Проклятье между нами

Глава 6

Тридцать первое октабриля. Вечер

Дервин Местр

Проснувшись вечером, Дервин чувствовал себя почти сносно. Ногу ниже колена тянуло и словно бы распирало, однако боли не было. Вероятно, голень просто сильно отекла.

А вот руки… чесались нещадно!

Лира дремала полусидя, привалившись плечом к изголовью соседней койки и приобняв подушку. Ему стало невыносимо стыдно — из-за него она не спала весь день и наверняка очень устала. Сквозь сон он периодически ощущал прохладную руку у себя на лбу, а также касание её магии — дарующей силы и жизнь.

Дервин залюбовался спящей Лиорой.

Когда только прибыл на место службы, он спросил кузена, почему тот так сильно рисковал собой и репутацией, женившись на одной из про́клятых Болларов. Ким тогда ответил: «Потому что она особенная». Дервин не понимал. Да, красивая, да, милая, да, улыбчивая. Но мало ли вокруг красивых, милых и улыбчивых нобларин? Уж командор части, выходец из обеспеченной семьи, состоящей в Синклите императора, может выбрать. А у Адели вообще дар целительский, который может и сочетается с молниями, однако уж точно не усиливает их.

А теперь Дервин понял, почему Ким вёл себя, как одержимый, и очень сильно рисковал. Восприятие действительно меняется, когда встречаешь по-настоящему особенную девушку.

Чем больше Дервин об этом думал, тем мучительнее становилось чувство вины и несправедливости. Однако слишком глубоко в свои мысли он погрузиться не успел — в медблок пожаловали командор и главмех, с которыми он жаждал переговорить. Их голоса разбудили Лиору, и она резко села, сонно промаргиваясь и выглядя при этом неимоверно мило и беззащитно.

— Лира, как ты справляешься? Я отправил Адель поспать пару часов, но скоро она проснётся и сменит тебя. Извини, что разбудили.

— У меня всё равно будильник заведён, я каждый час проверяю состояние пациента, — отрапортовала она, поднимаясь на ноги.

— Асавид сказал, что ты прекрасно справилась.

— Да, операция прошла нормально. Но у нас пациент молодой и полный сил, так что…

— Местр, докладывай уже! — не вытерпел главмех Дресаер.

Дервин принялся заново рассказывать, как при снижении штурвал сначала стал слушаться хуже, затем нагрелся, а потом его вовсе заклинило.

— Заклинить штурвал могло из-за нагрева… — пробормотал главмех. — Металл расширился и встал намертво. Вопрос в другом: из-за чего бы ему греться?

— Не знаю, — честно ответил Дервин.

— Может, ты просто не пытался его повернуть? — скептически спросил главмех.

— Ещё как пытался! — вмешалась Лиора. — Штурвал не просто разогрелся! Посмотрите, какие ожоги остались на ладонях. Там даже рисунок гравировки отпечатался!

Она деловито размотала бинты на левой руке Дервина и показала собравшимся ожоги, которые выглядели на порядок хуже, чем ощущались. За день волдыри побелели, а под ними образовалась новая розовая кожа, но старая выглядела пугающе, и даже бывалый майор Гордонан закашлялся и отвернулся.

— Так что не надо говорить, что он не пытался. Посмотрела бы я, как вы сами хватались бы за обжигающий штурвал! — воинственно закончила Лиора, и чувство стыда Дервина стало просто невыносимым.

Мало того, что она его спасла, так ещё и вступается. Пытка какая-то! И ведь ничего не скажешь, кроме огромного спасибо.

— Ясно… — протянул главмех, растеряв весь пыл.

— А Дидал?.. — спросил Дервин у командора.

Тот ответил сдержанно:

— К сожалению, он погиб. Однако, насколько мы можем судить, смерть была быстрой. Мы сейчас проверяем все маголёты, но пока не можем понять, что за неисправность могла повлечь за собой такие последствия.

Дервин нервно сглотнул и посмотрел на кузена:

— Это была попытка покушения на Трезана?

— Возможно. Такую версию мы тоже рассматриваем. Однако вероятность не так уж велика. Курсантам выдают случайные маголёты. Откуда злоумышленнику было знать, какой именно будет пилотировать принц? — резонно спросил Кеммер. — Конкретно в этом случае он опоздал на построение, и ему должен был достаться последний маголёт, но так ведь бывает не всегда…

— Быть может, его и задержали намеренно? — спросил Дервин. — Подготовили именно последний маголёт, а потом задержали, но слегка не рассчитали по времени, и вместо небольшого опоздания получился пропуск… Нужно выяснить, почему Трезан задержался.

— Он не мог найти чистую рубашку, — недовольно пояснил кузен, всем своим видом показывая неодобрение.

— Может, у него её специально украли, — предположил Дервин, вспомнив, что друг часто сетовал на отсутствие рубашек.

— А может, кто-то просто слишком привык к круглосуточному обслуживанию и постоянно забывает забрать своё бельё из прачечной, а потом жалуется, что ему выдали не то. Если честно, я уже от этих рубашечных капризов устал и давно ему сказал: носи, что дают. Рубашки стираются вместе, в части сотни военнослужащих. Я не собираюсь нагружать прачечную службу ещё и тем, чтобы они отдельно стирали рубашки нашего принца. Пусть ходит в казённых или отсылает свою корзину для белья во дворец. С курьером.

Казённые рубашки были, скажем так, не лучшего качества, и Трезану с Дервином они категорически не нравились, но последний не был принцем, поэтому молчал. Кроме того, Ким прав: требовать особого отношения на службе не стоит хотя бы потому, что это раздражает окружающих. И если одному-единственному принцу это ещё хоть как-то простительно, то нобларду — нет, ведь ноблардов среди пилотов куда больше, чем среди пехотинцев, к примеру. И это логично: учиться дорого, дар требуется достаточно сильный, да и специальность престижная.

В общем, Дервин брал то, что выдавали, и не роптал, а на особый случай хранил парочку хороших рубашек, которые при необходимости стирал сам. Стирать его, кстати, научил Зоур, и правило звучало так: снял — посолил пятна — замочил в мыльном растворе — постирал — повесил. Если не выполнить один из пунктов сразу, то рубашка желтела, покрывалась непонятными разводами и быстро теряла товарный вид.

Ещё одна причина, по которой Дервин старался не отсвечивать — это родство с командором, по случаю которого Ким мог оказать ему особую, семейную привилегию — отвесить братского леща. С обычными курсантами командор был строг, но всегда держался в рамках устава, а к Дервину относился скорее как старший брат, ведь на протяжении нескольких лет кузены росли под присмотром Местров в их поместье.

Дервин гордился тем, что всё научился делать сам ещё в академии, и теперь на некоторых особо нежных домашних мальчиков смотрел свысока и никогда не жаловался, даже если еда в столовой оставляла желать лучшего, китель выдали сшитый криво, а в душевых напор воды порой был настолько ничтожен, будто курсантам предлагалось омываться слезами Гесты, собранными в полнолуние.

— Дервин? — тронул его за плечо кузен. — Ты где?

— А? — очнулся он от мыслей. — Прости, Ким, я задумался.

— Простите, командор Блайнер, — поправил кузен, а потом вопросительно посмотрел на Лиору.

— Пациент пережил глубокий шок, он сам не свой, не обращайте внимания, — тут же прокомментировала она.

— Пусть лучше расскажет, откуда у него журнал, — напомнил майор Гордонан.

— Какой журнал? — недоумённо спросил Дервин, краем глаза замечая, как стремительно бледнеет, а потом нервно сглатывает Лиора.

Обложку журнала он узнал сразу и чуть не рассмеялся, а затем наконец понял, что именно Лиора делала на крыше поздним вечером. Не только загорала под луной, но ещё и почитывала скабрёзные сплетни.

Можно было, конечно, свалить вину на Дидала — ему уже всё равно, но Дервин так поступить не мог. Просто перестал бы себя уважать. Именно поэтому он протянул левую, разбинтованную и устрашающе выглядящую руку, выхватил журнал из рук майора и признал:

— А, это моё.

— Курсант, ты совсем оборзел? — опешил майор от такого выпада, и единственное, что спасло Дервина от хорошей затрещины — вмешательство Лиоры.

— Господа, помним, что пациент пока не в себе. У него всё ещё наблюдаются последствия шока. Зрачки до сих пор расширены и гормональный фон пока не пришёл в норму, а эту ужасную причину раздора, — она изящными пальчиками изъяла из рук Дервина журнал и спрятала за спину, — я уничтожу лично. Сама. Слово Боллар.

Лиора дерзко посмотрела в глаза командору в глаза.

— Но он…

— Не в себе! — звонко воскликнула она, обеими руками вцепившись в журнал за своей спиной. — Это я вам как целительница говорю. До тех пор, пока курсант Местр не выйдет из этого кабинета на своих двоих, ответственность за него лежит на гарцеле и на нас с Лунарой. А я повторяю: он пережил глубокий шок и ещё не пришёл в себя после травматического события и потери второго номера. Будете усугублять его состояние — я вас попрошу из кабинета так же, как и принца. Невзирая на чины.

— Принца-то она едва ли не пинками выгнала, — встрял жрец, не удержавшись.

Естественно, какой разговор может пройти без его вмешательства!

— В общем, тему журнала я считаю исчерпанной.

— За пронос журнала в часть положены сутки карцера.

— А с чего вы взяли, что это курсант Местр его вообще купил и в часть принёс? — громко возмутилась Лиора. — Курсант Местр, разве вы принесли в часть этот журнал?

— Нет, но…

— Но вы его случайно нашли в столовой и планировали отдать командору Блайнеру, когда он вернётся, — с не терпящей пререканий уверенностью заявила Лиора, глядя командору в глаза.

— Так я вернулся, — нахмурился командор.

— И теперь я лично прослежу за тем, чтобы журнал был уничтожен, а вам в доказательство предъявлю корешок, — пообещала она, вцепившись в журнал так, что на тонких пальчиках побелели костяшки.

Дался ей этот журнал! Вернула бы — и дело с концом…

Переглянувшись с майором, командор Блайнер лишь пожал плечами.

— Ну… ладно… — неуверенно проговорил он, не желая ссориться со свояченицей, спасшей его кузену сначала жизнь, а потом ногу. — Уверен, что гарцель за этим проследит.

Дервин в который раз отметил, что командор относится к сёстрам жены с особой мягкостью, и успокоился. Главное, чтобы Лиору за этот дурацкий журнал не посадили в карцер — там темно, пусто, а в это время года ещё и холодно.

Ещё раз расспросив Дервина об обстоятельствах катастрофы, офицеры наконец удалились.

— Пора вечерничать! — объявил жрец, едва за ними захлопнулась дверь.

— Подождите немного, пусть погреется… — отозвалась Лиора, включая плиту, а затем вернулась к Дервину, принялась осматривать и напитывать магией разбинтованную руку. — Можешь подвигать пальцами?

Он подчинился, а затем спросил:

— А от чесотки ничего нет? Чешется так, хоть на стену лезь.

— Значит, заживает. Но сам не трогай, пожалуйста. Давай я почешу.

Дервин подставил обе ладони, и она принялась осторожно водить по ним тонкими пальчиками, доставляя изысканное, почти эротическое удовольствие. Он прикрыл глаза, растворяясь в нём, а затем вдруг подумал, что пока он тут тает от наслаждения в руках самой красивой девушки на свете, его второй номер мёртв и больше никогда не испытает ничего. И родители Дидала будут ещё долго оплакивать сына, которого он, Дервин, не уберёг.

Он отдёрнул ладони и пробормотал:

— Спасибо, хватит.

Лиора обновила на них мазь и снова забинтовала.

— Хочешь, уберу чувствительность на время? — предложила она.

— Не нужно. Всё нормально, — глухо отозвался он.

Все эти мучения он заслужил.

Лиора тем временем занялась ногой, превратившейся в огромный отёчный синяк от паха и до пальцев ноги. Целительница осторожно размотала бинты, удалила дренаж и принялась накладывать заклинания и с мягким нажимом поглаживать от стопы до бедра.

— Это чтобы немного разогнать кровь и лимфу.

Он чувствовал, как по телу растекается уже знакомая магия, а ощущение онемения и распирания уходит. Синяк тоже бледнел и перецветал на глазах.

— Завтра сможешь встать. Но только под моим присмотром. Кости вроде бы неплохо срослись, хотя пока остаются очень хрупкими, а весишь ты много, — серьёзно проговорила она и тут же спохватилась: — Не в том смысле, что ты толстый, просто высокий и плечистый.

— Я понял, — ответил Дервин. — А ты сможешь позвать Зоура и Леввек а ещё раз? Я обещаю, что мочить они меня больше не будут, просто отнесут в ванную.

— Может, лучше в утку? — предложила Лира, глядя на него небесно-голубыми, совершенно невинными и полными невероятной доброты глазами.

— Нет, — не терпящем пререканий тоном ответил Дервин, и Лиора с тяжёлым вздохом отправилась на поиск его друзей.

Когда она вернулась, на неё накинулся жрец:

— Сколько можно ждать вечерника?

— Сейчас сделаю, — на удивление спокойно отозвалась она и принялась накладывать рагу, на которое глазами никогда в жизни не евших людей смотрели теперь ещё и Зоур с Леввек ом.

— Везёт вам, конечно, — пробасил норт. — Нас вот ещё не кормили.

И вздохнул так жалобно-жалобно, что Дервину захотелось его треснуть именно так, как рекомендовала Лира — металлическим медицинским лотком по голове.

— Отнесите меня, пожалуйста, в ванную комнату, — попросил он, и друзья подчинились.

А когда они вернулись в приёмную, Лиора уже накрыла стол и разложила по тарелкам ароматное рагу.

— Интересно, как там Уночка? Надеюсь, их на симпозиуме голодом не морят! — проворчал жрец, уплетая мягкое рагу за обе щёки.

— Надеюсь, она о нас даже не вспоминает, — со вздохом заметила Лиора, посмотрев за окно.

Когда Дервина уложили на койку, она распорядилась:

— Вы двое, мойте руки и садитесь за стол. Ешьте, я ещё приготовлю. Продукты есть.

Пока друзья с довольным видом принялись за еду, Лиора сходила за командором и Аделью, а потом села кормить Дервина.

— Сама сначала поешь, — тихо сказал он. — Я подожду. Пусть заодно остынет немного.

Пока Лиора ела, пришла гарцель, а следом за ней — его кузен. Он осторожно коснулся лопаток жены и что-то с нежностью у неё спросил. Слов Дервин не разобрал, слишком далеко находился, но заметил, как на них взглянула Лиора.

Без ревности или зависти, на которую она, скорее всего, была не способна в принципе, но с такой тоской, что у Дервина сжалось сердце.

Он посмотрел на то, как она отвела взгляд и уставилась в свою тарелку, и с неожиданной лёгкостью принял решение снять с неё проклятие во что бы то ни стало.