Проект "Саккара"

Глава 6.

23 июля 1940 года, катер под флагом вермахта, где-то в восточной части Средиземноморья.

Вольфганг Морген стоял у перил, пока катер с ревом рассекал волны. Это была совершенно новая модель класса S30. Легче и немного меньше предыдущих моделей, предназначенная для прибрежных операций. Морген поднялся на борт в Измире. Приписанные к нему люди сидели под палубой, курили и играли в карты. Небольшой отряд эсэсовцев, хорошо обученных, боеспособных и абсолютно послушных, был бы здесь полезен, а несколько рядовых солдат вермахта были отданы под его командование. Что ж, щедрость Геббельса и разрешение фюрера не позволяли большего. В конце концов, даже такие люди были бы полезны. Морген не собирался отправляться на фронт; ему просто нужен был эскорт и достаточно эффективная огневая мощь.

После начала войны германская дипломатическая миссия в Каире была закрыта, и он, как и все немцы в Египте, был вынужден уехать. Это не облегчило его работу, но благодаря делегации из Берлина дело наконец сдвинулось с мёртвой точки. О его прибытии на остров было объявлено по телетайпу. Если новость дошла до него… Если нет, то несколько визитов к властям были неизбежны с самого начала, поскольку Морген не мог предположить, что первый же итальянский унтер-офицер в порту сможет расшифровать его письмо и позволит ему и его отряду перевернуть дворец вверх дном. Именно это ему и предстояло сделать, если он хотел найти стелу. Возможно, ему повезёт. Масштабная реставрация, которую итальянцы провели во дворце, могла пролить свет на то или иное.

Поначалу катер шел на юг, держась близко к берегу, но уже некоторое время направлялся на запад, через открытое море. Как только Морген заметил вдали первые огни над водой, он решил, что пора готовиться. Он спустился под палубу, в каюту с низким потолком, и обратился к одному из младших офицеров.

— Не могли бы вы оставить нас наедине на несколько минут? Нам нужно кое-что обсудить.

— Яволь, — ответил тот, когда его спросили, и, повернувшись к экипажу, крикнул: «По местам!»

Морген дождался, пока матросы покинут помещение. Тем временем солдаты воспользовались возможностью выстроиться в шеренгу и произвести более-менее приличное впечатление. Им было ясно, что миссия важна, и Морген получил приказ от самого фюрера.

— Солдаты, — произнёс Морген суровым голосом, — мы приближаемся к месту назначения. Высадка через несколько минут. Ожидаю от вас абсолютной дисциплины и беспрекословного повиновения. Итальянцы на нашей стороне, поэтому никаких боевых действий не будет, но это не значит, что они позволят нам просто так делать своё дело. Я с ними поговорю, а вам нужно будет просто выполнять приказы.

Солдаты кивнули. Морген посмотрел на их лица. — А ведь это молодёжь, — подумал он. По крайней мере, они не выглядели измученными, и было ясно, что их легко впечатлить. Всё их внимание было приковано к Моргену.

— Уже поздно, поэтому сегодня мы просто поищем ночлег. Это не поход! Никому не позволено уходить. Мы продолжим нашу миссию в восемь утра. Я ожидаю, что к этому времени группа будет полностью укомплектована и готова к отправлению. Кто командует?

Один из мужчин сделал полшага вперед и отдал честь.

— Я, старший офицер Рознер.

— Рознер? — спросил Морген. — Что это за имя? Откуда вы?

— Из Пфальца. У меня нет еврейских предков.

Морген удивленно поднял брови. Это была всего лишь проверка. К его великому удовлетворению, стало ясно, что этот человек был идеально сформирован. — Как же ограничены эти люди и как легко ими манипулировать, — подумал он. Они мало что понимают в мире, в чужих культурах и даже в собственной истории, но пропитаны опасными, незрелыми знаниями и разрушительной идеологией. Что ж, он тоже запрыгнул в этот поезд со своими амбициями, но представлял ли он себе, что всё достигнет таких масштабов? У нации был фюрер, которого она заслуживала. В конце концов, Моргену не нужно было беспокоиться о таких вещах. У него были другие, более важные цели.

— Хорошо, — сказал он. — Рознер, держитесь рядом со мной. Я обсужу с вами детали позже. Приведите команду в порядок.

— Яволь, сэр!

— Я не полковник. Обращайтесь ко мне… доктор Морген. — У него не было звания, но эта мысль ему понравилась. И у людей появится новая тема для разговоров. Морген не собирался раскрывать своё истинное происхождение или назначение.

— Яволь, герр доктор Морген!

4 октября 2006 г., резиденция Гарднера, Каир.

Патрик вышел из спальни в восемь тридцать. Он открыл дверь, держа в одной руке пачку сигарет и зажигалку. Другой рукой он вытащил край футболки с короткими рукавами из наспех натянутых брюк. Он постучал в дверь Питера, но, не дождавшись ответа, вышел в сад. Питер и Гарднер уже сидели на террасе у бассейна.

— Месье Неврё, — окликнул его Гарднер, первым заметивший его. — Доброе утро. Мы взяли на себя смелость начать завтракать.

— Хорошо, — сказал Патрик слегка хриплым голосом, садясь за стол и потянувшись за кофе.

— Доброе утро, — поприветствовал его Питер, взглянув поверх своей чашки чая. — Как прошёл вечер?

В формулировке вопроса была некая ирония. У Патрика уже вертелся на языке резкий ответ, но он отмахнулся от него. Вечер с Мелиссой был долгим: они зашли в паб, танцевали, пили, смеялись. Было, наверное, два или три тридцать, когда Мелисса отвезла его обратно в особняк. Он подумал, что получил сладкий поцелуй на прощание, но не был уверен. Он точно помнил, сколько времени ему пришлось колотить в дверь, прежде чем испуганная экономка в халате наконец открыла. Эта мысль заставила его улыбнуться и откинуться в кресле с чашкой кофе в руке.

— Вы узнали что-нибудь об артефакте и сталактите? — спросил Питер.

Патрик скривил губы.

— Абсолютно ничего. Вчера умер Говард Годдард.

— Простите, вы серьёзно?

— После внезапного приступа он был доставлен в больницу, где скончался.

— Боже мой, какая трагедия! И в очень неподходящий момент, если можно так выразиться.

— Это не только неблагоприятно...

— Вы думаете, это был несчастный случай?

Патрик пожал плечами.

— Понятия не имею. Но это кажется довольно странным.

Питер молчал. Хотя сам артефакт был многообещающим, он ни к чему их не приведёт. Возможно, другие аналитические методы могли бы подтвердить открытие Патрика о необъяснимо высоком возрасте объекта, но Питер знал, что даже если бы они это сделали, ни один уважаемый учёный не стал бы заниматься этим объектом или теориями вокруг него. Как минимум, им нужно было определить местонахождение и получить дополнительные данные. Без шансов.

— Мне будет жаль, — заявил Гарднер, — если артефакт не поможет вам в дальнейшем. Возможно, папирус оказался полезен? Профессор Лавелл, что вам удалось узнать на данный момент?

— Ну, давайте, — сказал Патрик, закуривая сигарету. — Полагаю, последует более длинная лекция.

— Хорошо, — сказал Питер и вытащил несколько листов бумаги. — Даже без артефакта мне кажется, что нам стоит продолжить поиски… или, скорее, начать всёрьёз. Вы помните, как мы говорили об Эхнатоне? Этого фараона, которого внезапно охватили новые идеи, и он решил перевернуть религию своего народа с ног на голову. Он производил впечатление чего-то совершенно чуждого… И существует бесчисленное множество теорий о его происхождении. Даже некоторые утверждают, что Эхнатон — это библейский Моисей.

— Или инопланетянин, — подумал Патрик.

— Мы на самом деле мало что о нём знаем, — продолжил Питер. — Но сэр Гарднер завладел папирусом, в котором утверждается, что Эхнатон оставил после себя свидетельства некоего источника мудрости. Предположительно, это рассказы о жизни, мыслях или мотивах фараона... В любом случае, сэр Гарднер верил в необычную гипотезу, что этот документ может привести к истинному источнику мудрости... и это было целью его поисков. Папирус указывает на существование каменной... стелы с текстом... и раскрывает изображение символа, очевидно, найденного на этой стеле. Не хватает только самого послания.

Питер разложил бумаги на столе. Среди них была копия рисунка на папирусе. Были видны контур стелы, выделенные полосы текста и треугольник с египетским Оком Гора и отходящими от него длинными руками.

— Итак, папирус — доказательство того, что такая связь существует... или существовала. Что мы упускаем? Подсказки о том, появилась ли эта стела где-то или была обнаружена позже... и где она находится сегодня. А теперь рукопись, которую мистер Гарднер представил нашему вниманию вчера. То, что его отец назвал кодексом, — чрезвычайно ценный документ... — Он пристально посмотрел на Патрика. — Речь идёт о некоем тамплиере!

Француз глубоко затянулся сигаретой, на мгновение закрыл глаза и мысленно застонал. — Тамплиер! — Он вспомнил, как они попали в руки каких-то безумных оккультистов на юге Франции, и надеялся, что они будут достаточно далеко от всего этого безумия в Египте. Всякий раз, когда возникала тема, сочетающая в себе все средневековые мотивы, мистицизм и тайны, она почти всегда касалась тамплиеров. Он даже не смел предположить, к чему может привести их дальнейшая деятельность.

— Этот текст содержит протокол инквизиции, — пояснил Питер.

Теперь он повернулся к Гарднеру:

— Как вы знаете, орден тамплиеров был основан в начале XI века в Иерусалиме, а в начале XIV века подвергся преследованиям со стороны инквизиции.

— Я не знал, — признался Гарднер.

— Тамплиеры стали слишком могущественны для Церкви, поэтому их преследовали и сжигали на костре, — вмешался Патрик, который знал эту историю и теперь хотел ее немного сократить.

— За три столетия их орден накопил огромные богатства, — продолжал Питер, — в основном в виде территорий. Он имел совершенную организационную и военную структуру, а также представительства по всей Европе. Тамплиеры даже создали своего рода банковскую систему. Например, можно было внести деньги во Франции и получить их под расписку в Иерусалиме. Указом папы Иннокентия II они были освобождены от обязательств перед всеми светскими правителями и не были им подотчётны. Они подчинялись только папе. Это делало их орден независимым, гибким и очень могущественным.

Питер налил себе чаю.

— Почему орден был опорочен и запрещён в XIV веке? Существуют разные теории... Для нас важно лишь то, что это произошло. Когда тамплиеров заключили в тюрьму, от них потребовали дать показания, отречься от своих якобы злонамеренных деяний и, прежде всего, раскрыть местонахождение предполагаемых сокровищ. Документ вашего отца — это протокол такого допроса, проведённого инквизицией.

— Интересно, — сказал старик. — А там есть упоминание о сокровищах тамплиеров?

— Может быть, не об этом сокровище, а о каком-то определенном сокровище.

Питер положил на стол ещё один лист бумаги с фрагментами латинского текста. Это был экземпляр рукописной копии, переписанной Питером. Теперь Патрик тоже с интересом склонился над ним, хотя и видел только буквы.

Его Гильельмус де Балсио миль Templi testimonio Confirmo имеет признанья veritatem non Fallere.

Cum concilio Pictavense iniente magister militum templi Salomoni Jacob Molanus и magister militum Sancti Ioanni Fulco de Villarete cum Clemente Pontifice Romano de multis rebus consulendis convenerint, fide interposita respretiosissima mihi мандата est. militum templi Silentio magistro militum Sancti Ioanni tradidit, но в castris paulo ante expugnatis detraherentur manibus clericorum. Внутри нас, но все же, contra milites templificte я могу быть познающим.

Hic thesaurus tabula erat lapide viride atque preter verba sapientie obscuris Signis ornabatur velut circulo in пирамиде inscribente lucemque in omnes partes emmittente Imaginem oculi Referente omnividentis omniscientis sapientiam prebentis. Talis Erat Vera Tabula Smaragdina de Herme Trismegisto.

Haec vera esse dico, Guilelmus de Balcio, это меня Deus adiuvet.

Даты apud Parisios anno domini M°CCC°VII, 10-я кал. Ноябрь

— Я переписал этот текст вчера, — сказал Питер. — Благодаря моим скромным знаниям латыни и книгам из библиотеки мне удалось довольно хорошо его перевести. Этот отрывок особенно интересен:

Я, Гийом де Бо, рыцарь Ордена Тамплиеров, подтверждаю, что следующие утверждения являются правдой.

Во время Собора в Пуатье, на котором достопочтенный Великий Магистр Храма Жак де Моле и достопочтенный Великий Магистр Ордена Святого Иоанна Иерусалимского Фульк де Вилларе соизволили встретиться с Его Святейшеством Папой Климентом V для обсуждения многочисленных вопросов, мне было поручено обеспечить безопасную перевозку некоего сокровища. Это сокровище, заключающее в себе Мудрость Мира, было доверено достопочтенным Великим Магистром в полной тайне магистру рыцарей Святого Иоанна для сокрытия в недавно захваченной ими крепости, чтобы Церковь не имела к нему доступа. Ибо, как стало известно, силы, замышлявшие заговор против Ордена Храма, теперь дали о себе знать.

Это сокровище имело форму скрижали из зелёного камня, и на ней, помимо мудрости, начертанной тайными символами, был выгравирован круг внутри пирамиды, от которого лучи расходились во все стороны. Этот круг был оком, всевидящим, всезнающим и дарующим мудрость. Такова была форма истинной Изумрудной Скрижали Гермеса Трисмегиста.

Это правда, говорю я, Гийом де Бо, и да поможет мне Бог.

Питер помолчал немного, а затем тихо добавил:

— Написано в Париже, 23 октября 1307 года.

Старый Гарднер посмотрел на Питера и улыбнулся, словно испытывая одновременно гордость и беспокойство. Патрик нахмурился и налил себе ещё кофе.

— В самом деле, если вы внимательно слушали, — сказал Питер, снова пододвигая вперед первый лист бумаги с рисунком, — то от вашего внимания, вероятно, не ускользнуло, что в этом документе описывается каменная табличка, стела, да еще и с этим символом!

— Как тамплиеры могли заполучить египетский артефакт? — спросил Гарднер.

— Вполне вероятно, — сказал Питер. — Тамплиеры также посещали Египет. Мне удалось найти подробную информацию в книжном собрании вашего отца, описывающую обстоятельства. — Он взглянул на свои записи. — Тамплиеры совершили в общей сложности четыре крестовых похода в Египет. Первый — в 1163 году... С сегодняшней точки зрения его следует считать грабительской экспедицией. В последующие годы они возвращались туда ещё трижды... дважды по просьбе великого визиря, которому нужна была поддержка в сражениях с сирийцами. В последний раз они пытались завоевать страну, что закончилось катастрофой. Каждый из этих крестовых походов мог быть для тамплиеров возможностью захватить стелу... либо в качестве добычи... либо в награду за службу...

Гарднер кивнул.

— Следовательно, можно утверждать, — заключил Питер, — что с исторической точки зрения предмет, описанный в Кодексе, происходит из Египта. Конечно, каменных скрижалей с похожим символом может быть много. Но моё внимание — и, видимо, внимание вашего отца — привлекло то, что здесь упоминается именно Изумрудная скрижаль. Я не хочу утомлять вас, господа, историями об этом предмете. Пожалуй, достаточно будет сказать, что она так же известна и почитаема в мистицизме, как философский камень или легендарный Ковчег Завета в еврейской и христианской традиции. Согласно легенде, Скрижаль содержит полное, концентрированное знание мира, собранное в формулы мудрости. Говорят, что эта скрижаль сделана из изумруда, а текст написан на финикийском языке. Некоторые связывают её с Моисеевыми скрижалями заповедей, другие же утверждают, что Александр Македонский нашёл её в Египте. Для нас особенно важно то, что создатель скрижали повсюду упоминается как Гермес Трисмегист.

— Гермес, этот божественный посланник? — спросил Патрик. — Этот древний грек?

— И да, и нет... — сказал Питер. — Прежде всего, Гермес Трисмегист означает Гермеса Трижды Великого. Гермес был греческим богом интеллекта, принимал множество обликов, отличался красноречием и изобретательностью, был посланником между богами и людьми и писал теологические и философские труды. Алхимики и оккультисты позже переняли термин «герметический» для описания своих искусств и посланий, и по сей день мы используем это слово для описания чего-то совершенно непостижимого.

— А почему бы и нет?

— Потому что Гермес и всё, за что он отвечает и что ему приписывается в современных традициях, должно быть связано с гораздо более древним божеством, существовавшим в традиции задолго до греков и послужившим прототипом для более позднего посланника богов. Не только потому, что, вероятно, в птолемеевский период многие атрибуты этого бога были заимствованы греческим пантеоном. Были также найдены многочисленные египетские тексты, например, тексты философа Птаххотепа и многих других, которые предвосхищали более поздние взгляды и изречения. Очевидно, эти тексты существовали до греков. И по этой причине происхождение Изумрудной Скрижали, если она существовала, скорее всего, приписывается Тоту. Тому самому Тоту, богу письма, культуры и мудрости, чья статуэтка стоит на столе сэра Гарднера!

— Признаю, — сказал Гарднер, — что рукопись, в которой упоминается и описывается источник мудрости, очень хорошо соответствует описанию и рисунку на папирусе моего отца. Но Тот? Он — совершенно мистическая фигура.

— Не обязательно. Если Гермес может быть потомком Тота, то вполне возможно, что идентичная фигура Тота имеет пока неизвестное происхождение. В любом случае, нам следует учитывать это, если мы ищем источник знаний.

— Что ж, это здорово, это здорово... — сказал Патрик, — где мы можем найти стелу?

— Да, это вопрос, не так ли? Хотя ответ кажется простым… — Питер наклонился вперёд. — Вообще-то, это можно было бы вывести из самого документа, если бы вы знали исторический контекст.

Патрик вздохнул. Похоже, Питер снова собирался нагнетать обстановку и продолжать свои бредни бесконечно.

— В документе говорится о Соборе в Пуатье 1307 года, — начал объяснять Питер. — Эта встреча исторически подтверждена. В то время к Папе обратились Жак де Моле, Великий магистр тамплиеров, и Фульк де Вилларе, Великий магистр госпитальеров. Обсуждался, среди прочего, вопрос об объединении двух орденов. И, надо сказать, они были соперниками с самого основания. Оба достигли вершин власти, но всё ещё не были настроены дружелюбно друг к другу. Тамплиеры давали волю своей воинственной природе, в то время как госпитальеры строили госпитали. Поэтому их и называли госпитальерами. Конечно же, на Соборе тамплиеры, осознавая все выгоды, которые могло принести слияние, представили в десять раз больше контраргументов. В Кодексе говорится, что они также воспользовались возможностью доверить госпитальерам сокровище именно в этот момент. На первый взгляд, это кажется бессмысленным. Но если присмотреться... Слухи о тамплиерах ходили уже давно. Меньше чем через год орден был объявлен вне закона и расформирован. Моле, должно быть, предвидел это, поэтому спрятал сокровище в надёжном месте и не допустил слияния орденов. Наверняка никому и в голову не пришло бы искать это сокровище у соперников.

— Но кто захочет доверить свои сокровища врагам? — спросил Патрик.

— Тот, кто ставил сохранение сокровищ выше обладания ими, — ответил Питер. — Действительно, в прошлом два ордена часто конфликтовали, но когда дело касалось защиты Святой Земли, паломников или других важных военных или гуманитарных вопросов, они могли успешно сотрудничать. Госпитальеры не были столь строгими и, как правило, считались более оседлыми. У них также было одно большое преимущество... Потеряв свои владения в Святой Земле, они искали новую родину... Кипр. У тамплиеров такого убежища не было. Жак де Моле, должно быть, распознал знамение времени; он знал, что его орден погибнет, поэтому видел в госпитальерах защиту на следующие сто лет.

— А стела? Где она сейчас?

— Кодекс также сообщает нам об этом... Целью укрытия в недавно захваченной крепости было то, что госпитальеры возглавляли военную экспедицию, и победа была уже неизбежна. Они осаждали и захватывали крепость за крепостью, пока наконец не захватили столицу острова, где им предстояло построить дворец Великого магистра на следующие двести лет. Это был Родос.

24 июля 1940 года, Дворец Великого Магистра, город Родос.

Тонкая полоска серебристого лунного света проникала в комнату, где укрылся Джеймс, незаметно проникнув во дворец, пока никто не следил за главными воротами. Он незамеченным добрался до внутренней части и спрятался там, пока не прошли следующие стражники. Дверь оставалась открытой несколько минут. Этого времени ему хватило, чтобы войти в почти пустое здание, быстро найти пустую комнату и запереться внутри.

В тусклом лунном свете Джеймс пытался разглядеть тонкие стрелки на часах. Было половина второго. Последний раз он слышал человеческие голоса поблизости час назад. Кто-то разговаривал в коридоре, прошёл мимо и исчез. Через несколько минут он услышал ещё один глухой стук, а затем тишину. Вдали изредка доносился грохот мотоциклов, несомненно военных, проезжавших по ночным улицам по ту сторону крепостного рва. Однажды он услышал чей-то крик внутри городских стен. Должно быть, пьяный. Но теперь всё казалось вымершим. Пора было отправляться в путь, ведь никто не мог сказать, сколько времени это займёт. К тому же, нужно было ещё продумать обратный путь.

Джеймс подошёл к двери и потянулся за ключом. Он помедлил. Снова прижался к ней ухом и подержал несколько мгновений. Ничего не было слышно. Одной рукой он осторожно повернул ключ, а другой прижал дверь к косяку, чтобы она не распахнулась слишком резко. Отперев замок, он медленно открыл её и выглянул в коридор. Коридор тянулся прямо на добрую дюжину метров вправо и влево, окружённый другими дверями. Если кто-то сейчас встретит его в этом проходе, у него не будет шансов спрятаться. Однако вероятность встретить кого-то за тот короткий миг, который потребовался, чтобы преодолеть это расстояние, была ничтожно мала.

Он вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и повернул направо. Коридор был окутан почти полной тьмой. В конце было окно, но оно виднелось лишь как тёмно-синий прямоугольник на чёрном фоне.

Джеймс добрался до широких каменных ступеней, ведущих на нижний уровень. Он спустился на первую площадку и замер. Снизу пробивалась слабая полоска света – признак того, что где-то внизу горит свет. И, возможно, там тоже были стражники. Он напряг слух и, не уловив света, спустился на следующую площадку. Теперь он мог наклониться и заглянуть за угол в комнату внизу. Это был небольшой вестибюль, от которого в трёх направлениях расходились коридоры. На одной стене висела чугунная рамка по образцу подставки для факела. В ней горела единственная лампочка. Она была небольшой, но излучала достаточно света, чтобы Джеймс чувствовал себя видимым, словно мишень. Хотя он мог подождать на лестнице, чтобы убедиться, что его не застанут в вестибюле, существовал риск, что через несколько пролётов по коридору он увидит тень, мелькнувшую мимо источника света. Если бы кто-то заметил что-то и попытался выяснить, Джеймс бы уже покинул вестибюль.

Он воссоздал план здания по памяти. Ему нужно было добраться до северного крыла и попасть на подземные уровни. Это означало спуститься в вестибюль, а затем держаться левой стороны.

Поскольку Джеймс всё равно ничего не видел со своего места и никого не видел и не слышал, он решил не тратить время. Он поднялся по последнему пролёту лестницы, добрался до нижней площадки, затем быстро перебежал вестибюль и остановился в выбранной им ранее нише. Теперь ему был виден весь северный коридор. Короткий участок оставался во тьме, а затем внезапно осветился, словно большие окна располагались по одной стороне. Но эта сторона оставалась невидимой, потому что Джеймс стоял слишком близко к стене.

Он снова подождал немного, пытаясь дышать спокойно и замедлить сердцебиение. Он не ожидал, что это будет так утомительно, особенно учитывая, что была глубокая ночь, и во дворце или в его окрестностях никого не должно было быть. И всё же он не чувствовал себя в безопасности. Если его поймают, он не сможет рационально объяснить свои действия, и тогда его поисковая миссия закончится, даже не начавшись — его наверняка арестуют, возможно, даже сделают военнопленным.

Он отбросил мрачные мысли и снова сосредоточился на предстоящем пути. Оставалось только проскользнуть под окнами, пригибаясь по мере необходимости, а затем продолжить путь, где коридор снова погружался во тьму. Он вышел из тени алькова и продолжил свой путь.

Он всё ещё держался за стену, но, приблизившись к освещённому участку коридора, ощутил страх. То, что он принял за окна, оказалось колоннадами, ведущими во внутренний двор. Именно оттуда он отчётливо услышал два голоса.

На мгновение он боролся с жгучим желанием развернуться и бежать. Но раз уж он зашёл так далеко… Возможно, ему удастся как-то заметить этих людей и проскользнуть мимо них за аркадами?

Он наклонился вперёд, притаившись за первой колонной, и оглядел залитый лунным светом двор. Это была небольшая мощёная площадь, окружённая как минимум с двух сторон аркадами. С третьей стороны поднималась высокая стена, ведущая к двум рядам узких ступеней с каменными балюстрадами. По углам двора стояли высокие кирпичные клумбы, засаженные травой и пальмами. Именно там Джеймс заметил мужчин! Они стояли бок о бок в дальнем углу двора. Это были солдаты с винтовками на плечах. Джеймс поздравил себя с идеальным моментом: оба солдата стояли к нему спиной, болтая и небрежно мочась в кустах.

Воспользовавшись удачей, он поспешно скрылся через колоннаду. Двор был шириной не более тридцати футов, поэтому Джеймс быстро пересёк открытое пространство крыльца и скрылся в тени по другую сторону.

Там он на мгновение остановился. И задумался, что делать дальше. Можно было пойти направо. Тогда он доберётся до другой части двора, тоже нетронутой, но окажется рядом с большим строением, вероятно, главным зданием дворца, в котором могла быть лестница, ведущая на нижние этажи. Можно было также пойти прямо. Крыльцо заканчивалось дверью, но она могла быть заперта или, что ещё хуже, вести в комнату с людьми.

Он решил направиться к двери, чтобы как можно быстрее скрыться от глаз двух мужчин. Он взялся за дверную ручку и легонько толкнул её. Дверь с лёгким щелчком распахнулась, и Джеймс с облегчением взглянул на темноту за ней. Затем он распахнул её пошире и проскользнул за порог. Он уже собирался закрыть за собой дверь, когда услышал голоса приближающихся солдат. Они приближались к аркам!

Он попытался закрыть дверь, но дерево так громко скрипело, что он не решился закрыть её полностью. Потом отпустил ручку и быстро оглядел комнату, в которую только что вошёл. Он услышал скрип позади себя. Оглянувшись, он с ужасом увидел, что дверь распахнулась сама собой. Джеймс беззвучно выругался.

— Com'è che quellaporta, aperta? Ti sei scordato di chuderla? (Почему эта дверь открыта? Ты забыл её закрыть?)

Солдаты! Они, должно быть, заметили, что дверь открыта!

— Ио? Ma che vuoi?! Da quando in qua sono io responsabile che quella cazzo di porta sia chiusa o aperta! (Я? Но что ты хочешь?! С каких это пор я несу ответственность за то, закрыта эта чертова дверь или открыта!)

Джеймс быстро огляделся. Он хотел найти место, где можно было бы спрятаться, пока они не прекратят спорить. Он бросился через комнату и присел за большим старинным комодом. Через мгновение он услышал шаги мужчин прямо за дверью.

— Ma sai che sei uno stronzo! La chiudo io. (Ты же знаешь, что ты мудак! Я закрою.)

Последовала короткая пауза. Затем тот же голос произнёс:

— Be, già che siamo qui ... che ne dici se andiamo da quella parte? (Ну, раз уж мы здесь... как насчет того, чтобы зайти туда?)

Они хотят сюда попасть! Дверь снова скрипнула, и послышались шаги. Солдаты стояли в комнате, меньше чем в двух метрах от Джеймса, который присел ещё сильнее и ударился о стену деревянного ящика.

— Shh ... ! Hai sentito quel rumore? (Тсс...! Мне что-то послышалось?)

Джеймс попытался сосредоточиться на дыхании. Он открыл рот, чтобы не задыхаться слишком громко от волнения.

Мужчины остановились, не слышно было ни звука. Джеймс почувствовал, как колотится его сердце. Не двигаться, не шуршать одеждой, не дышать! Время тянулось немилосердно. Они ушли? Или всё ещё стоят здесь, ожидая?

— Non è niente. (Ничего.)

— Lo sai che questa tua paranoia incomincia a rompermi. (Ты знаешь, что эта твоя паранойя начинает меня бесить.)

Затем шаги затихли, и голоса снова превратились в непринужденную болтовню.

Джеймс подождал ещё несколько минут, прежде чем вылезти из-за ящика. Он всё ещё дрожал. В здании действительно были охранники, даже в неосвещенных помещениях!

Он огляделся. В тусклом свете он видел коридор, по которому, должно быть, ушли солдаты, поскольку это был единственный выход из комнаты, если не считать двери, через которую он вошёл. Он подумал, стоит ли последовать за ними, и решил так и поступить. Вероятность того, что они вернутся тем же путём, была невелика; в конце концов, солдаты патрулировали. Джеймсу казалось самым безопасным вариантом остаться рядом с ними.

Длинный ряд высоких окон заливал крыльцо лунным светом, позволяя ему сориентироваться. Джеймс, стоя у стены, медленно двинулся вперёд. Время от времени он останавливался, прислушиваясь к приближающимся голосам или шагам. Затем он продолжил свой путь. Через мгновение коридор изогнулся и закончилось у другой двери. С величайшей осторожностью Джеймс повернул ручку, приоткрыл дверь и заглянул в щель. Ещё одна комната. Снова пустая. Он вошёл внутрь и решил спуститься по лестнице. Через мгновение он оказался в другом коридоре, обрамлённом с одной стороны окнами, а с другой – бесчисленными дверями. Он подошёл к первому окну и осторожно выглянул из-за металлических опор. Ему нужно было сориентироваться. Его страх быть обнаруженным оказался напрасным, поскольку его взгляд упал прямо на ров, окружавший дворец. На противоположной стороне возвышалась высокая городская стена, окружавшая старый город и дворец. Джеймс уже спустился на второй этаж, так что он был на верном пути к подвалам и подземным уровням. И где-то там он надеялся найти то, что искал.

Неясный голос сказал ему, что он здесь совершенно один.

Он задумался, что же может скрываться за бесчисленными дверями, мимо которых он проходил. На мгновение ему даже захотелось открыть одну из них и посмотреть, что там. Он остановился у последней двери и потянулся к ручке.

В тот же момент он услышал изнутри звук смыва туалета.

Джеймс в ужасе отдёрнул руку. Чёрт возьми! Ему нужно бежать!

Он сделал два быстрых шага назад и вошёл в комнату. Если в туалете был охранник, то поблизости должен был быть ещё один. Джеймс огляделся, но, кроме нескольких старомодных предметов мебели, там не было никого и ничего.

Напротив, прямо рядом со стулом, Джеймс заметил неприметную дверь. Он метнулся через комнату, надеясь, что она не заперта.

Ему снова повезло. Дверь поддалась, и Джеймс проскользнул внутрь. В тот же момент он услышал, как мужчина вышел из туалета. Он надеялся, что тот был слишком увлечён собой, чтобы заметить его.

Джеймс резко обернулся. Было темно, хоть глаз выколи. Он оказался на каком-то складе! Он беззвучно выругался. Как, ради всего святого, он собирается добраться до подвала и обыскивать его в таком темпе?

Он подошёл прямо к двери и попытался уловить хоть какой-нибудь звук. Внезапно он заметил, как в комнату проникает свет. Он посмотрел в замочную скважину и снова выругался. Мужчина, по-видимому, устроился на стуле прямо у двери.

Ну вот, теперь он в ловушке. Пришлось ждать, пока тот пошевелится. Если не повезёт, он наткнётся на постоянный караульный пост, откуда часовой не уйдёт до рассвета.

Он смиренно опустился на пол. Оставалось только молчать и ждать. Возможно, он просто хотел немного отдохнуть.

Через несколько минут послышался размеренный храп.

4 октября 2006 г., Международный аэропорт Диагорас, Родос.

— Не могу поверить... — сказал Патрик, выходя с Питером из зала прилёта. — Вы никогда раньше не были на Родосе?

— Я еще больше рад, что такая возможность наконец-то появилась.

— Полагаю, вы знаете об этом острове больше, чем я?

— Вероятно, так.

— Вы все равно окажете мне услугу?

— Какой в этом смысл?

— Если я захочу что-то узнать, я спрошу, понимаете?

Питер рассмеялся.

— Ну что ж, предлагаю поискать жилье, а потом приятно провести вечер.

— Профессор, вы постепенно развиваетесь в правильном направлении!

— Не уверен, что это комплимент, — ответил Питер, улыбнувшись про себя. Он начал искать такси.

Было всё ещё приятно тепло: термометры показывали значительно больше 20 градусов Цельсия, хотя уже клонилось к вечеру. Толпы туристов обходили учёных, рассаживаясь по автобусам. Патрик, казалось, бесцельно бродил между припаркованными машинами, а затем помахал рукой. Найденное им такси оказалось старой развалюхой. Ремни безопасности были полностью вытянуты и болтались.

Питер чувствовал себя очень обеспокоенным, но состояние автомобиля, казалось, нисколько не беспокоило Патрика, который опустил стекло, высунул локоть и наслаждался поездкой.

Они ехали уже около пятнадцати минут, когда извилистое шоссе вывело их из сонного города на прибрежную дорогу, окаймлённую пальмами, ведущую мимо пляжей и высотных гостиничных комплексов к северной оконечности острова. Наконец такси сделало крутой поворот, открыв вид на Родос-Таун. Патрик обменялся парой слов с водителем, который кивнул в знак согласия.

— Что вы ему сказали? — спросил Питер.

— Чтобы высадил нас в гавани Мандраки.

— Я не знал, что вы говорите по-гречески.

— Однажды я провел здесь лето.

— Вы были здесь? Какие-то раскопки?

— Неофициальные.

— Вы имеете в виду что-то вроде той работы, которую вы выполняли в Риме?

Питер вспомнил рассказ Патрика о его паломничествах в катакомбы римской столицы. Патрик вошёл в часовню, ночью спустился в крипту и за одной из стен, покрытой древней фреской, которую он разрушил, обнаружил проход в раннехристианскую часовню. Конечно, само по себе это занятие было незаконным, но оно позволило обнаружить фрагменты древней Библии. Это создало Патрику дурную репутацию, но определённые круги заказывали ему подобные проекты.

— Вовсе нет, — сказал Патрик, ухмыляясь. — Тогда речь определённо шла о женщине.

Питер поднял бровь.

— Ну и что из этого вышло?

— Прекрасное лето, — со смехом ответил француз.

Такси остановилось. Водитель вытащил из багажника сумки пассажиров. Патрик сунул ему в руку несколько банкнот. Затем учёные отправились в путь. Вскоре перед ними выросла мощная стена, опоясывающая весь старый город. Патрик повёл их по узкой улочке, затем через ворота и по каменному мосту. По камням тянулись кусты пурпурной бугенвиллеи. По обеим сторонам виднелся ров шириной метров десять. Заросшее дно рва, усеяно разбросанными каменными обломками, а пальмы уже перевешивались через мост.

Питер был ошеломлён оживлённой жизнью городских улиц. Толпы туристов в ярких футболках роились повсюду, сувенирные лавки и современные вывески с надписями на греческом, английском и немецком языках привлекали внимание, но сама суть города казалась такой же, как и сотни лет назад. Средневековые гербы, высеченные в камне над входами домов, и деревянные балконы, словно из XVII века, возвышались над фасадами зданий. Производственные цеха располагались в бывших подвалах и арочных сводах. Прогулка по городу была похожа на путешествие во времени. Старинные улицы и здания остались нетронутыми, и только средневековые рыцари и ближневосточные торговцы были заменены современными людьми, хотя — в самом широком смысле — они занимались теми же делами, что и их предшественники столетия назад. Питер, вероятно, никогда не видел города, где прошлое было бы таким ярким, а современность так глубоко укоренена в прошлом.

Патрик, казалось, не замечал пейзажа. Край переполненного торгового центра, усеянного магазинами, кафе и ресторанами, вёл к менее оживлённым переулкам. Они произвели на Питера не меньшее впечатление. Большинство из них уже были в тени и источали ещё более интенсивную атмосферу первобытности. Булыжники были истёрты, под ногами бродили кошки, а над улицей кое-где тянулись одинокие каменные арки.

Наконец Патрик остановился перед домом, стены которого были увиты плющом. Неприметная железная вывеска возвещала, что это небольшая гостиница. Были свободны два одноместных номера, они заселились, оставили свой багаж в комнатах и ​​через некоторое время уже направлялись обратно через город в ресторан.

— Вы уверены, что мы найдём эту стелу во дворце? — спросил Патрик, когда вино поставили на стол. — Не то чтобы я был против провести здесь несколько дней.

— Конечно, я не уверен, — сказал Питер, изучая меню, — но вероятность высока. Однако для этого нужно знать историю города и дворца.

Сказав это, он взглянул на француза поверх очков.

— А, понятно. Ещё один урок истории, да? — Патрик криво улыбнулся. Затем он закурил сигарету. — Но вы расскажете мне после еды, хорошо?

— Хорошо. Тогда, думаю, мне придется решить, хочу ли я Lampshops или Mixtgrill...

Он выделил эти слова так же сильно, как они были написаны в меню. Патрик рассмеялся.

— Позвольте мне сделать заказ. Я позабочусь о том, чтобы нам принесли что-нибудь получше.

Питер закрыл меню.

— Согласен!

Затем он поднял бокал и произнес тост.

— Что происходит? — спросил Питер, заметив, что Патрик замер и смотрит на толпу на улице.

— Это... Нет, ничего... На мгновение мне показалось, что там прошла Штефани.

— Вы часто думаете о ней? — Питер вспоминал, что этот часто циничный француз был особенно привязан к женщине, которая помогла им с их первым проектом. И её смерть глубоко повлияла на него.

— Да. Видите ли, Питер, иногда у меня возникает ощущение, что она всё ещё каким-то образом присутствует в моей жизни.

Питер молча кивнул. Он не мог ничего ответить.

— О, давайте забудем об этом, — наконец сказал Патрик, поднимая бокал. — Мы здесь и сейчас. И жизнь продолжается.

В тот вечер учёные не были заняты академическими дискуссиями. Патрик рассказывал о проведённом на острове лете, которое прошло уже несколько лет назад, и о своих приключениях в Мексике.

Они рано легли спать.

На следующий день они встретились в зале для завтраков своего отеля около восьми часов. Питер чувствовал себя отдохнувшим и планировал использовать раннее утро, чтобы прогуляться по ещё пустынным улицам. Патрик тоже был в хорошем настроении. Возможно, воспоминания о том лете на Родосе явно придали ему сил.

— Итак, мы идем во дворец Великого Магистра? — спросил Патрик.

— Да. Надеюсь, он уже открылся. Вы там были?

Патрик кивнул.

— Однажды я был там на экскурсии.

— Ладно, вы знаете, как туда попасть. Нам ещё нужно где-то купить фонарик.

— Всё готово, — сказал Патрик, похлопывая по карману кожаной куртки.

Вскоре они оказались перед дворцом. Это было впечатляющее многоэтажное здание, величественная крепость, почти лишенная украшений, с простыми стенами, угловыми башнями и зубцами.

— Вот он, — сказал Питер и остановился. — Дворец госпитальеров!

— И что вы теперь собираетесь делать? Видите, какое это огромное сооружение. Как вы собираетесь найти там стелу?

— Понятия не имею, — признался Питер.

— Что?! Я думал, вы всё спланировали!

— Мы найдём способ. Вернее, вы найдёте его сами.

— Я? Как вы себе это представляете? Мы даже не знаем, где искать?

— Но кое-что мы всё же знаем. Смотрите... Госпитальеры пользовались дворцом меньше двухсот лет. В конце XV века турки безуспешно осаждали город, разрушив множество зданий, но госпитальеры их восстановили. Менее чем через полвека турки снова пришли и наконец захватили Родос. Однако они не уничтожили культуру. Они оставили подавляющее большинство зданий в том состоянии, в котором они их нашли. Кое-где они построили мечети, но в остальном облик города остался неизменным. Они не пытались оставить свой след. Большинство исторических зданий сохранилось. Некоторые просто обратились в руины. Части дворца, разрушенные артиллерийским огнём, использовались в качестве конюшен.

— Почему вы предполагаете, что оставшиеся части дворца не были разграблены?

— Когда турки захватили город, они позволили рыцарям забрать весь арсенал, ценности и предметы культа. Вы правы... Нетрудно представить, что госпитальеры могли тогда забрать стелу с собой. Однако я подозреваю, что спустя двести лет никто не знал её истинной ценности. Вероятно, её где-то вмонтировали как декоративный элемент и оставили там. Точно так же и римскую статую не стали бы брать. В конце концов, что могла значить для госпитальеров каменная табличка с непонятными иероглифами? Вероятно, не больше, чем египетский обелиск, один из тех, что до сих пор можно увидеть в Риме или Париже.

— А что, если мы ее не найдем?

— Прежде всего, мы продолжим поиски на Крите, куда бежали госпитальеры. Будем надеяться, однако, что в этом не возникнет необходимости. Здесь до сих пор так много недоступных мест, подвалов, погребённых под обломками и землёй, забытых на протяжении веков. В XIV веке из-за взрыва турецкого порохового погреба обрушился целый этаж... Проще говоря, четыре столетия никто даже не подозревал о его существовании. Дворец был восстановлен только итальянцами, оккупировавшими остров перед Первой мировой войной. Здесь определённо есть что найти.

— Но стелу могли разнести вдребезги артиллерийским огнем. — Патрик закурил сигарету и теперь смотрел на здание сквозь призму истории, рассказанной Питером.

— Ну, я надеюсь, госпитальеры нашли для нее относительно безопасное укрытие.

— Как выглядит ваш план?

— Вы несете большую ответственность за план. Нам нужно проникнуть внутрь, а затем найти путь к подвалам и труднодоступным местам.

— Попасть внутрь — наименьшая из проблем. Но недоступные места часто имеют раздражающую особенность — они сами по себе недоступны.

Питер посмотрел на француза, улыбаясь про себя.

— Они так же недоступны, как часовни, скрытые в римских катакомбах, вы это имеете в виду? К сожалению, я ничего об этом не знаю.

— Ну... если бы всё было так просто...

— Если бы все было так просто... — перебил его Питер, — может быть, кто-то другой добрался бы туда раньше нас.

24 июля 1940 года, город Родос.

Вольфганг Морген повёл свою команду по городским переулкам прямо к дворцу Великого магистра. Внушительное здание из светлого камня, на первый взгляд свежеоштукатуренное, возвышалось и излучало лучезарную мощь, которая, должно быть, пришлась по душе Муссолини. Морген узнал, что щедрое финансирование реконструкции было профинансировано отчасти потому, что сам диктатор хотел использовать дворец в качестве резиденции и правительственного учреждения. Этим жестом, подумал Морген, он продемонстрировал Гитлеру гораздо более высокий вкус. Оставалось лишь надеяться, что он не допустил полного сноса здания или полного изменения его облика.

У входа в крепость стоял охранник, с подозрением разглядывая незнакомцев. Он наклонился к двери и позвал, и через мгновение появился человек в штатском.

— Доброе утро, — сказал он по-итальянски вместо приветствия. — Извините, но крепость закрыта для посетителей.

— Доброе утро. Меня зовут Вольфганг Морген. — Немец вытащил конверт из кармана куртки. Это было особое разрешение, которое, как он надеялся, даст ему доступ во все помещения дворца. С этой мыслью он передал документ офицеру.

Итальянец вытащил письмо из конверта и просмотрел его содержимое. Затем он скрылся в караульном помещении. Вероятно, ему пришлось сделать несколько телефонных звонков.

— Пожалуй, придётся ждать долго, — подумал Морген. Если не повезёт, придётся уйти, ничего не сделав. Однако через несколько минут итальянец вернулся и передал Моргену документы.

— Хорошо, — сказал он. — Вы можете свободно пройти.

Затем он отошел в сторону и позволил Моргену и его охранникам пройти.

Немец кивнул в знак благодарности и вошел на территорию дворца.

Он остановился в первом вестибюле и обратился к солдатам.

— Слушайте. Дворцу несколько сотен лет, и разбросанный вокруг хлам очень ценен. Никто ничего не трогает без моего прямого распоряжения. Это ясно?

— Яволь! — последовал единодушный ответ.

— И ещё кое-что... Мы можем свободно передвигаться здесь, но не все, кто встанет у нас на пути, об этом знают. Если возникнут какие-то проблемы, я обо всём позабочусь. Мы гости и будем вести себя соответственно.

— Яволь.

— Хорошо. Теперь следуйте за мной. И, пожалуйста... без штурмового шага.

Морген провёл их по дворцу, словно точно знал дорогу. На самом деле он имел лишь смутное представление о том, где искать, но также примерно знал, где находятся входы на нижние уровни, и что именно там могут находиться средневековые руины и артефакты. Если стела всё ещё находилась во дворце, она должна была быть там, иначе её бы нашли во время столь масштабной реставрации.

Как и ожидалось, коридоры и вестибюли, через которые проходили немцы, были пустынны, если не считать нескольких охранников, совершавших обход. Здесь никто не жил, никто не работал. Это здание просто ждало дня, когда дуче им воспользуется.

Морген понял, что в отреставрированном здании почти ничего не напоминало средневековый замок. Реставраторы, по-видимому, не слишком заботились о сохранении подлинности, а скорее руководствовались потребностями и видением новых хозяев. Немцы прошли через залы с дорогими мозаичными полами, подобных которым, безусловно, никогда не видели ни рыцари, ни Великий магистр. Не нужно было быть архитектором или искусствоведом, чтобы заметить, что дворец превратился в огромную известняковую подделку. Морген начал сомневаться, стоит ли вообще здесь искать.

В одной из комнат, проходя мимо зарешеченной двери, преграждавшей вход на винтовую лестницу, ведущую вниз, Морген подозвал одного из охранников. Он показал ему пропуск и обменялся парой слов. Итальянец ушёл, вернувшись через мгновение со связкой ключей, чтобы открыть им проход.

Лестница была обветшалой и казалась значительно старше остальных стен. Электрический кабель тянулся по потолку, питая несколько лампочек, горевших ниже. Чем ниже спускались Морген и его люди, тем больше он убеждался в своей догадке. Наконец они добрались до длинного, низкого подвала с крестовым сводом, напоминавшего огромное подземное винное хранилище. Окон не было, поэтому всё было окутано тьмой, если не считать ряда тускло светящихся потолочных светильников, тянущихся вдоль всего коридора. Они находились в самой старой части дворца. Ржавые остатки металла на голых стенах напоминали древние подставки для факелов, а каменный пол был истертым и скользким.

Исследуя подвал, Морген посмотрел направо и налево, но все ниши были пусты. Что ж, подумал он, если здесь была проложена электропроводка, то каждый уголок, каждый закоулок, должно быть, был тщательно обыскан. Ему нужно было найти области, которые не были исследованы, только там и могла находиться стела.

Он продолжал идти во главе группы, пока в дальнем конце комнаты не наткнулся на дверной проём. Теперь это был просто проход, поскольку в каменном косяке остались лишь обветренные отверстия от петель, а сама дверь исчезла. Электрическая линия там обрывалась. Последняя лампочка тускло освещала поперечный коридор за проходом, заваленный камнем.

— Нам нужны фонари, — сказал Морген унтер-офицеру.

— Да, герр доктор, — Роснер повернулся к своим людям. — Вы меня слышали. Включите фонари!

— А теперь, — продолжил Морген, — расчистите этот мусор, чтобы мы могли войти и осмотреть коридор. Я хочу увидеть все необычные камни, которые вы сможете откопать.

Роснер отдал распоряжение людям, включившим фонари. Через мгновение солдаты начали расчищать завалы. Морген внимательно осмотрел то, что обнаружилось на поверхности. В основном это были старые кирпичи и бесформенные каменные блоки, с которых сыпался песок и штукатурка. Проход быстро расширялся.

— Здесь была просто куча обломков, — сообщил Роснер. — Мы можем выйти в коридор. С обеих сторон достаточно места.

Морген кивнул, взял один из фонарей и направился к проходу. Да! Вот оно! Вот как он себе это представлял. Вот как это должно было выглядеть! Этот коридор, должно быть, имел особое значение в древности. Он был тщательно отделан, совсем не похож на подвал, через который они вошли. Стены казались полностью оштукатуренными. Во многих местах виднелись остатки выцветшей настенной живописи. Вероятно, это были гербы и орнаменты. Через равные промежутки по бокам располагались ниши, по-видимому, использовавшиеся для демонстрации статуй или особых артефактов, или служившие особым обрамлением для картин. Во многих местах валялись каменные обломки, а части потолка обрушились, но всё же было ясно, что когда-то здесь находилась галерея.

Морген шёл по коридору. Он поднял фонарь над головой, чтобы как можно лучше осветить пространство, не светя себе в глаза. Несомненно, там стояла… Она… Изумрудная Скрижаль, каменная табличка с неразборчивыми иероглифами… и знанием мира.

Однако в коридоре не было никаких артефактов. Если не считать осыпающихся осколков цветной штукатурки и многовекового мусора, он был совершенно пуст.

Оставался лишь один шанс. Между нишами было несколько входов, ведущих в другие комнаты.

— Роснер!

Названный унтер-офицер подошел ближе.

— Позовите людей. Мы двигаемся дальше.

Морген подошёл к первому входу и просунул фонарь в отверстие. Внезапно он вздрогнул. Он не был готов к такому зрелищу.

— Что за чёрт...!

5 октября 2006 г., г. Родос.

Питер и Патрик присоединились к группе, которую сопровождал гид по Дворцу Великого Магистра. Это была небольшая группа туристов, в основном пожилых женщин, вероятно, из экскурсионной группы. У гида был иностранный акцент, но он на удивление бегло говорил по-английски. Он рассказал об истории острова и самого рыцарского ордена. Он объяснил, что орден делится на различные группы, называемые «языками», в зависимости от этнического происхождения его членов. Для каждого «языка» в городе были свои здания, а дворец служил резиденцией Великого Магистра.

Они прошли по залам, вестибюлям и обширному внутреннему двору. Экскурсовод рассказал о реконструкции дворца и о том, что неизвестно, как он выглядел в прошлом.

— Видите эту дверь? — прошептал Патрик.

Питер проследил за его взглядом и вдалеке заметил железную решетку, преграждающую вход на боковое крыльцо.

— Встаньте так, чтобы закрыть ему обзор. Я хочу поближе взглянуть на замок.

Питер встал так, чтобы гид не видел Патрика, когда тот наклонился и осмотрел замок. Питер задумался, умеет ли француз открывать замки без ключа.

Он навострил уши и услышал тихий щелчок. Действительно! Замок был открыт! Патрик, по своему обыкновению, на мгновение усмехнулся и защёлкнул дужку замка, чтобы не привлекать к себе внимания. Затем он выпрямился и с явным любопытством уставился перед собой, словно пытаясь что-то понять.

— Мы пройдем туда, как только проводник скроется за углом, — пробормотал он Питеру.

Питер поднял брови. Этот его друг, возможно, и не был особо сведущ в египтологии или истории, но у него, несомненно, был талант к изобретательству.

Они подождали немного, пока туристы пройдут мимо. Патрик открыл решётку, через которую они проскользнули внутрь, и запер её на замок.

— Что теперь? — спросил Патрик.

— Не знаю, — ответил Питер. — Давайте спустимся как можно глубже.

Коридор, в котором они оказались, вскоре завернул за угол и погрузился во тьму. Позади них виднелся лишь слабый свет. Патрик вытащил из кармана фонарик и посветил вперёд.

Коридор заканчивался дверью, которая явно не принадлежала Средневековью. Она была не заперта и вела в высокую, без мебели комнату, освещённую несколькими окнами.

— Это, наверное, довольно новая часть дворца, — подумал Питер вслух. — Но по какой-то причине она закрыта для посетителей.

— Я даже знаю, почему... — сказал Патрик, указывая на один из углов.

Потолок там поддерживался металлическими лесами, а высоко над ними между камнями образовались трещины. Большие чёрные пятна свидетельствовали о том, что вода уже некоторое время протекала через потолок. Учёные продолжили осмотр помещения. В передней стене была ещё одна дверь, но, приблизившись, они услышали за ней голос гида и в панике отступили.

— Все, что у нас осталось, — это эти строительные леса, — сказал Патрик.

— Что вы хотите сделать?

— Спуститься вниз. Разве вы этого не видите?

Следуя за французом, Питер понял, что тот имел в виду. Леса лишь частично опирались на пол комнаты. В одном месте пол просел, и трубчатая конструкция вела на этаж ещё ниже. Это было сделано для стабилизации всей конструкции и лучшего распределения нагрузки. Внизу почти не было окон, и в темноте невозможно было разглядеть какие-либо детали. Питер нахмурился. Он стоял перед сырым, обваливающимся склепом, из которого торчало несколько стальных труб.

— Хотите спуститься?

— Конечно, почему бы и нет?... Вы же сами хотели спуститься.

— Лестница, Патрик... Мы ищем лестницу.

— Нет, это вы ищите лестницу. Я нашёл строительные леса. Давайте, пошевеливайтесь!

Патрик начал спускаться по одной из балок лесов, используя небольшие крюки для закрепления перекладин, и через несколько мгновений он исчез в глубине проема.

Питер смотрел ему вслед. Вновь стало ясно, насколько они разные. Двадцать лет назад Питер, возможно, и захотел бы позаниматься гимнастикой на строительных лесах и спуститься в тёмное подземелье, но… О нет, он бы не сделал этого, даже будучи на двадцать лет моложе… Неужели всё должно было дойти до того, чтобы он теперь рисковал сломать себе шею в каком-то подозрительном месте?

— Где вы застряли? — раздался голос снизу, и Питер заметил, как луч фонарика заметался из-за каждого угла. Это, конечно, был не единственный способ добраться до дворцовых подвалов. Любой другой спуск был бы проще и, главное, менее опасным!

— Питер! Вы должны это увидеть!

— Что там? — прошептал он в ответ.

— Что? Вы что-то спросили?

— Что там внизу? — снова позвал он, на этот раз немного громче.

— Не так громко! А то нас поймают! Питер, спускайтесь сюда. На стене висят какие-то рисунки, которые вам стоит посмотреть.

Питер неуверенно огляделся, ища решение, но другого выхода, похоже, не было. Пришлось спускаться. Нехотя он ухватился за шест, которым уже пользовался Патрик, и попытался найти опору.

— Да ладно, тут неглубоко! — крикнул Патрик. — Всего три, может, четыре метра.

Три, может, четыре метра! Этого вполне достаточно, чтобы сломать шею. Питер вцепился в леса. Ноги всё ещё стояли на перекладине, но настал решающий момент спуститься ещё ниже. Он присел и попытался носком ботинка нащупать небольшой выступ, который только что где-то видел. Упасть было невозможно!

— Осторожно, не поскользнитесь! — крикнул Патрик, веселясь.

Питер поклялся себе, что после этого он надерёт французу задницу. Спустя, казалось бы, бесконечные минуты, профессор наконец-то ступил на твёрдую землю. Он посмотрел вверх. На самом деле, высота была не так уж и велика. Но он всё ещё не мог отдышаться.

— Какой спортивный подвиг, профессор, — сказал Патрик, похлопав англичанина по плечу. — Я бы поклялся, что вы не осмелитесь.

Питер хотел ответить, но Патрик продолжил:

— Пойдемте, я покажу вам рисунок!

Профессор напрягся, пытаясь разглядеть что-нибудь в луче фонарика. Выветренный известняк, первоначальный строительный материал, во многих местах проглядывал между современными кирпичами и серыми пятнами цемента. Бочкообразный потолок опирался на вытянутые арочные колонны, усиливая впечатление, что всё это образует подобие крестового свода. Воздух был влажным и затхлым, а пол был покрыт пучками блестящего чёрного мха. Патрик осветил одну из стен. Кто-то что-то вырезал на каменной поверхности.

— Вы правы, — сказал Питер, подходя к стене, чтобы получше рассмотреть рисунок. — Это действительно интересно!

— Вы можете это прочитать?

— Не сразу. В любом случае, слева вы видите картуш с Гором... Именно в таком стиле писали царские титулы. Мне придётся переписать всё целиком и проверить по словарям. В любом случае, здесь был кто-то, кто знал иероглифы. Может, он и стелу видел.

— Ну, как говорится, шансы, что мы ее найдем, невелики, — сказал Патрик.

— Что вы имеете в виду?

— Присмотритесь. Камень очень старый, выветренный, ему, безусловно, несколько сотен лет. Но высеченный на нём рисунок точен и относительно недавний. Возможно, он был сделан не вчера, но ему, самое большее, всего несколько десятилетий. В любом случае, он не относится к Средневековью.

— Значит, кто-то обнаружил стелу в наше время… — заключил Питер.

— ... и он, вероятно, унес ее отсюда, — добавил Патрик.

— Но она была здесь! — настаивал Питер. — И, возможно, она всё ещё здесь... Я так и знал.

— Ладно, можно немного осмотреться, — Патрик посветил фонариком. — Там есть проход... Хотите сначала это переписать?

Патрик достал ручку, покопался в пачке сигарет, разорвал картон, развернул его и протянул англичанину вместе с ручкой.

Питер надел очки и начал делать копию.

Он довольно быстро закончил свою работу, и они вдвоем осмотрели проход в другом конце комнаты. Путь преграждала железная решётка. Она была зацементирована в старый арочный проём, но цемент уже раскрошился во многих местах.

На двери висел замок, которому было не менее пятидесяти или шестидесяти лет, и который, судя по его возрасту, покрылся коррозией.

— А можете взломать и это? — спросил Питер.

— Нет, — ответил Патрик. Он размахнулся и мощно пнул решётку. От удара защёлки вырвало из гнилой стены, и вся конструкция рухнула назад, с грохотом ударившись о землю. Путь был свободен.

— Ради бога! — прошипел Питер. — И зачем вам так шуметь!

Патрик посветил фонариком в проход и повёл их. Исследователи теперь двигались по коридору, усеянному обломками.

— Что именно вы ищете? — спросил француз. — Вы ожидаете, что эта стела будет просто стоять где-то здесь… Вот так просто?

— Конечно, нет. Может быть, он лежит на полу или вмурована в стену. В любом случае, я представляю её себе как каменную плиту, не выше человеческого роста, а может, и ниже, толщиной в несколько сантиметров, и, если верить слухам о Изумрудной Скрижали, она на самом деле сделана из изумруда. В конце концов, недаром её так назвали.

— Если уж на то пошло, это малахит... — ответил Патрик. — Или зелёный мрамор... — Но это довольно хорошие отправные точки.

Освещая себе путь через тёмные катакомбы, они осматривали пол и стены на предмет подозрительных следов. Затем они вошли в комнату, где у стен были сложены обломки камня и щебень. Однако в центре было пустое пространство, словно кто-то начал его расчищать. Или что-то искать.

— Выглядит очень хорошо, — сказал Питер. — Посветите сюда. Может быть, стела спрятана среди этих груд обломков.

При свете фонарика ученые заметили окрашенные фрагменты стен, остатки сломанных статуй, осколки панелей из белого мрамора и другой мусор.

Вдруг Патрик крикнул:

— Ого, кажется, мы нашли её!

Он поднял плоский кусок камня размером примерно с две ладони и толщиной около пяти сантиметров. Это был фрагмент плиты с неровно обломанными краями. Камень блестел тёмно-зелёным, и на его полированной поверхности чёткими линиями были вырезаны иероглифы.

24 июля 1940 года, город Родос.

Джеймс вздрогнул, услышав голоса из хранилища. Что, ради всего святого, там происходит? Почему люди появились в подвале?

Он взглянул на часы при свете свечи. Было уже почти девять вечера! И всё еще не хватало нескольких строк текста! Какая жалость, что он так долго застрял в кладовой! Джеймсу удалось выбраться из неё только тогда, когда охранник после долгой паузы поднялся со стула и снова пошёл в туалет. Потом он бродил по комнате не меньше часа, постоянно пытаясь избежать встреч с охранниками, пока наконец не нашёл вход в подвалы. И только тогда он смог приступить к работе. С зажжённой свечой в руке он двигался почти вслепую. Много раз ему приходилось отставлять свечу в сторону и расчищать завалы, преграждавшие путь.

Когда он нашёл стелу, он сначала не мог поверить своим глазам. Она действительно была там! Она действительно существовала, лежала среди обломков и камней, неприметная, но такая же драгоценная, как всё остальное в мире.

Некоторое время он с благоговением смотрел на неё, любуясь игрой света на её поверхности, наблюдая, как иероглифы, казалось, оживали и рассказывали истории о давно минувших веках и о безграничных знаниях, знаниях, которые старше человечества.

Через некоторое время он начал копировать текст стелы, символ за символом. Он уже понял большую часть текста, работая над ним. Тем не менее, ему нужна была абсолютная уверенность; он не мог упустить ни одной возможной интерпретации, не мог игнорировать ни одной, казалось бы, незначительной детали.

И вот, перед самым концом, до него вдруг донеслись голоса, становясь всё ближе! Джеймс услышал в коридоре глухие удары и стуки. Пришедшие отодвигали камни. Значит, у него ещё оставалось несколько минут. Он поспешно принялся за работу над текстом. Скопировал ещё один символ, потом ещё один. Если бы поторопился, мог бы переписать всю строку!

— Was machen Sie da? (Что за чёрт...!)

Резкий немецкий голос и внезапный яркий свет заставили Джеймса вздрогнуть. В дверях стоял мужчина с лампой в руке, а за ним — ещё несколько человек.

— Was machen Sie da? (Что вы здесь делаете?) — прорычал немец, а затем повторил свой вопрос по-итальянски.

Джеймс почувствовал иронию момента. Он пробрался на территорию, контролируемую врагом, ускользнул от слежки, проник во дворец, едва избежав встречи с охраной, и вот, этой же ночью, отряд нацистов решил совершить налёт на подвалы дворца и загнал его в угол, где он чувствовал себя в наибольшей безопасности! Джеймс лихорадочно пытался связать несколько предложений на итальянском.

Если бы немцы узнали в нём англичанина, они бы его непременно прикончили. Однако, когда он встал и открыл стелу, внимание незнакомца сменилось безграничным восхищением.

— Die Tabula! (Скрижаль!) — воскликнул он. — Sie ist es. Die Tabula Smaragdina! (Это на, Изумрудная Скрижаль!)

Джеймс понял его слова. Немец явно увидел в стеле мистическую изумрудную скрижаль. Сам англичанин никогда раньше не смотрел на неё таким образом. Более того, если задуматься, эта стела вполне могла стать источником легенды. Возможно, этот человек был не простым солдатом, а образованным человеком, учёным или исследователем.

Немец подошёл к плите и медленно провёл рукой по выгравированным иероглифам. Джеймс заметил в его глазах проблеск волнения.

— Рознер! — крикнул немец. — Выведите этого человека отсюда. И обыщите его.

В этот момент в комнату ворвались ещё несколько человек. Это были определённо солдаты. Один схватил Джеймса за руку. Англичанин едва сдержал рефлекторную реакцию. У него не было шансов против такой подавляющей силы. Он вскинул руки. Его карманы обыскали.

— Что это? — Немец наклонился и собрал бумаги и принадлежности для рисования, которыми недавно пользовался Джеймс.

— Он копировал стелу... Я бы сказал, нам повезло. — И, повернувшись к незнакомцу, он сказал: — Вы избавили меня от кучи работы. Что вы вообще здесь искали?

Джеймс молчал.

— Вы понимаете, о чём я говорю? Рознер, откуда этот человек?

— У него нет никаких документов, доктор Морген.

Морген осмотрел пленника. Он выглядел западноевропейцем. Судя по светлой коже и светлым волосам, он вряд ли был итальянцем или даже южанином. Возможно, скандинавом, ирландцем или даже англичанином. Но что, чёрт возьми, этот человек здесь делал? Он тоже шёл по следам Скрижали или, может быть, просто искал древние артефакты? В любом случае, он не мог рисковать, чтобы Скрижаль попала в чьи-то руки.

— Найдите тихий уголок и заприте этого человека там, — приказал он Роснеру.

Затем Морген снова повернулся к стеле. Он восхитился мастерством, с которым надписи были вырезаны на мраморе. Каждая линия, даже самая тонкая, была тщательно проработана, а сам камень выглядел так, будто только что покинул мастерскую мастера. Эта табличка была воплощением бесконечной красоты и, более того, проявлением абсолютной власти!

Он сравнил копию незнакомца с оригиналом и обнаружил, что она исключительно точна. Было очевидно, что автор превосходно разбирается в египетской письменности. Это ещё один повод конфисковать ценные записи незнакомца и исключить его из игры.

Если этот человек был чем-то большим, чем просто охотник за диковинками, его существование могло поставить дело под угрозу. Морген поставил фонарь на пол рядом со стелой, сел и начал переписывать оставшиеся символы на бумагу. Осталось совсем немного. Поднявшись, он увидел, как возвращается Роснер.

— Что вы с ним сделали?

— Чуть дальше по коридору находится комната, где мы его заперли. Там даже есть зарешеченная дверь, но без замка.

Морген раздумывал, стоит ли приказать Роснеру устранить этого человека. С одной стороны, это было бы идеально, но с другой, он ценил работу незнакомца, который без своих записей далеко не уйдёт. Или же просто оставить его гнить в подвале. Это, вероятно, избавило бы его от большей части проблем.

— Возьмите замок и оставьте пленника в той комнате!

— Так точно, господин доктор Морген!

— Пусть остальные ваши люди займутся плитой, — он указал на стелу. — Я скопировал надпись... Нам больше не нужен этот камень... Вы понимаете, о чём я?

— Да, сэр.

— Хорошо. Я устал... К тому же, здесь слишком холодно... Я возвращаюсь, а вы и ваши люди придёте, как только закончите работу. Встретимся в казарме.

5 октября 2006 г., г. Родос.

Питер и Патрик нашли почти дюжину фрагментов зелёной плиты и сложили их, словно пазл. Им быстро стало ясно, что драгоценная стела безвозвратно утеряна, но масштабы разрушений стали очевидны только тогда, когда они собрали и объединили все ее части. Полированная поверхность была вся в сколах. Практически никакой надписи не удалось разобрать. Кто-то намеренно высек всю надпись с поверхности камня. И было ещё кое-что, занимающее почти всю поверхность плиты: грубо вырезанная свастика.

5 октября 2006 г., резиденция Гарднера, Каир.

Оливер Гарднер сидел в полутени пальмы, читая «Аль-Ахрам». Он аккуратно сложил газету, когда к нему присоединился Эл Харис.

— Пожалуйста, садитесь, дорогой друг.

Джентльмен с седой бородой поблагодарил его и сел на указанное место.

— Ваши гости сейчас на Родосе, Оливер?

— Да. Я могу себе это представить. Эти старые улочки, дворец... Какой прекрасный уголок земли...

— Это правда. Он наполнен историей, которая до сих пор кажется живой.

— И насыщен событиями, как будто они только что произошли.

— Многое там изменилось. Возможно, мы бы не узнали те места, которые помним с юности.

Гарднер улыбнулся, потому что его гость упомянул в одном предложении совершенно разные периоды.

— Когда вы в последний раз видели Родос?

— Так давно это было, что это почти неправда, — ответил Эл Харис. — Я много раз планировал вернуться, но меня всегда занимало что-то другое.

— То же самое было и со мной... А теперь... — Гарднер помолчал и оглядел себя. — Я больше не могу путешествовать. Я заметил это после перелета в Гамбург.

— Я восхищаюсь вами за то, что вы берете на себя столько хлопот.

— Я твердо убежден, что это стоило всех усилий.

— То есть вы по-прежнему высокого мнения о своих гостях?

— Абсолютно. Они сыграли прелюдию исключительно хорошо и без каких-либо затруднений. Однако мы знаем, что самые большие испытания ещё впереди.

— Тот пробудился и идет по их следу.

— Да, я знаю.

— Вас не беспокоит их безопасность?

— Конечно беспокоит. Случились тревожные вещи. Я почти не спал последние несколько ночей. Но другого выхода нет... И я надеюсь, что Тот воздержится. Меня гораздо больше беспокоит эта женщина.

— Что вы о ней думаете?

Гарднер задумчиво посмотрел на своего гостя. Как часто ему казалось, что Эл Харис прячет за вопросом собственное мнение.

— Она — неизвестное в этом уравнении.

— Вы думаете, она опасна?

— Не знаю. Но это не даёт мне спать по ночам. Она добавила в историю бесчисленное количество новых концовок.

Эл Харис улыбнулся.

— Вы абсолютно правы. Меня это совсем не удивляет.

— НЕТ?

— Мой опыт подсказывает, что в каждом уравнении, помимо ожидаемых неизвестных величин, следует ожидать и неожиданных неизвестных величин.

Старый Хранитель наблюдал за озорным выражением лица седобородого человека.

— Но если нечто ожидается, — ответил он, — то, согласно вышесказанному, оно уже не будет неожиданным, и поэтому вместо него появятся другие неожиданные вещи.

Эл Харис рассмеялся.

— Да! Вот и все, Оливер. Такова жизнь, какая она есть....

Теперь и Гарднер выдавил из себя улыбку.

— Так что меня тоже ничто не должно удивлять. Подождём и посмотрим, как будут развиваться события. Кто знает, какие сюрпризы преподнесёт нам эта женщина.

— Да... — сказал Эл Харис. — Кто знает?