Проделки Новогоднего духа

Глава 8 Первый день в новом мире

Испытывая душевный подъем, ликование от предстоящей встречи и разборку с Мироном, машинально махнула рукой. С кончиков пальцев сорвалось бледное радужное свечение. Пройдя по стене, оно сорвало с петель полку, на которой стояли разные баночки с приправами и прочей кухонной принадлежностью.

Грохот стоял знатный. В воздух взлетела взвесь из перцев, сушеной зелени и прочей разной хренью. Вдохнув пряную смесь, сразу поняла, что допустила большую ошибку. Глаза мгновенно заслезились, а в носу невыносимо защипало.

Первые «боевые действия» начались в слизистой носа, затем носовых раковин и ударили по носовой перегородке. Глубокий вдох сделала непроизвольно, а дальше пошло как по накатанной. Успевала только жмуриться в спазмах, хватать ртом воздух, выдыхать его с сильным чихом и вытирать бегущие по щекам слезы.

Вокруг что-то грохотало, подпрыгивало и, по всей видимости, летало, потому что меня несколько раз изрядно чем-то приложило по голове. Горло и легкие, казалось, сжигались от внутреннего огня. Мышцы живота болели из-за резких сокращений, от постоянных чихов.

В какой момент сообразила, что пора делать ноги с места «спецоперации». Разлепив мокрые ресницы, шатаясь и сгибаясь от непрекращающихся чиханий, побрела из кухни в ванную. Понимая, что я вся с ног до головы осыпана специями, не раздумывая, залезла в ванну. Встав под лейкой душа, повернула рычаг и, чихнув пару раз, подставила голову под теплые струи воды, наблюдая, как от меня в сторону слива текут ручейки воды грязно-бурого цвета.

Немного придя в себя, скинула мокрую одежду и хорошо промыла шампунем волосы. Посчитав, что на сегодня мне хватит водных процедур, я вылезла из ванны. Вытерлась полотенцем и, намотав на голове чалму, накинула халат. Потуже завязав пояс на талии, вышла из ванной комнаты и тут же услышала, как входная дверь сотрясается от ударов.

Уже понимая, что сотворенный мною грохот не мог остаться незамеченным, побрела на шум.

Провернув ключ в замке, открыла дверь и встретилась с озабоченными лицами людей. На лестничной площадке не было живого свободного места, ее заполонила свора любознательных соседей.

— Любопытство сгубило кошку, — проговорила я часто используемую в моем мире пословицу. — Чего пожаловали, господа хорошие? — Шмыгнув носом, обратила внимание на представителя власти. — Господин городовой. Чем обязана вашему вниманию к моей скромной персоне?

Потоптавшись на месте, окинув меня с ног до головы застенчивым взглядом, защитник граждан, прочистив для убедительности горло, решился сказать.

— Поступила жалоба от жильцов дома на сильный грохот, доносившийся из вашей квартиры, и воздействие магической силы, — отрапортовал он и застыл в ожидании ответа.

— Нечаянно баночку с черным перцем уронила, а дальше всё пошло как по маслу и по кругу. На моей кухне шло непрерывное явление встречи: кухонных предметов, смесей из трав, перца и бытовой магии. Хотите взглянуть?

Городовой вновь прочистил горло, оглянулся назад, словно искал поддержку у горожан, и, обратив на меня взор, пробормотал: «Я хочу осмотреть место выброса магии».

Подумав о том: «Как же я устала и хочу спать». Непроизвольно зевнула, успев прикрыть лицо ладонями.

— Проходите, господин городовой, — пригласила войти молодого мужчину и отошла в сторону. — Вы уж сами осмотрите стратегически опасное место, а я в гостевую залу пойду.

— К сожалению, госпожа Беда, вы должны присутствовать при осмотре помещения. И желательно еще двух-трех свидетелей к делу приложить.

С лестничной площадки людей смыло, как по волшебству. Осталась соседка, живущая ниже этажом, Рафна Зивкина и Лисса Ювская. Пышногрудая блондинка лет так около тридцати, проживающая в другом подъезде. Но по планировке помещений в доме наши с ней квартиры располагались на одном этаже и разделялись каменной перегородкой. Плюс балконы находились практически впритык друг к другу.

По всей видимости, Лисса положила глаз на городового. Мужчина хоть куда, но не в моем вкусе.

Открывать дверь на кухню не стала. Надо городовому проверить место, которое вызвало у него вопрос, вот пусть и трудится.

Прислонившись к стене, вновь сладко зевнула и поняла, что еще немного и так и усну стоя. В принципе, мы с близняшкой в плане ночных бодрствований были схожи. Они попусту отсутствовали по той причине, что спать мы ложились рано. Мне в деревне ходить было некуда, да и работа выматывала так, что едва до дивана доползала. А Беда девушкой была скромной и никакие шумные мероприятия не посещала. Новогодний вечер, сделанный шефом для работников фирмы, не считается. Раз в году радовал народ бесплатным застольем. Ольга даже по этому поводу потратилась и костюм новый купила. Теперь он похож на половую тряпку. Самое противное — ткань какая-то не такая, мочить нельзя, подвергается только магической бытовой чистке. Поэтому девушка и польстилась на дешевизну. Ибо платили ей самые крохи. Едва хватало дожить от получки до получки. Ничего неизменного нет. Прямо как в нашем мире.

Услышав громкий чих, за ним второй, с трудом разлепила ресницы и поняла, что я все-таки уснула.

— Господин городовой. Убедились, что у меня на кухне трупа нет. Тогда, может, покинете квартиру. Мне на работу сегодня, а я еще спать не ложилась, — попросила жалобным голосом, наблюдая за смотрителем порядка в городе.

— Простите, госпожа Беда, но мне необходимо всё запротоколировать, а потом вы должны прочитать мою запись и расписаться.

— О! Так это дело поправимое! — воскликнула я, ощущая, как с меня слетает сонливость.

Двумя шагами преодолела расстояние до мужчины, подхватив его под руку, повела на выход и выставила за порог. Туда же быстро препроводила Зивкину и Лиссу. Увидев изумленное лицо городового, пояснила: «Вы же можете это сделать и в другом месте. Вон, хотя бы у Лиссы. У нее и кухня в полном порядке, она вас чаем угостит, а у меня и присесть негде». На этих словах рванула на себя дверь и ловко провернула ключи в замках.

— Госпожа Беда! А расписаться в протоколе? — возмутился смотритель за порядком.

— Господин городовой! Об этом не беспокойтесь. Вызовите меня в управление, и я распишусь под вашими каракулями. А сейчас простите, меня что-то шатает и голова кружится.

И я совсем не врала.

— Вот это ты, Ольга, справила Новый год, — пробурчала себе под нос.

Повернувшись, шатаясь, побрела до дивана и, присев на край, устремила усталый взор в пол. Мышцы живота изрядно побаливали, горло саднило, голова и тело будто находились в коконе жара. Еще бы. Сыпучим смесям перцев лет десять было. Стояли для красоты, радовали глаз.

Как сидела, так и упала боком на подушку. Было такое чувство, что из меня выкачали все силы. С трудом перевернувшись, поборолась немного с тяжестью ресниц. Пробурчав себе под нос: «Ну, Купчиха… дай только вернусь, устрою тебе райскую жизнь», — не договорив, провалилась в царство тьмы.

Я ведь только-только закрыла глаза, и тут как зазвенит что-то над ухом.

— О, епа! Мать! — выругалась, подскочив с дивана.

Округлив глаза, закрутила головой, не понимая, где я нахожусь и что происходит? Вспомнив, в какую задницу я попала, схватила будильник и со всей дури нажала на дребезжавший металлический колокольчик. Отшвырнув вредителя снов, несколько минут сидела и не могла прийти в себя.

— Какой идиот придумал работать первого января? — спросила с раздражением и прислушалась к тишине в квартире. Естественно, мне никто не мог ответить. Вспомнив, что все доярки Матушки-России сегодня исправно вышли на дойку коров, немного успокоилась. Встав с дивана, медленно побрела делать утренние процедуры.

Выйдя из ванны, с тоской посмотрела на кухонную дверь и, тяжко вздохнув, поспешила в комнату.

Подойдя к шкафу, распахнула дверцы и замерла на секунду, обдумывая: «Что бы мне сегодня надеть?». Вечный женский вопрос. Правда, не в моем случае. Три платья, одно из которых Ольга надевала на похороны, другое выгуливала при выходе в город, а третье было белое в синий горошек. Наряжалась в него хозяйка, когда той было лет пятнадцать. Для каких целей хранилась эта ненужная вещь, не знала, но у девушки рука не поднималась выбросить сие барахло, а я тем более трогать не буду.

Не подумайте, что это весь гардероб. Были еще платья, но все они были монашеского вида. Серо-мышиный цвет в сочетании с моими каштановыми волосами ну совсем уж никуда не годится. Хотя на худой конец можно было бы и это убожество надеть. Но дело в том, что все платья были в пол и висели на Ольге, как мешок. Хотя сравнение очень даже подошло.

— Да… — только и смогла вымолвить я и, не раздумывая, схватила парадно-выходное платье.

Корсетов не было, что уже безмерно радовало. Покрутившись перед зеркалом, расчесала волосы, заплела косу и, как сайгак, бросилась из квартиры. Время поджимало, а за опоздание на работу шеф мог лишить премии. Хоть и крохи, но душу грели…

На последних минутах пролетела мимо стоящего на посту охранника.

Компанию «Сарвил-Хол» охраняли, словно она была военная база. Без пропуска даже наш шеф пройти проходную не мог.

Преодолев два лестничных пролета, скинула с головы капюшон и, расстегнув полушубок из меха кролика, медленно побрела по коридору. Теперь спешить было некуда. Колбы и склянки от меня не убегут, а я тем временем немного остужусь.

Раздумывая над попаданием в другой мир, я, словно уставшая кляча, брела, понурив голову, ощущая, как капельки пота стекают вдоль позвоночника и вискам.

Когда я уже почти дошла до дверей лаборатории, кто-то резко схватил меня за капюшон полушубка, с силой потянул на себя, грубо закрыл рот рукой, приподнял и куда-то потащил. Я даже пикнуть не успела, как оказалась прижатой к стене под лестничным пролетом, а на меня сверху давило мужское тело.

— Оленька… Неужели ты ради меня принарядилась? Я так скучал, — зашептал над ухом мужской голос.

В нос ударил резкий запах перегара и дешёвого одеколона.

«О, сучара! И когда только успел рассмотреть?». Мелькнула мысль, а из горла вырвалось: «Фу!» — с брезгливостью высказалась я, скривив в гримасе отвращения лицо.

Догадаться было не сложно, кто такой прыткий. Попыталась вырваться, но Сергеев оказался не из слабаков. Видно, сегодняшней ночью я потеряла всю силу. Для приличия слабо отбивалась, уворачивалась от мокрых губ, пытающихся меня поцеловать. И то и дело натыкалась руками на выпирающие из-под рубашки мышцы бицепсов Мирона.

— Оленька… Ну чего ты всё ломаешься? Обещаю, буду ласковым. А хочешь, оформим наш брак? — спросил Сергеев. И, обнаглев, нырнул рукой под вырез платья и стал наминать мою грудь.

Всё флегматическое настроение как ветром сдуло. Тоже не растерялась и схватила стальной хваткой причиндалы парня, уже во всю возбудившегося. Знаю я его возбуждение. Чих-пых — и паровоз назад в депо на ремонт ушёл.

Подействовало мгновенно. Рука Мирона покинула укромное теплое место. Сам парень вытянулся по струнке, единственное, не мог успокоить своего учащённого дыхания. Проследив за движением его кадыка, ухмыльнулась.

— Слушай сюда, хорь недобитый. Мне тебя одного придурка хватает, а ты мне ещё хочешь свою мамашу мне навязать! — процедила сквозь зубы. — Как же ты меня достал. Ещё одно твоё поползновение в мою сторону, и будешь годен лишь на то, чтобы охранять гарем у падишаха. Поверь, я руку набила, кастрируя поросят и бычков.

Для убедительности сжала в злобе пятернёй мужские яички. Чуть ли не вплотную приблизилась к лицу Мирона, наблюдая со злорадством, как по его щеке катится слеза. Только жалости я нисколько не испытывала. Достали Сергеевы. У меня и так в голове полный сумбур от попадания в другой мир, а тут ещё озабоченный придурок.

— Ольга! Беда! — разнёсся по этажу звонкий девичий голос. — Срочно зайди в приёмную. Тебя разыскивает городовой из городского управления стражей!

Медленно выпустив мужское достоинство из капкана своих пальчиков, резко сгребла на груди рубашку Мирона. Рванув её на себя, вновь приблизилась к его лицу вплотную, прошептав: «Как жаль, что я не закончила. Но если ты хочешь, вернусь, и мы можем продолжить».

Хмыкнула, увидев, как нервно, в отрицании, заходила голова парня. Разжав пальцы, похлопала с брезгливостью ладони друг об друга, высказывая всё своё отношение к Сергееву, и, развернувшись, направилась в приёмную.

Но не тут-то было. Мирон, забежав вперед меня, преградил дорогу.

— А чего тебя городовой разыскивает? — настороженно поинтересовался Мирон.

Не дошло до парня. Придется учить по-другому.

— Заявление на тебя в управу накатала. Непристойное поведение одного из сотрудников компании и его наглое домогательство к девушке дворянского сословия. Сечешь, сколько лет тебе намотают? Пойдешь по этапу.

— Оль… Я ведь с самыми лучшими намереньями.

— А ты у меня спросил? Меня, может, от одного твоего вида и фамилии колбасит. В общем, в суде будешь оправдываться.

Хотела обойти парня, но он не дал пройти.

— Беда. Может, сможем как-то договориться? — с жалостью в голосе поинтересовался заведующий лечебным учреждением для животных.

Помолчала, нервируя нервишки парня.

— Возможно, и договоримся. Нужно посмотреть, что ты можешь мне предложить?

— Пол-оклада, — тут же выдал Мирон.

— Ха! Ищи дуру в другом месте. Я с тебя еще в суде затребую деньги за моральное унижение.

— Да ты пойми. Не могу я каждый месяц тебе все деньги отдавать. Мама ведет наш бюджет и строго следит за каждой монетой, — стал давить на жалость ушлый ловелас.

— А мне по барабану. Будет твоя мама передачи в тюрьму носить.

Подпрыгнув, Мирон завыл. Видно, хорошо представил тюрьму или свою мамашу. Всё зависело от того, кого он сильнее боится?

— Ты какая-то другая стала. Была такой скромной, — продолжал гундосить Сергеев.

— Была да сплыла. Ладно, так уж и быть, сжалюсь. Год мне будешь отдавать пол своего оклада. Думай, пока я добрая.

— Да чего думать. Согласен я.

— Вот и отлично. Закрепим магически наше соглашение.

После того как Мирон Сергеев произнес клятву и его руку обвила золотая нить, я со спокойной душой отправилась в приемную секретаря.

Вчерашний городовой, увидев меня, извинился и протянул лист бумаги. Сказал, что ему нужно с утра отчитаться перед начальством.

Прочитав быстро его каракули, поставила размашистую подпись и, развернувшись, направилась вновь в лабораторию.

Слушая цокот своих каблучков, шла и раздумывала: «Сергееву отомстила, посадила на бабки. Но что мне делать целый год в этом мире? Колбы мыть? Да я от скуки с ума сойду. Может, Ольге мужа подыскать? У меня как-никак большой жизненный опыт».

От этой идеи я даже остановилась. Успокаивая зуд, почесала средний палец правой руки, на котором красовался тонкий серебряный ободок. Можно было подумать, что обручальный. Но обручальные кольца в этом мире носили так же, как и в нашем мире — на безымянном пальце.

Данное колечко у Ольги было с того времени, как она себя помнила, то есть лет с десяти. И что удивительно, Беда никогда не интересовалась данным украшением.

Схватившись за кольцо, попыталась снять его, но не сдвинула даже с места. По ободку прошла радужная волна, проникла сквозь толщину серебра, впившись жаром в палец.

— Ладно, ладно. Не надо сердиться. Намек поняла. Нет так нет, — прошептала, косясь на серебряное колечко.

Но разве какой-то там жар меня мог остановить? Мне будто вилами в мягкое место заехали. Так меня распирало узнать предназначение магического ободка. И я была бы не я, если не раскрою его тайну.