Проделки Новогоднего духа

Глава 24 Возвращение молодого герцога в родные пенаты

Предоставив Анрии очередной урок о тонкостях сурового воспитания прислуги, я надела шляпку и сбежала из замка. Погода стояла отличная, и мне совсем не хотелось в такой дивный день находиться среди холодных старинных стен замка.

У небольшого пруда, где нежилась стайка уток, я замедлила шаг и остановилась. Дикие птицы, увлечённо поедая изумрудную ряску, устилающую водную гладь, бросали на меня настороженные взгляды.

Перелётные птицы уже собирались в дорогу, готовясь покинуть обжитые земли и устремиться к ласковым берегам тепла. И с каждой минутой приближения Нового года, словно морозный узор на стекле, в моём сердце проступала щемящая тоска. Душа истосковалась по дому, по своему миру, такому родному и далекому.

Околдованная великолепием осени, облачённой в золото и багрянец, я невольно погрузилась в воспоминания о похоронах герцога. Эрмон Рагонский покинул этот мир всего через три месяца после свадьбы с Анрией. Бедная девочка безутешно рыдала, и ее горе было понятно: она знала старика почти всю жизнь, и перспектива остаться одной пугала ее до глубины души.

Итак, я приступила к закалке её духа, выковывая стойкость и хладнокровие в юном характере. Бедняжка, после злополучного обряда «Права первой ночи», целый месяц не показывалась из своих покоев — дико смущалась.

Слухи, как ядовитые змеи, расползлись по королевству, шипя о том, что она разделила брачное ложе с королем и его сыном. Еле успокоила её, шепча утешительные слова: «Не позволяй злым языкам отравлять твою душу. Главное — что ты знаешь правду, что ты чиста. Было бы куда горше, если бы тебе действительно пришлось пережить эту мерзость с двумя похотливыми самцами». К слову, моя маленькая интрига не прошла даром — король, наконец, отменил этот дурацкий, устаревший обряд.

— Ваше сиятельство! — оклик Агаты прозвучал словно издалека, и я с трудом осознала, что обращается она ко мне. До чего же сложно привыкнуть к этому титулу…

Я обернулась, не сделав ни шагу навстречу, ожидая, пока она сама подойдет.

— Ваше сиятельство, — пролепетала она, задыхаясь от бега. — Герцог Андмунд Рагонский вернулся!

Новость обрушилась на меня ледяным вихрем. Я прямо ощутила, как у меня кожа покрылась колкими мурашками от такой новости, представив, как покойник выбрался из гроба, а затем и из склепа. Жуть. Бр-р… Увидев ужас на моем лице, служанка поспешила направить мои мысли в более мирное русло.

— Молодой герцог из плена вернулся! Радость-то какая! Все ведь считали его погибшим, а он жив! И всё благодаря Сэирону Дартскому, заплатившему немыслимый выкуп за всех пленных солдат.

— Надо же, — язвительно протянула я, всплеснув руками. — Вспомнил о пленных через пять лет… За это ему не звезду на грудь, а клеймо на лоб нужно поставить, чтобы все видели и помнили своего «благодетеля».

— Ваше сиятельство! Что вы такое говорите! — возмутилась Агата, надув губы.

— Правду… А она видна лишь тем, кто мыслит хладнокровно и рассудительно. Где Анрия? — вздохнув, спросила у нее.

— Так плачет бедняжка, — с удивлением откликнулась Агата на мой вопрос.

— Мудаки, — задумчиво выдохнула я, уже понимая весь хитросплетенный план короля и его отпрыска. Только терзало недоумение: «Чем Андмунд провинился перед ними? Впрочем, такие гниды всегда найдут за что зацепиться. Жаль, отец не дожил до встречи с сыном. Но ничего, бумеранг судьбы всегда возвращается, неся возмездие втройне. Посеешь добро — пожнешь благодать, посеешь зло — захлебнешься в горечи бед». С этими мыслями, полными предчувствия, я и отправилась в замок.

— Ольга! — крик Анрии, полный отчаяния, эхом отразился от стен ее покоев. Она бросилась ко мне, словно к спасительному маяку.

Приобняв ее дрожащие от рыданий плечи, я вдруг почувствовала, что воспринимаю эту юную девушку как свою младшую, наивную сестренку, нуждающуюся в защите.

— Ну тише, хватит слезы лить, — проворчала я, мягко отстраняя ее от себя. — Быстро припудрила носик, натянула улыбку — и айда на встречу с… — я запнулась, размышляя, кем же теперь Анрия является для Андмунда, и поразилась горькому осознанию: мачехой. — Муть тараканья, — пробормотала я, задумчиво наблюдая, как девушка с внезапно засиявшими глазами порхает перед зеркалом. «Вот и вернулось настроение, желание жить дальше…» — подумала я, глядя, как девушка, словно бабочка, выпорхнула из покоев навстречу своей былой любви, а я продолжила раздумывать: «А что ее ждет впереди, не знает никто. Будет очень больно бедняжке, когда герцог приведет в замок новую хозяйку. Хорошо, если девушки подружатся, а если нет, разразится война. И тогда у Андмунда два пути: либо отправить мачеху обратно домой, либо попытаться выдать ее замуж. Но с ее подмоченной репутацией, думаю, желающих не найдется. Бедная Анрия вновь потеряет вкус к жизни. Да уж… Незавидная судьба — прожить всю жизнь в одиночестве, — размышляла я, с грустью глядя ей вслед, чувствуя себя виноватой. Но я ведь и предположить не могла, что в брачную ночь в покои придет король. С принцем я быстро справилась. А за их совместные радужные порно сны я не несу никакой ответственности. Это все ведьмины шепотки на них так подействовали. Но с другой стороны, Анрия теперь в глазах окружающих выглядит как распутная девка. Да… Оля, заварила ты кашу».

С герцогом Андмундом Рагонским я познакомилась за вечерней трапезой. Симпатичный мужчина, едва перешагнувший порог тридцатилетия, высокий и худощавый, он казался сотканным из противоречий. Изможденное лицо, словно выточенное из слоновой кости, венчали сказочно красивые губы, но в серых глазах еще плясали тени пережитого. Волнение и непонимание клубились в их глубине, отражая недавние тяготы плена и горечь потери отца.

Он бросил на меня мимолетный, недоуменный взгляд, нахмурился, тщетно пытаясь отыскать в памяти родственников Анрии. Не найдя, устало вздохнул, и я не стала рассеивать его заблуждения.

Эйфория встречи схлынула с лица Анрии, оставив лишь задумчивость. До нее, наконец, дошло, кем они теперь приходятся друг другу с Андмундом. В этом сложном переплетении судеб только время сможет расставить все по своим местам. Но ни я, ни эти двое пока не могли представить, что ждет нас впереди.

Минуло три недели. По хмурому, холодному взгляду, которым герцог одаривал девушку, я поняла: ему донесли о ночных шалостях Анрии с двумя королевскими отпрысками. Бедняжка словно превратилась в серую тень. Ничто больше не зажигало огонька в ее глазах. Дни напролет она коротала в своих покоях, выходя лишь к трапезе, словно луна из-за туч. Если так пойдет и дальше, то, боюсь, после моего отъезда она вовсе перестанет прикасаться к еде. Нужно срочно найти выход, вырвать ее из этой апатии, но в голове пока не зрело, ни единой здравой мысли.

На вечерней трапезе Андмунд огорошил нас новостью.

— Я получил послание от короля. Генрих Дартский изъявляет желание отметить балом мое возвращение из плена. Он прибудет с сыном… — Герцог осекся, бережно положил салфетку на стол и взглянул на герцогиню. — Анрия… Я понимаю, что не вправе давать тебе советы, но мне бы очень хотелось, чтобы по прибытии гостей в мой замок, твои покои оставались неприступной крепостью для мужских вторжений.

Кровь вмиг отхлынула от лица бедняжки, обнажив болезненную бледность. Её зеленые глаза, словно два бездонных омута, распахнулись в немом потрясении. Первая слеза хрустальной росой скатилась по щеке, за ней последовала вторая, и вот уже горечь захлестнула её. Не в силах больше выносить это, девушка вскочила и, сотрясаясь от рыданий, бросилась прочь.

— Напрасно вы так, — тихо произнесла я, поднимаясь. — Не стоит судить Анрию по людской молве. На её долю и так выпало слишком много испытаний, а вы ещё со своими двусмысленными намеками. В чём она перед вами провинилась? Или вы считаете, что это юное создание могло перечить особам королевской крови? Но тогда и вам нужно было быть смелее, послать далеко и надолго короля с его указом о призыве вас на войну.

Настроение было окончательно испорчено, и я не желала ни минуты больше оставаться в обществе этого напыщенного индюка.

— Вы забываетесь, — процедил он, испепеляя меня взглядом, от которого по коже побежали ледяные мурашки. — Девушка должна являть собой образец добродетели, а не походить на распутную торговку.

Намек прозвучал как удар хлыста.

— Как же удобно сваливать всю вину на хрупкие женские плечи! — парировала я, в голосе звенел металл. — Во всех мирах одно и то же: женщины обязаны быть безупречными, словно ангелы, кристально чистыми, дабы не разжигать низменные мужские желания. — С этими словами я, как разъярённая пантера, одним грациозным движением выскользнула из обеденного зала, оставив его тонуть в омуте собственной желчи. И, уже скрываясь за поворотом, бросила с ехидной усмешкой: — Кретин… Мужлан… Сноб… Индюк… И пока я летела к комнате Анрии, мой ум плёл кружева из самых ядовитых и остроумных ругательств, предназначенных для этого самовлюблённого мужчины.

Пока я шла к покоям, в голове, словно в кипящем котле, зрел план. Как донести до Андмунда эту паутину лжи, сотканную вокруг особ королевской крови? Если не открыть герцогу всю правду, боюсь, он наломает дров, и тогда нам не избежать беды. Меньше всего мне хотелось, чтобы он вызвал Сэирона на дуэль и в итоге закончил свои дни на виселице или в темнице.

Анрию я застала в слезах. Выпроводив служанок, я запрыгнула на кровать, прилегла рядом с девушкой и, понизив голос до заговорщицкого шёпота, произнесла: — Слезами горю не поможешь. Это я заварила кашу, и мне её расхлёбывать.

Шмыгнув носом, она повернулась ко мне, и я увидела ее заплаканное лицо.

— Да ты только посмотри на себя, — с лаской прошептала я. — Глаза опухли, нос красный… Настоящая писаная красавица.

— Во всем виновата я, — со всхлипом проговорила она, садясь на кровати. — Мне нужно было броситься с замка, и на этом все бы закончилось. Не было бы ни страданий, ни позора.

— О-о-о, — протянула я, — опять за старое. Но тогда бы с тобой не случилось всех этих приключений, и ты бы не узнала, что Андмунд вернулся с войны. Глупышка, — с теплотой в голосе сказала я, легонько коснувшись пальцем ее аккуратного носика. — Не печалься. Ложись спать, и, как говорят: утро вечера мудренее.

Выслушав меня, девушка бесшумно соскользнула с кровати и, словно тень, направилась в ванную комнату. Я же не теряла ни секунды. Покинув покои, отправила к герцогине ее преданных служанок, а сама направилась к себе, погруженная в раздумья. «Провернуть фокус с кольцом-артефактом на балу не удастся при всем желании. Анрия впитала манеры высшего света чуть ли не с молоком матери. Остается провернуть то, что я задумала…»