Проклятье между нами

Глава 14

Тридцать второе октабриля. Перед рассветом

Лунара Боллар

Вспыхнула магия, и чужие руки наложили на Брена какое-то сложное, незнакомое заклинание. Мужские пальцы вырисовывали странные узоры, напитывая их бешеным потоком силы, настолько мощным, что у меня перехватило дыхание.

— Только сопротивляться не вздумай! — рявкнул знакомый голос, и лишь теперь я узнала Ячера.

С мольбой посмотрела на аламанца, но его взгляд был прикован к спине Брена, на которой оживал невероятно запутанный узор. Светлое пятно вспухло, а кровь внутри раны запеклась и странным образом кристаллизовалась. Брен зарычал сквозь стиснутые челюсти, и я только теперь осознала, что никто его не обезболил.

Ячер наконец завершил заклинание, и магия замерцала внутри тела брата, высвечивая каждую венку.

К нам уже подбегали другие целители и охрана отеля.

— Стреляли оттуда, — указал Ячер. — У них опасный яд.

— Брен? — тихо позвала я.

Он дышал. Всё ещё дышал.

— Больно?

— Нет. Холодно, — сдавленно ответил брат, и я только теперь поняла, что упёрлась коленями в его руку и наверняка причиняю боль.

— Когда нейроны отмирают, возникает ощущение ледяного онемения, отсюда и название, — пояснил Ячер. — Вы правильно сделали, оборвав нейронные связи.

— Мы это учили с Аделью. Она заставила нас освоить всю теорию…

Меня трясло. Я привыкла оказывать помощь пациентам, но когда под моими руками вот-вот могла оборваться жизнь брата, всё ощущалось совсем иначе, и я не могла оставаться хладнокровной!

Ячер поднялся на ноги и отдал несколько отрывистых команд. Чужие руки подхватили Брена так, как он лежал, — лицом вниз. Его потащили в сторону отеля, а я поспешила следом, растерянная и с трудом осознающая, что именно произошло.

Нагнала Ячера и обеспокоенно спросила:

— Что это за заклинание вы применили?

— Это моя разработка. Оно кристаллизует жидкости и, по сути, закупоривает все протоки и сосуды, чтобы яд не мог распространиться. Одно из направлений противодействия яду кантрада, в котором мы работаем.

— И вы знали, что заклинание поможет против Ледяного убийцы?

— Нет, нобларина Боллар, я этого не знал, — серьёзно ответил он. — А теперь нам предстоит долгая операция, потому что всё то, что кристаллизовалось, необходимо как можно скорее удалить и вычистить из организма. Нам повезло, что болт застрял в лопатке и не вошёл в лёгкое.

— Я буду ассистировать! — то ли попросила, то ли потребовала я.

— Как хотите.

Так как ничего похожего на операционную в здании не было, Брена отнесли в конференц-зал, уложили на стол и усыпили, а за операцией наблюдали десятки врачей.

Портье принёс нам антидот. Оказалось, что в отеле имелись запасы как раз на подобные случаи: у них останавливаются влиятельные гости, а где влиятельные гости — там и переделы сфер влияний. Однако у меня сложилось ощущение, что мы прекрасно справились бы и без антидота.

Ячер превратил покушение в клинический случай, разбираемый на практике, и объяснял механизм работы заклинания. Изначально он надеялся, что оно будет хорошо работать против яда кантрадов, но оно лишь замедляло его распространение. Впрочем, это давало фору целителю и позволяло механически удалять яд и кристаллизовавшуюся кровь, в которую он попал.

По программе симпозиума планировалось показать заклинание собравшимся только завтра, но Роуза принесла схемы, и все желающие могли с ним ознакомиться заранее.

Операция продлилась четыре часа, и за это время я поняла, насколько мало знаю.

Да, Брен делился с нами всем, что умел и выучил, да только я и предположить не могла, насколько иначе работают другие хирурги. Иначе делают надрезы, иначе держат инструменты, иначе зашивают. Это стало не просто открытием — откровением.

Мы очень долго и методично вычищали из тканей брата затвердевшую кровь, образовавшую алый песок, и её более крупные кристаллики, похожие на рубины. И даже обнаружили кристаллы яда — зеленовато-прозрачные, выглядевшие явно инородными.

Когда Ячер решил, что опасность устранена, он применил обратное заклинание, ещё более сложное. Кровь снова побежала по повреждённым сосудам, и нам пришлось латать их магией. В итоге на спине Брена расцвёл огромный синяк в форме осьминога, но это не имело значения! Главное, что выжил!

Завершив операцию, Ячер разбудил Брена и спросил:

— Как ощущения?

— Спина онемела. В остальном — средней поганости, — сипло ответил брат.

— Поганые ощущения — это неотъемлемая часть процесса выздоровления, — обрадованно констатировал аламанец и наконец отпустил всех.

Время перевалило за полдень, и всем полуночникам давно пора было ложиться спать, но мы втроём ещё не рассветничали. Когда остальные разошлись, а мы отмылись после операции, Ячер повёл нас прямо на кухню, к которой примыкала небольшая комната с двумя длинными обеденными столами — для персонала.

Еду тоже принёс он, и мы принялись за неё в молчании.

— Спасибо, — наконец проговорила я, осознав, что даже не поблагодарила его.

— Брену спасибо. Мне всегда было интересно опробовать это заклинание на разных видах яда. Какие-то попроще я смог достать, но Ледяной убийца слишком редок и дорог, чтобы покупать его за собственный счёт, а мои заявки на финансирование одобряют чересчур медленно. Вообще, я планировал собрать этот симпозиум ещё осенью, когда были готовы первые результаты исследований, но Имперская Канцелярия тянула так долго, что мне пришлось ехать к ним лично и поторапливать их. Вы удивитесь, но им это не понравилось, и деньги сразу нашлись.

— И всё же спасибо, — проговорила я и посмотрела на брата с намёком.

— Благодарю, — проговорил он, ковыряясь в тарелке, хотя обычно ел с большим аппетитом. — Я очень признателен вам за оказанную помощь.

— Что вы, большую часть самой сложной механической работы проделала ваша сестра, — отозвался аламанец. Повисла неловкая пауза, и он спросил: — И часто случаются покушения?

— Последнее время всё чаще, — равнодушно ответил Брен. — Кому-то не даёт покоя место в Синклите.

Ячер кашлянул:

— Предполагаю, нападавшие знали, что вы будете на симпозиуме.

— Или же сориентировались после того, как меня здесь увидели, — хмыкнул Брен. — Самое интересное, что подозревать можно кого угодно вплоть до тех же Потрбрасов.

— Кого угодно, кроме лардона Ячера, — тихо заметила я. — Если бы не он, ты бы погиб. Сама я не смогла бы тебя спасти, я не знала этого сложного заклинания, а та методика, которую показывала Адель, применима только на конечностях. Это в руке можно убить часть нервных окончаний, остановив передачу нервного импульса в восходящие структуры, а в спине при таком обширном расходящемся концентрическими кругами поражении — невозможно.

— Что ж, в таком случае из сотен подозреваемых вычёркиваем два имени.

— А первое какое? — заинтересовался Ячер. — Корвигели, которые держат два голоса?

Брен кивнул.

Никакой враждебности по отношению к аламанцу он больше не выказывал, и я робко понадеялась: вдруг подружатся? Всё же мужчине нужна компания других мужчин, а Брен вечно один, либо с сёстрами. Это не дело.

Я постаралась слиться с обстановкой, чтобы ненароком не помешать их разговору, но оба молчали. Мы закончили уже скорее не рассветник, а обед и разошлись по номерам.

Брен искупался, с досадой осмотрел испорченную одежду и сказал:

— Последнее пальто испоганили, твари.

На спине в районе лопаток действительно зияла дыра с испачканными кровью краями. После того, как брат лёг, я отстирала и заштопала его рубашку — под халат носить можно. Пальто тоже отчистила и починила так аккуратно, как только могла — вырезала кусочек ткани с загиба полы и поставила маленькую заплатку. Повезло, что в дорожном наборе нашлись подходящие по цвету нитки.

Эва учила меня чинить одежду, а плотная шерсть оказалась на редкость покладистой. Закончив с ремонтом, нашла одёжную щётку и постаралась зачесать повреждённое место так, чтобы было незаметно.

Получилось достаточно хорошо, но проблемное место всё равно бросалось в глаза. Видно, что пальто штопаное…

Я задумалась, а потом…

Обрезала нижний край пальто, существенно укоротив его. Широкую полосу поделила на две неравные части. Из одной сшила пояс, из другой выкроила погоны и декоративный клин на спину. Наложила его и приметала.

Вроде неплохо смотрится! Из длинного пальто получился тренчкот военного вида, результат мне понравился. Пока пришивала, несколько раз тёрла глаза — очень уж они устали. К счастью, стежки у меня всегда ложились очень ровные. Я частенько дошивала то, что кроила Эва, поэтому опыт у меня имелся, да и поищите хирурга, не способного шить.

Следом вшила погоны, а потом тщательно расправила, повесила на плечики в ванной комнате над тазиком с горячей водой, чтобы отпарить. Ещё бы утюгом пройтись… Надо будет завтра попросить его у портье.

К моменту, как я закончила работу, день уже был на излёте, однако спать я не хотела.

Тихонько приняла душ, легла в постель и уставилась в потолок, невольно возвращаясь мыслями к покушению.

Брен мог погибнуть.

Погибнуть у меня на руках.

И я бы ничего не сделала против яда…

Я не могла наложить на себя заклинание сна, потому что тогда отключилась бы надолго и всю ночь ходила бы сонной, да и вставать уже через пару часов. Сегодня в первой половине ночи запланированы семинары, и я хотела посетить как минимум два — «Три техники ушивания рваных ран» и «Устранение рубцов». Их вели приглашённые лекторы, и мне очень хотелось перенять опыт коллег. Шанса учиться в академии мне не представилось, а симпозиум — возможность хотя бы чуть-чуть наверстать упущенное.

Но даже мысли о предстоящих семинарах не помогли: с каждой секундой я всё глубже погружалась в страшное «а если бы», и когда полчаса спустя поднялась, чтобы попить воды, то заметила, как сильно трясутся руки.

Сделала несколько глубоких вдохов, усилием воли заставляя себя взять эмоции под контроль. Не хватало ещё истерики или срыва — не важно, магического или нервного. Брену и без того тяжело. Однако дышать становилось всё сложнее, а волнение кололо изнутри ядовитыми иголками.

Наконец я признала, что сама не справлюсь и мне нужно успокоительное.

Быстро оделась и спустилась к стойке регистрации, где дежурила дневная смена портье.

— Прошу прощения, у вас случайно нет успокоительного зелья? Желательно посильнее? — тихо обратилась к ним я. — А ещё мне требуется утюг. У вас есть утюг?

— Да, конечно.

Главный портье неуверенно кивнул, переглянулся с двумя другими, и те удалились. Он вежливо предложил:

— Желаете ли вы отведать нашего печенья? Его только недавно испекли, как раз к вечернику. Оно пока ещё тёплое.

— Нет, спасибо, я не голодна.

— Воды? — встревоженно предложил портье.

— Благодарю, не стоит беспокойства, — вежливо улыбнулась я, чувствуя, что нервная дрожь понемногу отпускает.

Всё же разговор отвлекал, а вестибюль отеля выглядел днём совсем иначе, чем ночью. Выходящие на север окна сияли яркими порталами в совершенно иную жизнь, а за кристально чистыми стёклами искрились в лучах Солара кипенно-белые сугробы. Я редко когда видела игру дневного света, и теперь она поразила меня своей непринуждённой живостью. Лунные лучи ложились на предметы более тяжёлыми и густыми мазками, а вот солнечные — порхали яркими бабочками.

— Ваше успокоительное, — вернулся один из портье, я поблагодарила и приняла флакон, а потом опрокинула его в себя, старательно сдерживая дрожь пальцев.

Сладковатое снадобье растеклось по рту, обволокло горло и опустилось в желудок умиротворяющей тяжестью. Хотя зелья и действуют на целителей хуже, чем на обычных магов и тем более неодарённых полуденников, мне всё же стало легче.

Благодарно улыбнулась портье и подумала, что, пожалуй, смогу даже уснуть на пару часов. В крайнем случае пропущу вечерник — это не страшно. Вернула пустой флакон служащему отеля и уточнила, скоро ли принесут утюг. Правда, ответ получить не успела — в компании другого служащего отеля к стойке приближался взлохмаченный и явно только что разбуженный Ячер в оранжевых пижамных штанах и халате на голый торс.

Я тут же смущённо отвела взгляд и кашлянула, привлекая его внимание к тому, что рядом находится незамужняя нобларина, но он застёгиваться и не подумал.

— Что случилось? — угрюмо спросил он. — Вам плохо?

— Нет, я жду утюг… — пробормотала я, нарочно глядя на его ноги в смешных домашних тапочках.

В лучах Солара оранжевый атлас казался сверкающей драгоценностью, и почему-то подумалось, что Лиора пришла бы в чистейший восторг от его яркости.

— Нобларина Боллар, что случилось?

— Погодите, вас что, разбудили из-за меня? — с тревогой спросила я, не удержалась и вскинула взгляд.

Ячер хмурился. На свету его глаза показались тёмно-синими, пожалуй, слишком тёмными для полуночника. Обычно у нас голубые глаза — как отражение света Гесты.

— У персонала есть распоряжение будить меня в случае возникновения странных ситуаций. Бледная, дрожащая нобларина, требующая среди дня успокоительное и утюг — странная ситуация. Что вы вообще собрались делать?..

— Ну… успокоиться и погладить, — смущённо кашлянула я.

Мой собеседник вдруг хмыкнул, а потом хохотнул:

— Действительно… Ладно, идёмте, я провожу вас до вашего номера.

— Так утюг… — протянула я.

— Вам принесут его позже. А сейчас ложитесь спать. Уверен, что глажка подождёт до завтра.

Он поманил меня за собой, и я двинулась следом, мысленно спрашивая себя: прилично ли принимать сопровождение мужчины прямо средь белого дня?

— Нобларина Боллар, что случилось на самом деле? — спросил он, когда мы вышли из зоны слышимости портье.

— Я испугалась, что у меня может случиться срыв. Брена будить не стала, решила, что если в отеле есть антидоты, то и зелья должны быть.

— Дайте руку, — потребовал Ячер, и я подчинилась.

Чужая магия мягко хлынула в тело, успокаивая.

— Вы правильно сделали, спустившись и попросив о помощи, — наконец признал он. — Я так понимаю, вариант разбудить брата вы даже не рассматривали.

— Нет. Он и без этого очень устал. Это второе покушение за несколько дней.

— Кайра с Десаром в курсе? — сразу же спросил Ячер.

— Брен говорить им не станет, а если скажу я — может расстроиться. Если бы нашёлся кто-то посторонний, случайно сообщивший им о произошедшем на симпозиуме… — протянула я.

В ответ он хмыкнул:

— Уверен, что слухи расползутся быстро.

Когда мы подошли к двери номера, я наконец набралась мужества и решилась задать вопрос, мучивший меня с самой первой встречи:

— Простите за бестактность, но ума не приложу, для чего вам ветка? Вернее, уже две ветки?

Ячер широко улыбнулся и дразняще ответил:

— Я вам расскажу, если согласитесь стажироваться в моей клинике хотя бы пару-тройку месяцев.

— Что? — изумлённо уставилась на него, совершенно сбитая с толку этим странным предложением. — Зачем я вам?

— Вы скрупулёзны, методичны, терпеливы, молчаливы и обладаете даром магии жизни, а с ним экспериментов я пока не ставил. Найти мага жизни — очень непростая задачка, а уж уговорить его переехать в клинику и работать под моим началом… Асавиды отказались, но это и понятно, они занимают куда более жирные должности. Ваш брат тоже вряд ли захочет оставить возглавляемый им госпиталь и идти ко мне в ассистенты. Ваши замужние сёстры не в счёт, у них есть дела поважнее. Из ваших незамужних сестёр вы — лучшая кандидатка. Я обратил внимание, насколько вы усидчивы и как тщательно выполняете работу, это именно те качества, которые требуются при лечении ран, нанесённых кантрадами. Сколько вы сейчас получаете? Я готов удвоить ваше жалование. Император щедро финансирует наши исследования, и я пока не израсходовал грант.

— Но я… но…

Я растерялась, глядя на него. За мной никогда не «охотились» работодатели, никогда раньше не пытались переманить, а ещё я никогда не получала похвалы от коллег, и всё это вкупе оказалось очень приятно. Настолько приятно, что слегка вскружило голову.

Кроме того, работая с другими целителями, я могла бы многому научиться…

Однако разве можно оставлять Лиру одну? За ней требуется постоянный присмотр. Я с трудом решилась оставить её на три-то ночи, а уехать на несколько месяцев? Нет, это абсолютно невозможно. По негласному семейному правилу следить за ней должна была именно я, и Адель может просто не справиться одна, тем более что она в положении и сама стала более рассеянной. Лира — целиком и полностью моя ответственность.

— К сожалению, я не думаю, что это возможно. Я нужна в эскадрилье… — протянула я.

— Этот вопрос я решу с Кеммером сам. Вместо вас пришлю ему Роузу, быть может, она наконец найдёт новую жертву своих матримониальных планов и оставит в покое меня, — чуть раздражённо цокнул он.

Мои губы дрогнули в улыбке:

— Многие говорили, что вы составляете очаровательную пару…

Ячер закатил глаза:

— Я не гажу там, где ем, поэтому интрижки на работе не завожу. Так как связывать себя узами брака я не собираюсь, то прекрасно понимаю, что любые гипотетические отношения довольно скоро завершатся, а иметь под боком обиженную и мстительную бывшую захочет только полный идиот. Мы с Роузой категорически несовместимы, однако она отказывается признать очевидное.

— Неужели? — чуть иронично спросила я. — А мне показалось, что вам приятно внимание.

— Не скрою, поначалу оно мне льстило, но теперь скорее раздражает. Я люблю стейки, но если кто-то начнёт шлёпать меня куском стейка по лицу, вряд ли это вызовет у меня аппетит. Вы, кстати, тоже можете не опасаться поползновений с моей стороны, уважаемая нобларина Боллар. Я прекрасно понимаю, что категорически не подхожу для семейных отношений, а вы не подходите ни для каких других, поэтому мы с вами можем быть только друзьями.

Его предложение звучало всё более заманчивым с каждой секундой, однако оставить Лиру без контроля я никак не могла, а тащить сестру в госпиталь, где её забывчивость и невнимательность могут кому-то строить жизни — просто преступная халатность. По крайней мере, в эскадрилье мы с Аделью тщательно за ней присматриваем…

— Боюсь… боюсь, я не могу ответить согласием.

— Подумайте, нобларина Боллар. Мне кажется, вы прекрасно подходите для должности, которую я предлагаю. Опять же, раз вы справляетесь с норовом брата, то и со мной уживётесь. Манеры у меня, конечно, так себе, однако со мной обычно можно договориться.

— Да, я уже поняла, что этикет для вас — пустой звук, — улыбнулась я.

— Этикет… этикет… Знакомое слово, вроде бы я его слышал… — пробормотал он, задумчиво потерев покрытый щетиной подбородок, а затем с невинным видом поинтересовался: — Этикет — это самец этикетки?

Я рассмеялась:

— Думаю, работать с вами было бы даже весело, но, к сожалению, я действительно не могу оставить эскадрилью. Однако я поговорю с братом и сёстрами и буду иметь ваше предложение в виду.

— Вот и чудесно, — кивнул Ячер. — А сейчас я пойду спать. Пожалуйста, если вам понадобятся снотворное и лопата или, скажем, противопаразитарное и дуршлаг, то будьте так любезны не пугать портье, а приходить сразу ко мне, я выдам вам всё необходимое, не покидая номера.

Я снова рассмеялась:

— В компанию к лопате логичнее брать не снотворное, а паралитическое.

Ячер одобрительно улыбнулся:

— Вот о том и речь, нобларина Боллар, вы мыслите именно так, как должна мыслить моя ассистентка — стратегически и кровожадно!

— Нет, что вы! — смутилась я, осознав, что только что пошутила очень мрачно, а ведь чёрный медицинский юмор мне обычно не нравится.

— Спокойных снов, нобларина Боллар, и я искренне надеюсь, что вы всё же примете моё предложение.

— Благодарю и за него, и за спасение брата. Я глубоко вам признательна. Особенно за то, что вы не пытаетесь теперь вызвать во мне чувство вины за отказ.

— Что вы, в благородных нобларинах я предпочитаю вызывать чувство брезгливости, а не вины. Это гораздо продуктивнее, — подмигнул Ячер и ушёл.

Вернувшись в номер, я улыбалась.