало меня полностью».

А здесь всё как-то пухло и дрябло выглядит на первый взгляд. Впервые вижу принца, и такое разочарование. Мне всегда они представлялись стройными, сильными и идеальными красавцами. О лошадях и говорить не стоит, седлайте лимузин, и сойдёт. Сэирону бы спортом заняться, да дури поубавить, и, возможно, получился бы нормальный мужчина'.

Не заметила, как в комнате воцарилась зловещая тишина. Я встрепенулась, словно от удара хлыстом, когда услышала слова: «А ты ничего… аппетитная», — принц окинул меня взглядом, скользящим от макушки до кончиков пальцев, и облизнулся, словно прикидывал, какую часть моего тела предпочтёт жрать первой. И вот ещё одна деталь, почему графиня говорила о наследном принце с таким презрением. Разбалованный мажор, которому, казалось, дозволено всё, — одним словом, воплощённое самодовольство.

Пора было начинать разбор полётов.

— Отвернитесь, я стесняюсь, — пролепетала я и для пущей убедительности стала кокетливо чертить ножкой узоры по деревянному полу.

Довольная физиономия его высочества сияла, словно у кота, объевшегося сметаны до отвала. Сэирон и его бравые молодцы не сводили глаз с моей ступни, словно игривые котята с дразнящего помпона на веревочке. Я нарочито выводила ногой всё более причудливые па, а свита, словно зачарованная, следила за каждым моим движением, едва не рискуя свернуть себе шеи. Внезапно мне стало жаль этих бедолаг, и я, опасаясь за их шейные позвонки, резко спрятала ножку под пышные складки свадебного платья. К тому же я справилась с внутренним волнением и принялась отыгрывать роль.

— Ваше Высочество, — пролепетала я, складываясь в неловком реверансе. — Вижу, вы привели с собой свиту… Для моральной поддержки или они свечи держать будут?

Принц вскинул голову, бросил взгляд на своих спутников, и покои огласил дружный взрыв хохота.

— Мы свечи подержим да советов надаём, — прогнусавил один из дружков принца и расхохотался заливисто, словно жеребец, учуявший кобылицу.

— Какие ещё советы, Гари? — проворчал принц, нахмурившись. — Ты намекаешь, что я не мастак в делах любовных?

— Что вы, Ваше Высочество, — промямлил верзила, заметно смущаясь и пятясь. — Волнительно как-то, ведь мы впервые удостоены чести присутствовать при таком… На праве первой брачной ночи.

— Я тоже впервые, — пролепетала я, прикинувшись смущенной, уже понимая, что было уготовано Анрии.

Обвела взглядом покои, ища, чем могу защититься. Железные атрибуты воинов однозначно не подходят, ими можно только шум устроить. Мой взгляд остановился на предмете, которым я прекрасно владела. В голове мгновенно зародился новый план, который я сразу же начала реализовывать.

— Мальчики! А давайте поиграем по моим правилам. Вас много, а я одна, и чтобы развеять обстановку, подыграйте мне, — с этими словами я подошла к стене, сняла кнут и, метнувшись к столику рядом с кроватью, бросила его на покрывало. Вытащив из-под подушки свечи, подошла к парням, раздала им их. Пока молодые люди переглядывались с любопытством, я радостно похлопала в ладоши и, привлекая внимание, крикнула: — А сейчас… — на мгновение замолчала, добавляя напряженности в атмосферу. — Кто из вас первым установит и зажжет свечу, тот получит от меня поцелуй!

Парни вновь переглянулись и, словно молодые жеребцы, начали толкаться, а затем, гогоча, бросились выполнять моё задание.

С улыбкой на губах я следила за спешкой пьяных увальней.

— Я первый! — выкрикнул Гари так, словно он лично взял Бастилию.

— Какой молодец, — ответила, смеясь, и поманила его пальчиком.

Бросив взгляд на Сэирона, который метал молнии гнева, я не удержалась и хихикнула. Когда Гари подошёл ко мне за поцелуем, уклоняясь и чмокнув его в щёку, добавила: «Первый поцелуй должен принадлежать его высочеству. Есть возражения⁈» — окинула взглядом недовольные лица парней и, подмигнув, сказала: «Мальчики, не отчаивайтесь! Скоро я проведу конкурс для тех, кто будет снимать с меня свадебное платье».

Увидев в глазах пьяной гоп-компании возросшее предвкушение и азарт, я поспешила к столику.

— Теперь я зажгу последнюю свечу, а вы дружно потушите люстру, чтобы создать интимную атмосферу, — произнесла я, не обращая внимания на суету вокруг и мужской смех.

Поставив последнюю свечу в бронзовый канделябр, я подожгла её и тут же торопливо перекрестилась. А когда комната погрузилась в полумрак, быстро схватила флакон с сонными каплями, слегка трясущимися руками вылила их в бутылку с вином. Служанки, видно, постарались, приготовили Его Высочеству на опохмел.

Опомнившись от дум, поняла, что в покоях стоит напряжённая тишина, от которой у меня поползли мурашки по телу. Я повернулась и с прищуром осмотрела застывших бравых молодых людей.

— А знаете, — загадочно сказала я и с прищуром обвела взглядом парней. — Мне вот служанки рассказывали, что, ложась в постель, мужчина должен раздеться первым. Так что, мальчики, скидывайте штаны, а я посмотрю, чем это меня так пугали няньки.

Парни в очередной раз переглянулись со смешинками в глазах, а когда до их затуманенных мозгов дошло, о чём я говорю, разродились громким хохотом. Но надо отдать им должное, никто из них не растерялся и не застеснялся. Они дружно схватились за ремни и меньше чем за минуту сбросили свои портки, забыв снять обувь.

Я бегло осмотрела волосатые ноги, бросила невольный взгляд на их достоинства и, смущаясь, хихикнула, отвернула голову. К моему удивлению, увидела стоящего в шаге от меня принца. Его руки покоились на ремне, а сам он с задумчивостью смотрел на стоящие колом хозяйства дружков.

И тут до меня дошло. Я так волновалась, что забыла о свечах, и сейчас их аромат стал действовать. Сердце в груди затрепетало от осознания беды. Я бросила взгляд на молодых жеребцов и, увидев их затуманенные похотью глаза, сделала робкий шаг, затем другой, и на мое счастье, уткнулась ногами в кровать и, потеряв равновесие от неожиданности, присела.

Возбуждённая гоп компания дружно сделала шаг ко мне. И тут во мне пробудилась злость, скорее даже ярость. Она, как проснувшийся вулкан, набирала силу внутри меня. Ольга Бедовая никогда не сдаётся! А когда ещё под попой ощущается орудие пыток, так вообще приободрилась, вскочив.

— Мальчики! — крикнула я и хлопнула в ладоши, привлекая их внимание к своему лицу. — Хочу лицезреть ваши попки. У кого будет самая аппетитная, разрешу снять с меня чулочки.

Парни, не сговариваясь, повернулись и застыли в предвкушении. «Надо же, только розовых хвостиков не хватает», — ухмыльнулась я мысленно и не стала терять времени, подхватила кнут и, взмахнув рукой, со всей силы прошлась по задним мягким местам молодой знати.

Взвизгнули они дружным хором, хватаясь за свои выпуклые части тела. Чтобы им жизнь раем не казалась, и они на всю жизнь запомнили обряд первой брачной ночи, я замахнулась кнутом во второй раз и прошлась по их волосатым ляжкам.

Кнут оказался и, правда, для пыток, аккуратно снял слои кожи, оставляя после себя кровавые полосы.

— А теперь поворачивайтесь передом! — крикнула я, добавив тихонько: — Буду делать вам обрезание.

Парней от моих слов, наверно, дружно пробрало. Они в очередной раз, не сговариваясь, бросились к двери. Выходило у них это плохо, мешали спущенные штаны. Особо отчаявшиеся потерять своё мужское достоинство, сверкая бубенцами, ползли на карачках до заветной цели. В дверях снова создалась толчея, ну я и решила их подогнать. Воздух разрядил свист кнута, всю молодую братию как ветром сдуло, и дверной проём в одно мгновение засиял пустотой.

— То-то же, — вырвалось из меня, и я стала медленно собирать кнутовище.

— Что здесь происходит⁈ — заорал разъярённый незнакомец, ворвавшись в покои.

В эти мгновения вулкан, клокотавший во мне всё это время, достиг точки кипения и вырвался наружу.

— А ты ещё кто таков? — прорычала я и стала наступать на него, немного сгорбившись под тяжестью гнева. — Ходят здесь всякие!

Мужчина на минуту растерялся, его левая бровь приподнялась, на холёном лице отразилось полное изумление. Хотя надо отдать ему должное, он быстро взял себя в руки.

— Герцогиня Анрия Рагонская, вы что, своего короля не узнаёте? — проговорил он задумчиво и стал надвигаться на меня, словно скала.

— Ой!… Ёпа мать! — вырвалось у меня в очередной раз от глубочайшего взвинченного состояния, но я быстро взяла себя в руки. — Простите, Ваше Величество! Это от волнения. Я вас не узнала, — залепетала, присев в реверансе. — Понимаете… И тут меня пробрало в очередной раз. — Это вы чужих жён щёлкаете, как белка орешки, а у меня первая брачная ночь… А тут такое… Целая рота молодых здоровых мужчин, — поняв, что ляпнула не подумав, стала оправдываться: — Не рота, конечно, но шестеро незнакомых парней взбудоражили все мои нервы.

В этот момент наш разговор прервался томным стоном. Мы с Его Величеством одновременно устремили взор на этот звук и замерли, глядя на Сэирона, лежащего на полу. Он как-то совершенно выпал из моего поля зрения и мыслей. И тут я вспомнила, что когда размахивалась рукой, почувствовала, будто задела кого-то, но в разгаре боевых действий не удосужилась выяснить, кто попался под мою тяжёлую руку. Точно. За мной стоял принц, и именно его я и задела. «Муж» на час, получив толчок, не устоял на ногах и упал плашмя, прямо под медвежью голову.

— Что с моим сыном? — напряжённо спросил Генрих Дартский.

— Так спит, — ответила я, добавив в голос удивления и намекая, что папаша должен понимать, когда его сын видит сны.

Только сновидения у венценосной особы были эротические, это я поняла по тому, как он зашевелился и стал стягивать с себя брюки, явив нам крепенький толстенький член сантиметров десять, от силы двенадцать.

— Ой, какой маленький боровичок! Стоит, словно солдат на посту! — восхитилась я размерами мужской плоти. Дура, лучше бы молчала, ибо мои слова явно не понравились королю.

— А позвольте у вас узнать, герцогиня, где это вы видели мужское достоинство и смеете судить о его размерах? — вкрадчиво поинтересовался Генрих, и в его глазах я прямо увидела свою смерть. Поняв, что оскорбила своим невежеством короля, постаралась оправдаться.

— Так на холсте и видела, — ответила бодро, вдобавок показала размеры холста руками, разводя их примерно метр на метр друг от друга. А о том, что совсем недавно передо мной трясли своими причиндалами мальчики из свиты принца, совершенно забыла.

— Холсте⁈ — удивился его величество.

— Да, — подтвердила, качнув ещё и головой, заодно захлопала ресницами, дополнив картину дурочки. — В музее антропологии, ну, знаете, там ещё всякие уроды в банках и колбах заспиртованы. Не буду же я ему говорить, что графиня писала красками мужской член. — Да, забыла упомянуть, там ещё надпись была «Эталон мужской красоты», — соврала я, совершенно не стесняясь.

— Хм, — издал нечленораздельное король, машинально потирая рукой лощённый подбородок. — Если только в музее антропологии, — добавил он, пропустив моё замечание об эталоне, и тут дал разъяснение: — Но вы, Анрия, должны понимать, что там был выставлен неестественный экспонат.

— Да… Я уже поняла. Образец очень чудовищных размеров. В природе таких уже нет, — сказала торопливо и вновь посмотрела на «боровик» принца и невольно перевела взгляд на ширинку Генриха Дартского.

Мысли работали в одном направлении: «Хозяйство Сэирона передалось по наследству от отца или нет?» Заметив, как оттопырились брюки у короля, я вновь вспомнила о свечах с конским возбудителем и чуть не взвыла, ибо меня тоже стало пробирать возбуждение.

Машинально вытащив из лифа флакон, открыла пробку и, как заядлый алкаш, залпом выпила зелье. Замерев на секунду, резко выдохнула и, обратив взгляд на короля, вздрогнула.

— Простите, Ваше Величество. Я тут балуюсь креплённым потихоньку, — промямлила я, слегка передёрнулась от горечи во рту и, посмотрев на бутылку с вином, бросилась к столику. Разлив вино по фужерам, подхватила их и, подойдя к королю, протянув руку, состроила глазки, прошептав и добавив в голос томление: «А вы знаете, Генрих, — обратилась к нему по имени. — Я даже рада, что ваш сын спит. Обряд первой ночи лучше провести с опытным мужчиной. А хотя я так волнуюсь. Давайте с вами выпьем и немного разрядим обстановку», — кокетливо сказала я, протянув к его губам фужер.

От такого напора Генрих отказаться не мог. Схватив бокал, он большими глотками осушил его, стараясь не выпускать меня из поля зрения. Я лишь пригубила вино с нотками фруктово-ягодных ароматов, раздумывая, когда снотворное начнёт действовать. Понимая, что разум короля уже заполнен конским возбудителем, решила на некоторое время занять мысли правителя.

— Вы знаете, Генрих, мне так жалко вашего сына. Он, бедняжка, лежит на полу. Ночь длинная, а вдруг замёрзнет, писаться по ночам начнёт.

Затуманенный разум отца выделил заботу о своём чаде. Отдав мне фужер, его величество, подойдя к сыну, поднял его на руки и, окинув покои рассредоточенным взглядом, направился к кровати.

Я опередила его, оббежала, извиваясь змеёй, и, подойдя к царскому ложу, быстро откинула одеяло.

— Какой вы заботливый отец! — восхитилась и тут с сожалением добавила: — Только нехорошо спать в одежде, да и неудобно. Генрих, пока вы будете раздевать сына, я пойду в гардеробную и сниму тяжелое неудобное платье. Вы тоже раздевайтесь и ложитесь в постель, я скоро вернусь, — хихикнула игриво и, послав воздушный поцелуй королю, поспешила уйти от греха подальше. А всё потому, что возбуждение в голубых глазах правителя достигло своего апогея.

Тихонько войдя в гардеробную, я изумилась от вида сладко спящей Анрии. «Вот у кого ни забот, ни хлопот, спит себе спокойно, а здесь приходится отбиваться от обряда первой брачной ночи», — раздумывала я о превратностях судьбы, снимая с себя свадебный наряд.

Оставшись в одной шелковой рубашке, я мгновенно ощутила прохладу, особенно на открытых частях тела. Растерев мурашки на коже, встала на цыпочки и крадучись подошла к двери. Прислонив ухо к деревянной поверхности, прислушалась к звукам, происходящих в комнате. Ничего не услышав, постояла некоторое время в нерешительности и, взявшись за дверную ручку, тихонько повела её от себя.

В покоях стояла гробовая тишина, иногда нарушаемая стонами Сэирона. Когда к его сладостным руладам присоединился басовитый стон, от неожиданности я подскочила, замерла и, сотрясаясь в страхе, вспоминала, какой предмет из старины на стене, поможет мне защититься от приставаний короля.

К счастью, время шло, меня никто не окликнул и не подошёл. Разогнав страх, я развела плечи, изображая силача, и уже без опаски направилась к герцогскому ложу. Ну что сказать. Спят голубки. А сны у них всё об одном и об одном, вон как дружно изливаются в сладостных конвульсиях.

Посчитав, что отца и сына грешно оставлять в такой близости друг от друга на одной кровати, я соорудила валик из одеяла и разложила его между Дартскими. Полюбовавшись на свой труд, добавила ещё подушек.

Война войной, а сон должен быть по расписанию. Место себе для сна выбрала в кресле у камина, там как раз и плед имелся. Подбросив поленьев в камин, я умастилась в широком сиденье и, укрывшись шерстяным покрывалом, вскоре отдалась во власть сновидений.

Проснулась от ощущения, что всё тело затекло. Неудивительно! Спала буквой зю, ноги и спина ноют, голова раскалывается, как будто всю ночь бухала с принцем и его свитой.

Бросив взгляд в окно, обрадовалась зарождающемуся рассвету, медленно опустила босые стопы на пол. Его прохлада мгновенно развеяла остатки сна, и я ринулась убирать следы вчерашней моей деятельности.

Первым делом схватила со столика бутылку и бегом бросилась в ванную комнату. Вылив вино в раковину, метнулась назад и, подхватив фужеры, проделала то же самое с их содержимым. Ополоснув от багровых разводов белый кафель, ощутила, что самой нужно отлить.

Сделав свои дела, я вышла из ванной и, тихонько прикрыв дверь, направилась к гардеробной. Остался последний пункт в моём плане, и я уже предвкушала его исполнение.

Анрия продолжала крепко спать, спрятав голову под пальто. Стараясь её не разбудить, я взяла шиньон и осторожно покинула небольшую комнатку.

Подойдя к кровати, со смешком осмотрев скрючившихся от холода королевских особ, я принялась разбирать свои баррикады.

Убрала подушки, раскрутила одеяло и, забравшись на кровать, улеглась между Дартскими. Опасалась ли я, что они проснутся и захотят секса? Совершенно нет. В покоях витал стойкий запах мужского семени. Это сколько же раз они, бедняжки, за ночь излились! Почувствовав в груди и по телу расползающееся довольство, я закрыла глаза и сладко заснула.

Проснулась от мужского шепота.

— Анрия.

Первым проснулся король и, наверно, решил удостовериться, жива ли я или нет. Разве может девушка остаться живой после такой бурной ночи? Вот и я прикинулась, что не слышу.

— Анрия, — вновь повторил он и запустил свои пальцы в мои волосы.

Я лишь ощутила, как шиньон медленно съехал с моей головы, а затем исчез. Зная, что на моей макушке зияет лысина, мне до дури захотелось посмотреть на выражение лица его величества. Ну и не отказала себе, медленно повернулась, состроив великое блаженство на своём лице.

Мне открылась великолепная картина. Генрих застыл, во все глаза смотрел на свои руки, в которых болтался клок длинных волос. Король перевел взгляд на меня и отшатнулся в испуге. Не подумав, что лежит на самом краю, рухнул на пол, издав нервный вскрик.

Шум разбудил наследника престола. Развалившись на пуховых подушках, он сладко зевнул, потянулся и, открыв глаза, замер с открытым ртом. Через некоторое время в его голубых глазах появилось изумление, смешанное с испугом.

— Сэирон, — прошептала я, как змей-искуситель. — Неужели и ты покинешь меня? — спросив, сделала робкое движение в его сторону. — Продолжим жаркую ночь.

Принц отшатнулся от меня, но, почувствовав мою руку на своих ногах, завизжал истерично, подпрыгнул так, словно ему в одно место кол вогнали, и, не удержав равновесия, свалился с кровати.

Ещё бы он не визжал, выглядела я сейчас как столетняя старуха, с мертвецки бледной сморщенной кожей, волосы сосульки, а на пальцах длинные, сантиметров пять, ногти.

К сожалению, Сэирон по инерции схватился за то, что попалось первым под его руку — балдахин.

Сия конструкция не выдержала тяжести венценосной особы, с грохотом рухнула на кровать, прикрыв меня своим весом. В нос мгновенно ударил столп пыли, дышать становилось нечем, и я поспешила выбраться из заточения.

Откинув тяжелую ткань, я обрадовалась струящемуся вокруг свету и, заметив оцепеневших у двери Дартских, решила поставить жирную точку в финале обряда права первой ночи.

— Сладкие мои, — прошептала слащавым голосом и стала неторопливо выбираться из груды тряпья. На ум мгновенно пришёл фильм ужасов «Звонок». Там молодая героиня выползала из колодца, для того чтобы убивать тех, кто просмотрел загадочную видеокассету. — Куда же вы уходите? — поинтересовалась у них, облизнула алые губы, с которых капала кровь. Один из гвоздей проткнул мне губу, из которой хлынула моя кровушка, испачкав мне всю грудь ночной белоснежной сорочки.

Почесав голову, я подцепила клок волос и, отбросив его в сторону, медленно поползла по кровати в сторону королевских особ, продолжая слащавые речи.

— Этой ночью я испытала неземное наслаждение. Вы мои герои. Не уходите, продолжим с вами брачную ночь, — продолжала уговаривать их, периодически сексуально извивалась, проводила руками по бархатной ткани.

Первым не выдержали нервы у принца.

— А-а-а! — взвизгнул он, трясущимися руками нащупал дверную ручку и, оттолкнув отца, рванул прочь.

— Генрих, — хрипло позвала я короля. — Я знала, что ты меня не оставишь. Сделаешь своей фавориткой. У нас с тобой будут самые жаркие ночи. Вспомни, как мы сегодня оба кричали в экстазе.

Король отшатнулся, попятился и, споткнувшись о порог, едва не упал. Он схватился за ручку, с грохотом захлопнул дверь и, как мне показалось, изо всех сил удерживал её. Вероятно, он боялся, что я сойду с кровати и попытаюсь затащить его к себе в постель.

Услышав через некоторое время торопливые тяжелые шаги, я сладко потянулась, раскинув руки в стороны.

В эти минуты Анрия решила посмотреть, что творится в покоях. При виде старой бабки с окровавленным ртом она грохнулась в обморок, а я в эти минуты сильно пожалела, что поспешила вылить вино со снотворным, сейчас бы от бокальчика или двух точно бы не отказалась…