Проект "Саккара"

Глава 8.

7 октября 2006 г., резиденция OTMA, Каир.

Сестра Лилит вошла в зал Великого Магистра и подошла к трём мужчинам, сидевшим за большим столом у передней стены внушительного зала, пристально глядя на вошедшую. Они были одеты в чёрные одеяния с капюшонами, скрывающими лица. Лилит мысленно улыбнулась: «Какая ирония! Монахи придерживались традиций христианских монахов в своих одеждах лишь для того, чтобы создать видимость мудрости и достоинства».

Одинокий стул стоял поодаль от братьев, безмолвный вызов. Женщина села. Внутри сидел брат Апофис. Он пронзительно посмотрел на Лилит, и она спокойно ответила ему тем же.

— Мы вызвали вас, — наконец сказал он, — чтобы обсудить ваше психологическое состояние.

Она кивнула. Ничего другого она и не ожидала.

— С тех пор, как вы с нами, вы очень тщательно следовали всем нашим инструкциям; вы прошли посвящение быстрее, чем любой другой брат или сестра до вас. У вас есть дар, сестра Лилит.

Она снова кивнула.

— Мы совещались, — продолжил мужчина. — Мы обсуждали это уже некоторое время. Мы хотели бы, чтобы вы перешли на следующий уровень посвящения. Ваш разум стремится к мудрости больше, чем другие.

Лилит ждала, когда он наконец перейдет к делу.

— Вы знаете эти термины и ритуалы, сестра, и это не просто традиции. Они исходят непосредственно от нашего учителя, и мы никак не можем их обойти.

На этот раз она не кивнула.

Брат Апофис слегка наклонился вперёд и склонил голову набок. Он постарался принять благожелательный вид.

— Сестра Лилит, вы ещё не участвовали в общих обрядах и посвящениях. Община скучает по вам и вашей любви. Без этих посвящений мы не сможем разделить наш общий дух. Что-то внутри вас остаётся нерешённым, неготовым к принятию. И это нас беспокоит. В конце концов, разве вы хотите продолжать расти?

Лилит переводила взгляд с одного мужчины на другого. Она знала всех троих; они были вдвое старше её. Каждый утверждал, что обладает высшими мистическими знаниями, основы которых она сама освоила всего за несколько недель. Основатели ордена накопили поразительное количество учений, но им не хватало глубины и мудрости. Это была странная смесь из различных религиозных основ, философских идей и самодельного мистицизма.

Этим пожилым джентльменам было нечем с ней поделиться, и она не собиралась подчиняться упомянутым ими ритуалам. Она чувствовала, что не сможет продолжать эту игру вечно.

— Моя воля — продолжать расти, — ответила она. — Я делюсь своей любовью с миром, и я была бы предательницей, если бы отдавала предпочтение братьям и сёстрам. Я не только могу, но и должна относиться ко всем одинаково, чтобы не обременять себя чувством вины за свою несправедливость.

Брат Апофис кивнул с улыбкой.

— Я не могу поделиться своей любовью со всем миром, — продолжала она, — поэтому я не должна отдавать предпочтение кому-либо. Я должна любить всех одинаково, и эта любовь может быть только духовной.

Председатель посмотрел на остальных товарищей, подняв брови. Они молчали. Один из них пожал плечами, затем слегка кивнул. Другой сделал то же самое.

— У вас богатый запас софизмов, — ответил брат Апофис с явным раздражением в голосе. — Нам придётся обсудить этот вопрос. А пока вы выполните для нас определённое задание.

— Только если это не противоречит моей воле, — ответила она.

— Но это будет... — сказал он со зловещей ноткой в голосе. — Вы не должны наживать врагов. Ваш острый язык и ваша клятва нам по-прежнему защищают вас от ваших братьев и сестёр. Но ваше членство может истечь раньше, чем вы думаете. Поэтому вы будете исполнять наш приказ.

Услышав это, она внутренне содрогнулась. Значит, это был предел. Её не особенно беспокоили угрозы этих людей, но она хотела сама решить, когда и как уйти из этого цирка. Толпа религиозных безумцев, гнавшихся за ней по пятам, была ей глубоко противна, но она выслушала главу ордена.

7 октября 2006 г., резиденция Гарднера, Каир.

Встреча состоялась в начале дня в гостиной. Оливер Гарднер сидел во главе стола, а Питер и Патрик — по бокам. Питер принес стопку бумаг и разложил их на столе.

— Мы собрали большой объём информации, — сказал он, обращаясь к Гарднеру, — и теперь хотели бы доложить о том, как обстоят дела. Кроме того, есть несколько вопросов, в которых вы могли бы нам помочь.

— Я попробую, — ответил Гарднер.

— Наша поездка на Родос прошла очень успешно. Вчера и сегодня я посвятил время изучению материалов, так что теперь могу рассказать вам гораздо больше об исследованиях вашего отца.

Питер подвинул вперед листок бумаги с копией стелы, которую он сделал.

Как мы и подозревали, действительно существовала стела, которую «Кодекс Гийома де Бо» — протокол допроса тамплиера — описал как «Изумрудную скрижаль». Вот как она выглядела… Она была сделана из зелёного мрамора и почти полностью покрыта письменами. Госпитальеры хранили её во дворце Великого магистра. И она оставалась там после их изгнания турками в XVI веке. Мы нашли эту стелу в подвале дворца. К сожалению, она была полностью разрушена, поэтому надпись не удалось расшифровать.

— То есть его уничтожили намеренно?

— Можно так предположить. Когда мы с Патриком собрали кусочки вместе, стало ясно, что на ней были вырезаны не только иероглифы... Глубоко на её поверхности была высечена большая свастика.

— Свастика, говорите? — навострил уши Гарднер.

— Да. Пожалуйста, не спрашивайте, как она там оказалась. Возможно, немцы на какое-то время оккупировали Родос в конце войны. Но это всего лишь предположение. В любом случае, кто-то должен был найти стелу не так давно... Но мы вернёмся к этому позже. Ещё интереснее то, что, к счастью для нас, мы нашли в Турецкой библиотеке запись XVI века, включающую гравюру с точным изображением стелы. Питер указал на бумагу. — Вот копия.

Гарднер улыбнулся, слушая рассказ и разглядывая рисунок, словно узнав что-то, чего давно не видел. Возможно, он осознал, что этот образ приблизил его к отцу и его поискам.

— Как видите, — продолжил Питер, — центральный мотив стелы — это действительно пирамида, глаз и лучи, исходящие от солнечного диска Атона. Он также присутствует на папирусе из гробницы Тутанхамона, который оказался в коллекции вашего отца. Я перевёл текст... То, что я там прочитал, поразительно...

Он вытащил еще один листок бумаги и надел очки.

— Начинается он такими словами:

Это рассказ о Его Величестве, Царе Верхнего и Нижнего Египта, Могучем Быке, великом правителе царства Эхнатона, возлюбленном Атона, Эхнатоне, да живет он вечно.

— И так далее в том же духе... В этом тексте перечисляются все возможные титулы Эхнатона и выражения почтения к нему, как было принято в то время. Затем он превращается в историю. Вот:

Бессмертный правитель Эхнатон, возлюбленный Атоном, говорит: «В юности он бродил по граду мёртвых, рядом с вечным Джосером, слыша его истинный голос. Держа руку на острие Дома Вечности, он был сотворён прикосновением Атона, первым после царя Нижнего Египта и верховного жреца Имхотепа».

Мудрость Атона вошла в меня.

Лучи Солнца, руки единственного вечного Атона.

И я увидел достоверно и без лжи всю истину всего мира.

— Разве это не фантастика? — Питер взглянул на двух мужчин поверх очков. — Мы действительно нашли здесь описание какого-то просветления, похожее на то, что было на стеле, посвящённой Тутмосу IV, найденной между лапами Сфинкса, и содержащее похожий текст.

— Я до сих пор не совсем понимаю, что там произошло, — сказал Патрик. — Вы что-нибудь заметили?

— Да, действительно, — подтвердил Питер. — Это совершенно очевидно. Взгляните: «в юности он бродил по городу мёртвых, рядом со вечным Джосером, обладателем истинного голоса». Этот отрывок относится к некрополю в Саккаре, где находится гробница фараона Джосера. Истинный голос — почтительное указание на то, что этого человека больше нет в живых и он был признан достойным почёта на суде мёртвых. Итак, Эхнатон отправился на прогулку в Саккару, к ступенчатой пирамиде фараона Джосера.

— Это какая-то пирамида? — спросил Патрик.

— Я вернусь к этому чуть позже, — сказал Питер. — Но сначала давайте рассмотрим текст: «Рука на вершине его Дома Вечности». Это метафорическое описание пирамиды. Он коснулся вершины пирамиды своей рукой. Она была создана прикосновением Атона, первого после царя Нижнего Египта и верховного жреца Имхотепа. Здесь мы видим подсказку о том, что пирамида Джосера была построена Имхотепом, которого в тексте описывают как человека, коснувшегося Атона, так что суть в том, что Имхотеп уже был избран или просветлён Атоном.

— Могу ли я попросить вас предоставить некоторую информацию о том, что здесь обсуждается, прежде чем вы начнете перечислять имена?

— Естественно. Смотрите: Эхнатон жил около 1350 года до н. э., во времена так называемой Восемнадцатой династии. Пирамида фараона Джосера, напротив, была построена во времена Третьей династии, около 2600 года до н. э. К тому времени, как Эхнатон прошёл по Саккаре, пирамиде было уже более 1300 лет. Имхотеп, упомянутый в тексте, к которому я ещё вернусь, был учёным во времена правления Джосера, кем-то вроде его визиря, верховного канцлера и, прежде всего, врача и строителя.

— Ага. Ладно, всё ясно. Пошли дальше.

Итак, Эхнатон коснулся вершины пирамиды, построенной Имхотепом, просветлённый Атоном. И тут случилось вот что: «мудрость Атона вошла в меня. Лучи Солнца, руки единого вечного Атона. И я увидел, несомненно и безошибочно, всю истину всего мира». Эхнатон просветлённый Атоном, описывает лучи, похожие на руки. И теперь рисунок на стеле становится читаемым. Бог Атон существовал и до Эхнатона в виде олицетворённого солнечного диска, но только при Эхнатоне Атона стали изображать окружённым этими руками.

— Как вы думаете, Эхнатон испытал некое мистическое озарение?

— Действительно... Не напоминает ли вам это описание пещеру на юге Франции?

— Не знаю...

— Ну, текст идёт ещё дальше... — продолжал Питер, — и только теперь он становится яснее. Послушайте:

То, что внизу, подобно тому, что наверху, поэтому творятся чудеса Единого.

— Я не понимаю...

— Помните, что я рассказывал вам о легендарной Изумрудной Скрижали, табличке, которая якобы содержала мудрость мира, все магические и алхимические знания, а также инструкции по превращению свинца в золото? Что ж, в эзотерической традиции предполагаемый текст этой таблички передавался веками, если не тысячелетиями, именно с этой вводной формулой: «Это непреложная истина, безоговорочная: то, что внизу, равно тому, что наверху».

— То есть вы считаете, что эта стела Эхнатона на самом деле является источником Изумрудной Скрижали?

— Именно так, хотя сама стела долгое время оставалась скрытой, а иероглифы удалось расшифровать лишь во времена Шампольона, в XIX веке! Этот текст продолжается и заканчивается словами, переданными на табличке: «Так был сотворён мир. То, что я узнал о творении Солнца, Единого, завершено».

— Это поистине захватывающее открытие! — сказал Гарднер. — Значит, мой отец был на правильном пути...

— Да. Он искал знания о мире, тайный источник магии, и Изумрудная Скрижаль привела его в Египет. Находка папируса Тутанхамона стала для него доказательством того, что такой текст действительно был написан, причём во времена не до конца понятого Эхнатона. Все части головоломки сложились воедино, но ваш отец так и не смог отправиться на Родос.

— Что вы имели в виду ранее, когда сказали господину Неврё, что это описание напоминает пещеру во Франции? Какое отношение одно имеет к другому?

— Ну, эта пещера, как бы это сказать... произвела на него необычайное впечатление. — Питер посмотрел на Патрика, но тот даже не подумал произнести ни слова.

— Это было своего рода расширение сознания, если вы понимаете, о чём я, — продолжил Питер. — Когда мы вошли в пещеру, каким-то непостижимым образом активировался резервуар знаний, который оказал непосредственное воздействие на Патрика.

Гарднер посмотрел вопросительно.

— Резервуар знаний?

— Некоторое время назад я бы счёл это невозможным... На самом деле, я до сих пор не могу в это поверить... Но это сработало... какая-то сила, технология или что-то ещё... В любом случае, описание Эхнатона звучит так, будто это было похожее явление.

— Вы предполагаете, — заключил Гарднер, — что мой отец напал на след какого-то архива знаний… Что-то, что вызвало у Эхнатона своего рода мистический опыт, в результате которого фараон пожелал изменить свою религию и культуру и решил записать полученные им основополагающие учения на стеле, которая на протяжении веков и тысячелетий была известна как мистическая Изумрудная Скрижаль.

— Да, именно так.

— Тогда вы утверждаете, что Эхнатон объяснил этот опыт прикосновением к вершине пирамиды Джосера.

— Верно.

— Но вы, наверное, знаете, что у пирамиды Джосера вообще нет вершины.

— Строго говоря, это вообще не пирамида, — вмешался Патрик, — а всего лишь обломок пирамиды.

— Да, это правда, — заявил Питер. — Пирамида Джосера более известна как Ступенчатая пирамида. Это подводит нас к следующему интересному моменту!

Он нашел еще один листок бумаги и положил его перед Оливером Гарднером.

— Я уже упоминал, что стела была найдена в подвале дворца на Родосе, по-видимому, в наше время. На это указывает не только вырезанная на ней свастика, но и рисунок, который мы обнаружили на стене одной из подвальных комнат. Этому рисунку, безусловно, меньше ста лет... Вероятно, он был сделан кем-то, кто видел стелу в её первоначальном состоянии, поскольку он ссылается на текст. Пожалуйста, посмотрите внимательно!

— Слева — имя фараона, написанное в форме вышеупомянутого имени Гор. Гор Неджер-и-Хет, встречающееся там, означает «Тот, кто имеет божественный облик», что было титулом фараона Джосера. Справа, рядом, изображена ступенчатая пирамида. Её шесть ступеней точно соответствуют пирамиде Джосера. Однако есть существенное отличие... Вершина! Если присмотреться, эта вершина словно парит над пирамидой. Возможно, это доказательство того, что она когда-то действительно существовала!

— Интересно, — сказал Гарднер. — Что означают символы под пирамидой?

— Это имя Имхотепа, визиря фараона Джосера и строителя Ступенчатой пирамиды.

— Имхотеп? Тот самый, о котором упоминается на стеле? — спросил Патрик.

— Именно.

— А почему его вообще так зовут? Если он был всего лишь строителем?

— Ну... — Питер снял очки и откинулся назад. — На первый взгляд, он был просто строителем... Но в то же время он был гораздо важнее. Ступенчатая пирамида, спроектированная и построенная под его руководством, была большой диковинкой. До этого египетских царей хоронили в простых прямоугольных гробницах, поверх которых позже возводили земляные курганы. Их называли мастабами. Важно понимать, что в те времена не только простые дома, но и царские резиденции строили из глиняных кирпичей, которые были очень хрупкими. Однако под руководством Имхотепа гробница фараона впервые превратилась в дом вечности в самом прямом смысле этого слова. Из гигантских каменных блоков был воздвигнут макет царского дворца, затем по нему же была построена настоящая гробница, а затем на ней был насыпан курган. Позже он постепенно поднимался, пока не превратился в пирамиду высотой шестьдесят метров. Имхотеп, в некотором смысле, стал прародителем каменной архитектуры, по крайней мере, в Египте. Именно поэтому его имя встречается, среди прочего, в источниках масонов, ссылающихся на некое древнее происхождение, что, конечно же, полная чушь. Но это ещё не всё... Имхотеп также считался превосходным практикующим врачом и сведущим во всех других науках. Он был знаком с письмом, математикой, астрономией и магией. Он был первым всеобщим учёным. В последующие века его стали почитать как бога и настолько стилизовать под мистическую фигуру, что египтологи долго не могли определить, существовал ли он на самом деле. В эпоху Птолемеев, за несколько сотен лет до нашей эры, когда Египет попал под власть греков в результате походов Александра Македонского, Имхотеп отождествлялся с греческим богом Гермесом.

— Гермес Трисмегист, — добавил Патрик. — Тот, кому впоследствии приписали Изумрудную Скрижаль.

— Именно. Для них Имхотеп был воплощением бога Гермеса. И вот фрагменты головоломки снова начинают складываться воедино... Есть сэр Гарднер, который искал мудрость мира и жаждал найти легендарную табличку Гермеса Трисмегиста... Есть Эхнатон, который создал табличку и её описание, и который благодаря творению Имхотепа, божественного существа, достиг определённой формы знания.

— Итак, след ведёт к Ступенчатой пирамиде. Теперь нам нужно спросить: оставил ли Имхотеп что-нибудь там после себя? — спросил Оливер Гарднер.

— Не совсем к пирамиде, а точнее, к ее вершине, — поправил Питер, — к пирамидиону, который когда-то, возможно, стоял на самой высокой ступени.

— Вы только что сказали, что она высотой шестьдесят метров, — сказал Патрик. — Значит, там шесть ступеней, каждая высотой десять метров. Как, ради всего святого, кто-то мог на такое подняться?

— Признаю, этот вопрос заслуживает более подробного рассмотрения. Но мне ещё любопытнее: где сейчас находится пирамидион?

— Я никогда раньше не слышал о пирамидионе из ступенчатой пирамиды, — вмешался Гарднер.

— Я тоже, — признался Питер. — Придётся провести небольшое расследование. Отсутствие улик или находок не обязательно означает, что их не существует. Если бы пирамидион был найден или если бы велись его поиски, то тайна перестала бы быть тайной.

— Теперь вы рассуждаете, как вся эта палео-SETI-банда, — сказал Патрик. — Они всё строят на диких домыслах и верят, что любая чушь правдоподобна, пока не доказано обратное.

— Вы совершенно правы, — улыбнулся Питер. — Это немного... ну, я бы сказал... надуманно. Тем не менее, у нас есть исторический текст...

— ...который вполне мог бы быть выдумкой.

— У меня такое чувство, что вы тут выступаете в роли адвоката дьявола, — сказал Гарднер.

— Он кажется серьезным, — сказал Питер.

— Прошу прощения, — сказал Патрик, поднимая руку, — за то, что не стал строить глазки и вилять хвостом... По-моему, вся эта история очень надумана.

— Потому что это так. Но что-то заставляет меня думать, что на самом деле это дело гораздо более серьёзное.

— А именно?

— Прежде всего... не забывайте об архиве знаний, который мы обнаружили на юге Франции. Разве это не было столь необычайно и необъяснимо, чтобы предположить существование аналогичного источника знаний в Египте...

— Ну да...

— И вдобавок ко всему... кто-то явно хочет отговорить нас от наших поисков.

— Что это значит? — спросил Гарднер. — Вам кто-то угрожает?

— Что ж, трудно поверить, что скарабеи, прибитые к нашей двери, были дружеским приветствием, — заявил Питер. — К тому же, на Родосе у нас была очень неприятная встреча со змеей. Кто-то оставил её в коробке в нашем отеле.

— Змея?! Вы ничего об этом не сказали!

— Чертовски агрессивная зверюга, — добавил Патрик.

— Её оставили анонимно, с запиской, что это для нас. На коробке были иероглифы.

Питер достал еще один листок бумаги.

— Там написано: «Тот Вехем Анкх Неб Сештау», что означает «Тот, Рождённый Вновь, Владыка Тайн». Бог Тот никогда не изображался в виде змеи, поэтому я предполагаю, что это не было обозначением едкого содержимого шкатулки, а скорее именем отправителя... или отправителей...

Оливер Гарднер посмотрел на рисунок.

— Это что-нибудь для вас значит? — спросил Питер.

Гарднер молчал, поджав губы.

— При всём уважении к вашему гостеприимству, — настойчиво сказал Патрик, — но если вам есть что-то нам рассказать, думаю, сейчас самое время. Мне бы очень хотелось узнать, с какими психами я имею дело. Ситуация становится такой же плохой, как во Франции. Не говоря уже о том, что сначала нас не пустили в страну, а на следующий день человек, который мог бы помочь нам идентифицировать артефакт, случайно умер от пищевого отравления.

— Да, я знаю это имя, — наконец сказал Гарднер. — В Каире есть определённая группа людей, которые время от времени появляются и используют это имя. У них есть... Они появляются... Это преувеличение. Иногда они передают информацию через письма читателей, или вы внезапно находите их тексты в заметках в редакциях. Никто не знает, кто за этим стоит.

— Кто эти люди?... Террористы?... Эзотерики?... Религиозные фанатики?...

— Нет, ничего подобного. Они безвредны.

— Я бы не сказал, что змея в коробке в качестве подарка не представляет никакой опасности.

— Для меня это загадка. Никогда не слышал о чём-то подобном. Я думал, что последователи Тота больше заботятся о сохранении египетских традиций. Например, они требуют строгих законов, препятствующих разграблению культурных ценностей, хотят, чтобы в школах преподавали иероглифику, и критикуют арабский, или, скорее, мусульманский, подход к роли женщины.

— Звучит очень хорошо, но вы меня не убедили.

— У меня не было такого намерения... Я так же напуган, как и вы, месье Неврё!

— В любом случае, мы каким-то образом привлекли внимание этой зловещей группы, — сказал Питер, — и я бы счел этих скарабеев и змею явным предупреждением.

— Вы, джентльмены, собираетесь прекратить поиски? — Оливер Гарднер выглядел обеспокоенным.

Питер посмотрел на Патрика, который качал головой и смотрел в потолок.

— Если я могу как-то побудить вас продолжать работать, пожалуйста, дайте мне знать! Мне очень жаль, что всё это произошло, но, уверяю вас, я немедленно приму усиленные меры предосторожности дома.

— Я не могу решить сам… — начал Питер, но Гарднер оборвал его на полуслове.

— Пожалуйста, помните, в чём суть этой игры и какого огромного прогресса вы, господа, достигли за столь короткое время!... Сколько вы здесь уже?... Четыре дня?... Пять?... Вы, господа, нашли Изумрудную Скрижаль, артефакт, история которого насчитывает тысячи лет, и расшифровали ценный фрагмент истории загадочного фараона Эхнатона. Как вы можете прерывать такие поиски?! Умоляю вас... Подумайте ещё раз!

— Мне нужно сначала кое-что узнать об этих ребятах, — сказал Патрик. — Иначе мы застрянем... Что касается меня... меня тошнит от всех этих эзотерических кругов, сатанинских ритуалов и прочего военного вмешательства.

— Вижу, у вас было много негативных впечатлений, — ответил Гарднер. — Я постараюсь узнать всё, что смогу.

Питер кивнул.

— Это абсолютно необходимо. Без этого мы не смогли бы продолжать поиски.

— У вас уже есть план действий?

— Мне нужно больше узнать об Имхотепе, Джосере и гробницах в Саккаре. Возможно, мы что-то упустили. Разве там не проводились масштабные раскопки в 1930-х годах, во времена вашего отца?

— Да, — с энтузиазмом согласился Гарднер. — Мой отец часто говорил о них. Теперь я начинаю понимать, откуда взялся его особый интерес к Саккаре. Хорошим другом моего отца был месье Лауэр, который тогда руководил реставрацией комплекса Джосера. Лауэр, конечно же, опубликовал свои работы. Но этот некрополь огромен... Исследования продолжаются... Уверен, в последние годы появилось много новых материалов. Я организую для вас свежие публикации. Вам нужен доступ в интернет? Я всё подключу. Компьютер и всё остальное. Я мало в этом разбираюсь, но сын моего друга с такими делами справляется.

— Это превосходно... Спасибо, мистер Гарднер.

— А, ну да ладно, — махнул рукой Гарднер. — Вы, джентльмены, ни в чём не должны нуждаться!

— Интересно, увижу ли я Мелиссу снова, — сказал Патрик.

Питер посмотрел на него выразительными глазами.

— Что? — пожал плечами Патрик. — В исследовательских целях, конечно! Есть ещё один американец, Джейсон. Может, мы его ещё встретим.

— Джейсон?... Тот мужчина из кафе?... И вы же сказали, что он был груб?...

— Вовсе нет... Но он казался человеком, который действительно хотел поговорить... Может быть, он мог бы подкинуть нам какие-нибудь интересные идеи. Теории, о которых мы никогда не слышали.

— Думаю, вы знаете, что думать о таких теориях.

— Конечно, но мы могли бы немного поболтать, да? Кстати... Я всё равно столкнусь с ним, если пойду в музей.

— Как пожелаете... То, что я плохого мнения о мисс Джойс и ее секте, не заставит вас отказаться от своих планов, так?... Эзотерические кружки и все такое, ладно...

— Как исследователь, я иногда должен быть готов идти на рассчитанный риск, — ответил Патрик с широкой улыбкой.

31 июля 1940 года, Египетский музей, Каир.

Жара на площади перед музеем была почти невыносимой. Джеймс ускорил шаг. Он миновал двух британских солдат, охранявших вход, и вошёл в здание. Тенистые вестибюли уже немного поглотили палящий солнечный свет, но внутри было душно и жарко.

Джеймс был знаком с музеем, но никогда ещё не приходил с таким чётким представлением о том, что хочет увидеть. Экспонаты на первом этаже были расположены в хронологическом порядке. Он направился налево, к экспонатам Древнего царства. Там были предметы, найденные за последние два десятилетия при раскопках в Саккаре и в погребальных комплексах фараона Джосера.

Джеймс не мог припомнить, чтобы когда-либо находил в музее что-либо хотя бы отдалённо напоминающее тот предмет, который он искал. Поэтому он осматривал каждый предмет по отдельности: каждую статую, каждую стелу и каждый фрагмент колонны. В каждом из них могла скрываться важная подсказка.

После начала войны большинство раскопок в Египте были приостановлены, и здесь не было ничего, с чем бы он уже не сталкивался. Поэтому он не провёл и пятнадцати минут в залах Древнего царства, убеждённый в бессмысленности этого.

Он расширил поиски, включив в них следующие помещения на первом этаже и главный зал, но повсюду увидел давно идентифицированные статуи, реликвии, камни и ценности. Ничего больше. Это его не удивило. Возможно, объект, который он искал, просто ещё не был найден. Однако это было трудно представить, учитывая масштаб раскопок и реставрационных работ, проводимых в Саккаре.

Было ещё одно место, настоящая сокровищница, гораздо больше, чем экспозиция музея: подвальные коллекции. Всё, что ещё не было отреставрировано, окончательно не каталогизировано или просто не подходило для экспозиции, хранилось в просторных подвальных помещениях здания. Здесь хранились сотни сосудов, керамики, мумифицированных животных, деревянных саркофагов, каменных табличек и фрагментов стен.

И именно там Джеймс хотел продолжить свои поиски, поиски пирамидиона Джосера.

7 октября 2006 г., Египетский музей, Каир.

— Привет, Патрик!

Мелисса снова помахала рукой, заметив француза у входа в музей.

— Я только что закончила показывать экскурсию последней группе. Что ты здесь делаешь? Какое-то задание?

— Поэтому я и здесь.

— Отлично! Но, полагаю, ты сегодня свободен?

— Мы разделили работу: профессору — работа, мне — удовольствие.

Мелисса рассмеялась.

— Замечательно. Но сначала мне нужно домой. Хочешь пойти со мной? Это не займёт много времени.

— Ну... ладно, почему бы и нет? А потом куда?

Мелисса взяла Патрика за руку и вывела его на улицу.

— Не знаю. Наверняка что-нибудь придёт в голову.

Её машина была припаркована на соседней улице. Мелисса уверенно лавировала в плотном послеобеденном потоке. Поездка по Каиру заняла больше времени, чем во время их последней встречи, что дало возможность поговорить о его жителях и особенностях этого многонационального региона. Мелисса припарковалась в несколько более тихом жилом районе. Они проехали мимо целого квартала высоких, бледно-жёлтых и серых многоквартирных домов, но этот был полон малоэтажных домов. Одинокие деревья храбро цеплялись за края улиц, а разнообразные ухоженные кустарники выглядывали из-за заборов отдельных участков. Это был не самый дорогой район и не мог сравниться с виллами и пышной зеленью Замалека, но, похоже, здесь было неплохое место для жизни.

Когда Патрик вошёл в дом Мелиссы, он сразу почувствовал сладкий, слегка смолистый аромат, который раньше принял за её духи. Этот аромат был чуть более интенсивным. К тому же, воздух в доме был таким же тёплым, как и на улице.

— Э-э, — сказал он. — А разве здесь нет кондиционера?

— Да, конечно сеть — объявила она, снимая обувь в коридоре. — Но я включаю его только ненадолго перед сном. Иначе легко можно простудиться. Не мог бы ты тоже снять обувь?

Патрик выполнил её просьбу и последовал за ней в гостиную. Ему пришлось отодвинуть тонкую чёрную занавеску, отделявшую коридор от остальной части квартиры. Гостиная была обставлена скромно. Большой ковёр покрывал середину комнаты. Вокруг низкого квадратного деревянного столика стояли пуфы, обитые кожей и вышитой тканью. По углам комнаты стояли низкие комоды и столики, украшенные разнообразными предметами: латунными фонарями с рельефными звёздочками, терракотовыми горшками с крошечными кактусами и резными фигурками животных, аромалампами и узкими подносами с благовониями.

— Здесь уютно.

— Хорошо. Присядь где-нибудь. Я быстро переоденусь.

Патрик, слегка позабавленный, опустился на один из пуфов. Он решил, что Мелисса его сегодня вечером не застанет. К тому же, ему хотелось поговорить с ней о музее. Возможно, она расскажет ему о Саккаре и раскопках там. Его взгляд блуждал по комнате. На одной из стен он заметил чёрно-белую фотографию мужчины, смотрящего прямо перед собой. Он оперся локтями на стол, прижав кулаки к вискам так, что большие пальцы торчали, словно рога. На голове у него была треугольная шляпа с расходящимся от неё треугольником. Патрик встал и внимательно рассмотрел фотографию. В центре треугольника был глаз. Тот же символ Всевидящего Ока, который сопровождал Патрика и Питера с момента их прибытия в Каир. На столе рядом с мужчиной лежала книга с тиснёной на обложке пятиконечной звездой. Очевидно, фотография имела какое-то эзотерическое значение. Патрик не мог забыть объяснения Питера о том, к какому ордену принадлежит Мелисса.

Может ли быть, что человек на фотографии — это Алистер Кроули?

Патрик пересёк комнату и осмотрел ароматические палочки. Да, именно они источали этот насыщенный аромат. Старомодный, дымный, но в то же время пленительный. «Пачули», — прочитал он название на упаковке рядом с собой. Он порадовался, что теперь ничего не дымится.

На узкой настенной полке стояли книги. Патрик сначала ожидал увидеть эзотерические фолианты или другие тома Нью-Эйдж, но, к своему удивлению, заметил религиозную и историческую литературу, а также несколько книг по спиритизму. Мелисса была явно гораздо более вдумчивой, чем он сначала подумал. Он задался вопросом, что такая умная и начитанная женщина ищет в культе. Конечно же, возникал очевидный вопрос: читала ли Мелисса эти книги вообще... Он снял одну с полки и начал листать. Многие страницы были загнуты, а бесчисленные отрывки были подчёркнуты.

— Тебя интересует Кен Уилбур?

Патрик вздрогнул от неожиданности.

— Ты вернулась так быстро!

— Мы хотим пойти в оперу, или нет?

Патрик вернул книгу на место.

— Ты уже на что-то нацелилась?

— Честно говоря, нет. Хочешь выпить?

Он последовал за ней на кухню. Мелисса открыла холодильник и наклонилась. Патрик улыбнулся, но, когда она выпрямилась и повернулась к нему с двумя бутылками пива, постарался сохранить бесстрастное выражение лица.

— Вот. Открой. Открывалка где-то там, — она указала на ящики. — Знаешь что? Нам лучше остаться. Что-нибудь приготовить, будет вкусно. Ну что, как думаешь?

Патрик, задумавшись, вынужден был признаться себе, что не ожидал ничего подобного. Хотя Мелисса производила впечатление довольно добродушной, такое приглашение звучало очень интимно. Если только предложение не было просто наивным и без всякого подтекста.

— Кажется, ты не в восторге...

— Потому что я... так... — Патрик поднял брови. — О да, конечно... Это хорошая идея.

Из-за этой прокрастинации он, вероятно, снова будет выглядеть дураком. К счастью, он умеет готовить.

— Ну, так… Что тут у нас? — спросил он и начал рыться в содержимом холодильника.

Вместе они приготовили сытный ужин из овощного супа, салата и пасты с соусом горгонзола. Они ели, сидя на полу за столом в гостиной. Мелисса рассказывала об учёбе и работе, а Патрик поделился с ней несколькими историями из своих экспедиций.

Убрав со стола, Мелисса зажгла свечи и поставила на стол бутылку красного вина. На улице уже стемнело.

— Ну, расскажи, что вы уже узнали, — сказала она. Вы расшифровали этот папирус?

— И тебе бы хотелось это знать, не так ли?

— Да, конечно. Или, может быть, это секрет? — спросила она, растягивая последнее слово и насмешливо улыбаясь Патрику.

— В любом случае, я ничего не скажу, не получив чего-нибудь взамен.

— О, понятно! Это можно устроить. — Она поцеловала его в щеку. — А так? Теперь ты в порядке?

Патрик рассмеялся.

— Нет, я не это имел в виду...

— Нет?... — Она опустила взгляд.

В тусклом свете свечи Патрик не мог понять, смущена она или оскорблена.

— Цена будет не такой уж высокой, — быстро вмешался он, пытаясь скрыть свою радость. — Я имел в виду, что за каждый твой вопрос, на который я отвечу, ты заплатишь ответом на мой вопрос. Согласна?

Мелисса подняла глаза и улыбнулась.

— Конечно. Ну что ж, начнём... Вы расшифровали этот папирус?

— Да.

— Что? И всё?

— Теперь моя очередь.

Она ударила его в бок.

— Это несправедливо!

— Теперь моя очередь, — повторил он, ухмыляясь. Затем он указал на фотографию на стене. — Это Алистер Кроули?

Она посмотрела на него с удивлением.

— Очень хорошо! — похвалила она. — И кстати… Да, это он… Что было написано на папирусе?

— Ничего интересного, на самом деле.

Патрик рассказал эпизод из времён Эхнатона. Он добавил, что единственной особенностью папируса было то, что он подтверждал существование некоего предмета, упомянутого в средневековом документе, содержащем показания тамплиера, основанные на протоколах его допросов инквизицией.

— Почему этот человек висит у тебя на стене? Что у тебя с ним общего?

— Но это два вопроса!

— Один, только сформулированный немного иначе.

— Ладно. Кроули был основателем Ordo Templi Mysteriorum Aegyptiorum. И я получила эту фотографию в подарок... Что это за предмет, упомянутый в папирусе и в показаниях тамплиеров?

— Вот и вся история... Тамплиерам удалось спрятать свое величайшее сокровище, надежный источник знаний, как раз перед тем, как их орден был разгромлен.

— Серьезно?

— Теперь моя очередь.

— Скажи мне наконец... Что это за источник знаний?... Святой Грааль?... Или, может быть, знаменитый идол, череп, Бафомет?...

— О, ты хорошо разбираешься в этом вопросе, не так ли?

— Изучая историю знаний, невозможно обойти вниманием тамплиеров и связанные с ними легенды.

— Да, пожалуй... — подумал Патрик, заметив это только тогда, когда начал работать с Питером над проектом. И эти ассоциации застряли у него с тех пор. Или, может быть, его зрение просто стало острее?

— И?...

— Нет, это не голова и не Святой Грааль. По крайней мере, не сосуд в форме чаши, как люди себе представляют.

— Тем не менее, речь идёт об источнике мудрости... Это то, что ты сказал... Что это?... Какая-то генеалогическая линия?..

Мелисса его поразила. Она знала даже такие абсурдные теории, как теории о королевской крови и Иисусе Христе.

— Нет, и не это. Это была каменная табличка...

— Табличка? Ну, только не говори мне, что... — и она прикрыла рот рукой, ожидая услышать, что произойдет дальше.

— Для начала мне нужно узнать, как ты оказалась в рядах этих клоунов-сектантов.

— О, это было отвратительно!

Она снова ткнула его в рёбра, и он попытался увернуться, но потерял равновесие и, смеясь, упал на спину. Мелисса бросилась на него, схватила его за руки, расцепила их, а затем, оседлав его, начала разминать коленями мышцы его рук.

— Ну, теперь я буду тебя пытать, пока ты во всем не признаешься.

Однако Патрик перевернулся так, что через мгновение прижал её запястья к полу. Мелисса застыла в этом положении и нежно улыбнулась Патрику.

— Кто бы мог подумать, — сказала она. — Ты такой тигр.

Затем она рассмеялась и быстро высвободилась из его хватки. Как ни в чём не бывало, она села и отпила глоток вина из бокала.

— Хорошо. Я дам тебе один ответ, — сказала она. — Как я попала в OTMA? Я познакомилась с этой группой здесь, в Каире. Сначала я нашла их сайт и прочитала тексты... Меня это заинтриговало... Потом я узнала, что у них в городе есть церковь, побывала там несколько раз, поговорила с людьми и, наконец, присоединилась... Но я не задержалась надолго. Знаешь, они верят, что вся сила человека заключается в нём самом и его воле. Важно то, что они знают, чего хотят... что и есть истинная цель, которая заложена в каждом из нас. И когда человек знает и действует в соответствии со своими истинными желаниями, он может достичь всего.

— Да, ты уже говорила мне что-то подобное. По-моему, это попахивает эгоцентризмом.

— Потому что так оно и есть, в каком-то смысле... Ведь каждый человек — центр своего мира. Он видит всё со своей точки зрения... всё вращается вокруг него. А может, и нет?

— Ну, может быть... если посмотреть на это с философской точки зрения. Но ценность человека определяется тем, как он относится к другим. Без остального мира мы были бы просто никем.

Патрик был немного удивлен, что эта мысль пришла ему в голову, но что-то в рассуждениях Мелиссы показалось ему странно ложным, и у него возникло чувство, что он должен это отрицать.

— Ты так думаешь? — Она сделала еще глоток и задумчиво посмотрела на него.

— Конечно. Если хорошенько подумать, высшая ценность заключается не только в собственной воле. Суть в том, чтобы осознать себя как часть целого и действовать в гармонии с целым, со всеми окружающими людьми.

Мелисса замолчала, и Патрик воспринял это как приглашение продолжить размышления. Мысли, которых он никогда раньше не испытывал, нахлынули на него, словно кто-то внезапно высвободил целый источник. Патрик с изумлением слушал себя, когда он продолжил:

— Это как партнёрство. Оно работает только тогда, когда человек уважает и любит других, причём больше, чем себя. Когда человек выбирает это, союз двух людей даёт нечто большее, чем просто сумма двух. Мы обретаем значимость, только создавая вместе что-то, что превосходит возможности отдельного человека. Это создаёт нечто новое... Это своего рода продолжение рода... Но не в биологическом смысле... Кем мы станем, если не улучшим мир вокруг нас и не оставим тем, кто придёт после нас, больше, чем мы сами?... На мой взгляд, в этом и есть высшее предназначение. И это предназначение охватывает всё вокруг нас. Это предназначение невозможно найти только в себе и прожить только для себя.

Мелисса заворожённо смотрела на него, и он впервые заметил насыщенный зелёный цвет её глаз. Возможно, это было странное отражение света, но эти глаза словно сверкали. Он увидел в них ту же глубину, которую на мгновение ощутил в их последнюю встречу.

— Это было прекрасно, — сказала она, не отрывая от него глаз. — То, что ты только что сказал.

— Хм... Спасибо.

— Ты хочешь обратить меня?

— Обратить? Как так? И почему?

— Я не знаю... ты мне скажи... Во что ты веришь?

— Во что я верю?... Нуу...

Он налил себе вина, обдумывая ответ. Этот разговор был поистине странным. Но, с другой стороны, он сам его и затеял.

— Я не верю, что мир и человечество были созданы каким-то высшим существом... каким-то божеством или инопланетянами... Однако я верю, что многие давние религиозные послания содержат некую истину. Я думаю, что многие вещи, которые мы сегодня не понимаем, просто находятся за пределами нашего познания... Что мы просто ещё не успели изучить некоторые вещи... или снова забыли о них.

— Мы снова забыли? То есть ты веришь, что когда-то люди были умнее, чем сейчас?

— Ну, я бы не стал заходить так далеко. Однако я уверен, что многое было открыто в прошлом, а затем... на протяжении веков... каким-то образом утрачено. Я думаю, вполне возможно, что существовала какая-то более древняя культура, которая опережала нашу в некоторых отношениях, прежде чем она исчезла со страниц мировой истории.

— Серьёзно? Как ты это понял?

— Ты кажешься ужасно любопытной. Кажется, ты пытаешься выйти из игры.

— Да ладно тебе. Расскажи мне ещё! Мы оба ищем знания, каждый по-своему. В конце концов, я знаю профессора, его диссертации и его полемику с историей культуры. Он раз за разом пытался понять, как различные исторические эпизоды направляют будущее по определённым путям. Он исследовал связи, выходящие за рамки истории одного региона или нации. Он подробно изучал мифы и традиции — то есть то, что когда-то было знанием, но со временем изменило смысл и стало религиозным тезисом или превратилось в магию и кануло в Лету. Профессор ищет причину человечества, источник мудрости и знания. Тот факт, что ты с ним сотрудничаешь, означает, что вы на одном пути.

— Ну, в каком-то смысле...

— Видишь ли. Ты только что сказал, что вы обнаружили папирус, доказывающий существование некоего предмета, который, вероятно, всё ещё был в обращении во времена тамплиеров, три тысячи лет спустя... и считался ими источником мудрости. Это невероятно захватывающе! Что это было, не мог бы ты мне рассказать?

— Хорошо. Речь идёт о египетской стеле.

— Стела Откровения! — Мелисса возбуждённо заёрзала на пуфе.

— Даже так?

— Стела Откровения, — повторила она. — Потому что, знаешь ли, когда Кроули посетил Египетский музей здесь, в Каире, в начале прошлого века, он тоже увидел некую стелу. На ней был архивный номер 666. Она положила начало видению Кроули, которое побудило его написать закон и основать орден.

— Правда? — Патрик нахмурился. Может, здесь есть какая-то связь? Не хватало лишь того, что его и Питера поиски, против их воли, снова втянут в сферу влияния каких-то тайных культов и их теневых хозяев. Патрик отбросил эту мысль.

— Что бы это ни было, по моему мнению, эта стела не имеет никакого отношения к найденному нами камню. Ведь в Средние века она уже находилась во владении тамплиеров, а до роспуска ордена была передана госпитальерам и на сотни лет исчезла в подвале дворца Великого магистра на Родосе. Она никогда не выставлялась ни в одном музее, потому что такой камень, безусловно, привлёк бы внимание. Это совершенно особенный камень и сенсационный текст.

— Ну, теперь ты интригуешь. Что это было?

Патрик на мгновение задумался, стоит ли раскрывать Мелиссе какие-либо подробности. Если ему нужна её помощь, он не мог скрывать слишком многого. Она, безусловно, была бы полезна в поисках сути дела — пирамидиона. Не говоря уже о том, что вечер выдался на удивление приятным.

— Отлично. Ты когда-нибудь слышала о Изумрудной Скрижали?

Мелисса схватила Патрика за руку.

— Вы нашли Изумрудную Скрижаль! Это правда?!

— Ты ее знаешь, не так ли?

— Конечно, знаю! Наряду со скрижалями Десяти Заповедей, Ковчегом Завета и Святым Граалем, Скрижаль — один из самых значимых мистических предметов. Конечно, знаю — и все версии её истории. Значит, Скрижаль — египетский текст? Да, конечно... это подходит... Гермес Трисмегист, тот самый Гермес Трижды Великий... Найденный Александром Македонским в Египте во времена Птолемеев... Египетский артефакт! Но кто составил текст? Вы выяснили? Что там написано?

Патрик улыбнулся про себя, увидев интерес Мелиссы. В чём-то она была похожа на Питера. Только принадлежала к другому поколению. Она была более открытой, её энтузиазм был не академическим, а захватывающим. И выглядела она гораздо лучше.

— Изумрудная Скрижаль, — пояснил Патрик, — была сделана не из изумруда, а из полированного зелёного мрамора. И, вероятно, поэтому она и получила своё название. Но то, что тысячелетиями передавалось как текст великой мудрости и ключ к загадке жизни, при ближайшем рассмотрении оказывается гораздо скромнее, но в то же время ведёт гораздо дальше.

Здесь он сделал многозначительную паузу и улыбнулся Мелиссе. В её глазах мелькнуло предвкушение.

— И?...

Патрик протянул руку и нежно провел кончиком пальца по ее переносице.

— Могу ли я рассказать тебе остальное утром?

Мелисса рассмеялась.

— Ну, ты настоящий! — Она наклонилась ближе. — Я чувствую, что ты задумал... Но знаешь что? Я не жду, что мне за что-то заплатят.

Патрик испуганно попытался ответить. Но прежде чем он успел произнести хоть слово, Мелисса приложила палец к его губам.

— Мы сделаем это по-другому. Просто сохрани этот секрет при себе. Я и завтра утром не захочу об этом слышать. Вместо этого я хочу... тебя гораздо больше!

И с этими словами она поцеловала Патрика долго и страстно. На мгновение чувства Патрика взбудоражились. Она снова его пленила. Было так сложно судить о ней. В один момент она казалась наивной и игривой, в следующий – умной, начитанной и грубоватой. Играла ли она с ним? Соблазняла? В любом случае, она целовала его чудесно, нежно и провокационно. Патрика окутал её аромат, и он почувствовал, как её тело прижалось к его. Через мгновение ему стало всё равно, кто кого соблазняет.

Мелисса ещё не спала, когда Патрик уснул. Она неосознанно играла со своим кулоном, задумчиво устремив взгляд в потолок. Этот француз помог ей встать на новый путь. Он затронул в ней струну, которая взволновала не только её тело. В этом человеке было больше, чем выдавало первое впечатление. Она гадала, какая сила или поворот судьбы свёл их вместе. Она не знала, насколько может ему доверять. Действительно ли он идёт по тому же пути, что и она? Была ли её задача подтолкнуть Патрика дальше или он должен был вести её в новом направлении? Кто кого вдохновляет, кто должен был послужить катализатором? Суждено ли им пройти часть пути вместе или это просто совпадение? Опыт подсказывал ей, что для тех, кто идёт по миру с открытыми глазами, видя в каждом приключении возможность, случайностей не бывает. Но она не знала, что со всем этим делать. Она наблюдала за Патриком со стороны. Он лежал на животе, лицом к ней, и положил руку ей на плечо. Под его грубой внешностью скрывался чувствительный мужчина, нежный любовник. Она слишком легко поддалась ему, и это вселяло в неё неуверенность. Ей не следовало позволять чувствам взять верх, пока она не увидит, что из этого получится. Патрик казался источником мудрости, возможно, даже чем-то большим. Но она пока не была готова полностью посвятить себя этим отношениям.

Она осторожно выскользнула из кровати, накинула мешковатую футболку и тихонько пробралась в кабинет. Там она села за ноутбук и начала писать электронное письмо. Она адресовала его брату Моргенштерну . Это был её учитель и один из старейшин ордена ОТМА. Она написала отчёт о том вечере, описав разговор с французом. Она подписала его своим религиозным именем: Сестра Лилит.