Проклятье между нами

Иллюстрация: Альтара Местр

Глава 20

Тридцать шестое октабриля. Вечер

Дервин Местр

Послышался стук каблучков по паркету, и дверь перед ним распахнулась.

— Дервин? Я не знала, что ты приедешь! — удивлённо воскликнула мать и поспешила обнять его.

Он обхватил рукой её хрупкие плечи и поцеловал в белую макушку. И вроде взрослый уже, на голову выше и в два раза крупнее, а всё равно рядом с ней он чувствовал себя ребёнком.

Мама поседела в ту самую ночь, когда хотела отдать свою жизнь, чтобы наложить на Болларов проклятие. Таната не приняла предложенный в добровольную жертву дух Моэры Блайнер и не позволила ей умереть, однако оставила на её внешности отметину.

Каково стать седой в девятнадцать лет?

А ведь сам Дервин уже старше, чем она была тогда. Он представил доведённую до отчаяния, истерзанную издевательствами Отральда Боллара девушку — такую же юную, беззащитную, нежную и порывистую, как Лиора или Альтара, и ему вдруг стало стыдно за то, о чём он собирался попросить.

Однако и отступать было поздно.

— Мам… — протянул он. — Нам надо поговорить.

Моэра Местр никогда не была дурой.

Стервой — возможно. Но дурой — нет.

Обвести её вокруг пальца было не так-то просто — об этом свидетельствовали и выдержанная обстановка её кабинета; и шкатулка с письмами от самых влиятельных женщин страны; и дорогое, но при этом выглядящее крайне скромным тёмное платье; и размеренно тикающие напольные часы, не позволяющие забыть о ходе времени; и батареи редких изданий на полках стеллажей; и созданная ею многотомная картотека, содержащая сведения обо всех значимых лицах Империи.

Моэра Местр прозорливо посмотрела сыну в глаза:

— Рассказывай, что случилось. Не зря же ты примчался домой в конце полнолунной недели. И не вздумай ничего утаивать, от этого будет только хуже. Ты же знаешь, что я всегда буду на твоей стороне и всегда буду защищать тебя, даже если ты неправ. Но я должна очень хорошо понимать ситуацию, чтобы помочь тебе.

Лицо матери обрело холодное деловое выражение, которое посторонние нередко принимали за надменное. Скулы слегка заострились, губы поджались, а глаза оценивающе прищурились.

Она провела Дервина внутрь кабинета и усадила в кресло, а потом спросила:

— Что с ногой?

Дервин рассказал обо всём: о возможном покушении на принца, о крушении маголёта, о том, как Лиора спасла сначала его жизнь, а затем ногу. Единственное, о чём он умолчал — так это о том, что он похитил свою спасительницу и притащил в Ретер.

Моэра Местр выслушала молча, сложив руки на коленях, и отвернулась, глядя то ли на циферблат напольных часов, то ли куда-то сквозь пространство.

— Ты уверен, что это не происки Болларов? Они известны своими интригами…

— На сто процентов уверен, мама. Скорее это попытка нортов отомстить императору за то, как он обошёлся с Йеннеками и Норталями. Заговор раскрыт, но некоторые заговорщики ещё живы.

Она согласно кивнула:

— Да, это больше похоже на правду. Эмлана говорила, что Лоарели опасаются ответного удара в преддверии свадьбы.

Дервин не знал, чем именно императрица делится с его матерью, однако предполагал, что многим — всё же они действительно дружили, а не просто пересекались на светских раутах.

— Мама, я прошу тебя снять проклятие с Лиоры, а ещё лучше — со всех Болларов, — наконец перешёл он к тому, за чем прилетел. — Эта вражда уже обошлась нам всем слишком дорого. Ты даже не была приглашена на свадьбу принцессы, разве оно того стоит? Прошло столько лет, Отральда и Вивианы уже нет в живых, а их дети не виноваты в том, как Боллары с тобой обращались. И они не такие…

— Да откуда тебе это знать, Дерв? — фыркнула Моэра Местр. — Судя по тому, что рассказывают племянники, Бреур Боллар — кровь и плоть своего отца, его точная копия и ведёт себя не менее… гнусно!

— Тем не менее трое моих кузенов женаты на представительницах рода Болларов, — парировал Дервин. — И каждый из них боролся за свой выбор…

— Глупые мальчишки, думающие не тем местом, повелись на внешность, — недовольно цокнула Моэра Местр. — Я уж было расслабилась. Всегда боялась, что ты влюбишься в Кайру Боллар, и когда Десар на ней женился, у меня была только одна мысль: слава Гесте, что это сделал он, а не ты!

— Насколько мне известно, кузен счастлив в браке.

Моэра Местр посмотрела на сына, как на неразумное дитя:

— Конечно, счастлив. Пока. Посмотрим, что будет года через три-четыре.

— Ты всегда говорила, что не станешь давить на нас с выбором пары, — припомнил Дервин.

— И я не давлю. Но мнение мне позволено иметь? — колко спросила мать. — Я не вправе запрещать тебе жениться на ком угодно, но любить твою избранницу я не обязана. Я просто искренне надеюсь, что ты подойдёшь к выбору супруги вдумчиво и не станешь принимать дурных, скоропалительных решений, а сначала хотя бы годик повстречаешься с ней, чтобы понять, какой она человек.

— Ты уходишь от темы. Пожалуйста, сними проклятие с Болларов. Хотя бы попытайся!..

— Не буду! — немного сварливо ответила Моэра Местр. — Когда я его накладывала, я не предусмотрела никакого способа снятия. Именно поэтому я всю жизнь учила тебя: всегда имей запасной план!

— Ты слишком умна для того, чтобы навести неснимаемое проклятие…

— А ты слишком высокого мнения о том, насколько умна я была в девятнадцать лет! — раздражённо парировала она. — Пойми, я тогда считала, что погибну, и мне было абсолютно всё равно, что случится дальше. Хочешь правду? Так вот она: это проклятие вообще легло неправильно! Оно должно было убивать Болларов, а не их супругов! Я… немного перепутала.

Дервин ошарашенно вытаращился на мать.

— Что⁈

— То! Я никому, кроме Витальда, не рассказывала об этой странной ошибке! Но ты пойми, я тогда была в отчаянии, руки тряслись, когда я рисовала ритуальные круги и чертила знаки, а перед глазами всё расплывалось от слёз. Все думают, будто я нарочно прокляла даже не самих Болларов, а их супругов, чтобы никто никогда не хотел сочетаться с ними браком. Будто я всё просчитала, учла налог на безбрачие и выстроила схему, которая уничтожит весь род. Однако всё было не так — я просто ненавидела Отральда изо всех сил и хотела отомстить ему и всему их роду за жестокость, ведь Боллары охотно участвовали в глумлении надо мной и лишь немного притихли, когда отец потребовал соблюдать приличия. А ещё я знала, что Боллары и в прошлом терроризировали Блайнеров, клепали на нас доносы, подставляли перед императором. Отец надеялся, что с нашим браком многолетняя вражда утихнет, но стало ещё хуже, потому что я не согласилась быть жертвой.

Дервин задумчиво спросил мать:

— Я не понимаю, на что был расчёт?

— На то, что наш с Отральдом брак наконец примирит Болларов и Блайнеров, но этого не случилось. Раз уж ты так хочешь подробностей — слушай. Отральд месяцами измывался надо мной, угрожал свести меня в склеп, когда я стану его женой. Дервин, ты не представляешь, как много боли причинили мне Боллары своими издёвками, своими нелепыми обвинениями… Чего только стоила песня, в которой меня выставили одержимой истеричкой, преследующей жениха. Её напевал весь свет, а Отральд ухмылялся, наслаждаясь каждым моим унижением. Твой дед отказался расторгать договор помолвки и искренне считал, что отношения между мной и будущим мужем со временем наладятся. Он просто не представлял, насколько Отральд жесток! Сам отказаться от помолвки не мог и сделал всё возможное, чтобы её захотела разорвать я. Он месяцами провоцировал меня, а я сходила с ума от бессилия. Мнение женщины в вопросе брака интересовало лишь богиню, именно поэтому у алтаря я отказалась от союза с Отральдом, после чего была жестоко наказана отцом.

— Эту историю я знаю. Он тебя выпорол… — с неприязнью проговорил Дервин, недолюбливающий деда по материнской линии.

— Отец предупреждал о том, что сделает это, если я скажу «нет» у алтаря. Вероятно, он надеялся, что угрозы станут достаточным стимулом, однако я рассудила, что разовое наказание от отца лучше, чем месяцы издевательств или побоев от будущего мужа. Это был единственный раз, когда твой дед применил ко мне силу, и я простила его далеко не сразу.

— Почему ты вообще простила его? Если уж на кого и злиться — то на него, а не на Болларов.

— Он такой человек, ты же знаешь, каков он. Аристократ старой закалки, военный, прямой и бескомпромиссный во всём. Он скорее расстанется с жизнью, чем нарушит данное слово. Слово Блайнера, твёрдое, как кевред… — тяжело вздохнула она. — Отец очень болезненно воспринял мой отказ у алтаря. Получилось так, что из-за меня Блайнеры не сдержали данное обещание, нарушили договор и ещё вынуждены были платить неустойку. Он считал, что отказом я опозорила род, и выпорол именно за это. Мне потребовалось самой стать матерью, чтобы понять, что тогда отец стал заложником своего собственного слова, которое он никогда не нарушал. Пообещал наказать — и ему пришлось наказать. Я же знала о возможных последствиях и всё равно приняла решение ослушаться его. Да, я надеялась, что он смилостивится, однако скандал с Болларами вышел настолько громким, что отец действовал в назидание всем остальным Блайнерам. Я ведь изначально согласилась на помолвку, но лишь потому, что не знала, каким подонком был Отральд. А когда узнала — было уже слишком поздно.

— Но проклятие легло на детей Отральда и Вивианы, и теперь они наказаны за проступки их отца и деда.

Моэра невозмутимо посмотрела на сына:

— Боллары — дурное семя, Дервин. Я убеждалась в этом много раз. Посмотри на поступки Бреура, и ты это увидишь.

— Мне нет дела до поступков Бреура, мама. Я смотрю на поступки Лиоры и считаю, что она заслуживает счастья, — ответил Дервин. — Она и её сестры.

— Сын, я всего лишь желала, чтобы никто и никогда больше не оказался на моём месте. Я пыталась уберечь других девушек от той доли, которая выпала мне. Я даже записку написала, думая, что рано или поздно моё тело обнаружат в ритуальном круге, изучат проклятие… и род Болларов постепенно угаснет, никому не нужный. Я тогда увлекалась проклятиями, нарисовала схему, вложила в неё все знания, которые имела, однако перепутала знаки местами, и проклятие легло так, как легло. Лишь много позже, когда я уже была замужем за твоим папой, мы обсудили ритуал, восстановили схему и поняли, что вектор проклятия направлен неверно, не на самих Болларов, а на их возможных супругов. Когда старшие из выводка Вивианы и Отральда вышли в свет, я поняла, что дальше оттягивать нельзя, и рассказала о сути проклятия. Разумеется, в тот момент я уже не могла признаться, что мало того, что прокляла, так ещё и ошиблась! Пришлось сделать вид, будто всё так и было задумано. Кроме того, я всегда искренне считала, что проклятие — это наказание Отральда, и он найдёт способ его снять, если Рыжеокая сочтёт его вину искупленной. Не забывай: именно Таната усилила проклятие и сохранила мне жизнь. В ту роковую ночь я должна была погибнуть, но выжила. А значит, богиня на моей стороне.

Дервин задумчиво смотрел на мать. На чёткий абрис её лица, на выразительные глаза с лёгким прищуром, так сильно напоминавшем шкодливый прищур сестры.

— А что вы с папой имели в виду, когда говорили, что Боллары подходят к снятию проклятия не с того конца?

Она замялась:

— Это лишь теория, которая заключается в том, что снимать проклятие нужно не с Болларов. Понимаешь, оно пассивно до момента, пока кто-то из них не вступит в брак. Да, оно действует исподволь, ухудшает шансы, снижает вероятность удачи, в целом истощает род, как и было задумано. Однако в момент вступления в брак, в момент изменения височного узора, который я прокляла, оно становится активным и переходит на супруга или супругу. Мы с твоим папой предполагаем, что если попытаться снять проклятие именно в этот момент, то всё может получиться, ведь боги не любят несправедливость, и тот факт, что твои кузены до сих пор живы, лишь подтверждает этот тезис. Проклятие наказывает Болларов, однако пока оно не тронуло невиновных.

— Тронуло, мама. Лиора невиновна и несчастна из-за него.

— Дерв, я понимаю твоё желание помочь и отблагодарить Лиору Боллар. Помоги и отблагодари деньгами, обсуди сумму с отцом. Однако я не стану даже пытаться снимать проклятие, усиленное Танатой. Уверена, что ей это не понравится, а я не буду навлекать на себя гнев богини ради детей Отральда и Вивианы. Я обязана заботиться в первую очередь о своих.

— Лиора спасла мне жизнь. Если бы не она, я бы не сидел здесь, — тихо проговорил Дервин.

— И это очень благородный поступок с её стороны, за который мы с твоим отцом щедро её вознаградим. Я также напишу ей письмо. Однако я ничем не могу помочь с проклятием, так как не предусмотрела никаких способов его снятия, — ласково, но твёрдо сказала мать, и Дервин понял, что спорить бесполезно.

Её позиция не менялась годами, не изменится и сейчас.

— Ясно…

В элегантно обставленном кабинете Моэры Местр воцарилась вязкая тишина.

— Я понимаю твоё разочарование, сын, и мне жаль, что я ничем не могу помочь. Пожалуйста, не упрекай меня в том, что я недостаточно великодушна к врагам. И дело вовсе не в моём бывшем женихе, его сын Бреур ничем не лучше, и я не собираюсь помогать ему. Он слишком сильно похож на своего отца. И судя по тому, что рассказывает Десар, даже Кайра не хочет больше иметь с братом дел. Та самая Кайра Боллар, которая с наслаждением издевалась над тобой в академии и использовала любой повод поддеть, хотя лично ты не сделал ей ничего плохого.

— Она была озлоблена…

— Прекрасно, раз ты находишь оправдания для неё, надеюсь, найдёшь их и для меня, — отозвалась мать, сверкнув глазами.

— Лиора не такая, как Кайра, — с непоколебимой уверенностью сказал Дервин. — Она очень добрая и никогда не пыталась отыграться на мне за проклятье.

— Сколько вы знакомы, Дервин? Неделю? — скептически спросила мать. — И ты мнишь, что действительно знаешь её как человека?

— Да… да, мама. Я действительно знаю её как человека, — отозвался Дервин.

Моэра Местр поколебалась. Видимо, почувствовала нечто особенное в тоне сына и поэтому постаралась смягчить послевкусие от разговора:

— Дерв, мальчик мой, я вижу насколько это для тебя важно. Только не торопись и не делай глупостей, ладно? Лиора никуда не денется, а мне нужно переговорить с твоим папой и обсудить ситуацию. Я действительно очень благодарна этой Боллар за твоё спасение и постараюсь найти способ выразить благодарность так, чтобы не задеть ничьих чувств. Пожалуйста, прояви выдержку и терпение — это твои лучшие качества, сын.

Она улыбнулась ему, легко вспорхнула с места, подошла и обняла сидящего в кресле Дервина.

— Я тебя люблю, мама, — тихо проговорил он.

— И я тебя. Только очень прошу: не делай глупостей, — попросила она.

Дервин не собирался делать глупости, однако прекрасно понимал, к чему призывает мать. Остыть, обдумать, обсудить… и понадеяться, что свербящее в груди желание действовать перегорит, а семья с вежливой улыбкой откупится от Лиоры, так и не приняв на себя ответственность за то горе, которое причиняет ей проклятие.

А на это он пойти не мог.

Но и требовать что-либо от матери тоже не мог. Она и так дала ему столько любви, заботы, внимания. Дервин уважал её позицию и мысленно согласился с тем, что она действительно ничем не обязана помогать врагам.

Вот только для него Лиора — не враг, и он-то ей как раз обязан. Жизнью. Возможностью обнять сестру и мать последний раз. Тем, что наконец сам почувствовал то, о чём раньше лишь читал в книгах.

— Спасибо, мама. Я так рад тебя видеть, ты даже не представляешь. Тебя, Альтару… Сейчас ещё наведаюсь в детскую, поздороваюсь с остальными. Папа дома?

— Нет, он в столице. Ты надолго приехал?

— Как получится, — честно ответил Дервин.

— Он собирался вернуться завтра ночью, надеюсь, ты его дождёшься.

— Я тоже на это надеюсь, — ответил Дервин, пряча грустную улыбку.

Он с нежностью поцеловал мать в седую макушку, затем направился в детскую, где обнял на прощание всех младших, а потом вышел из дома в стылую прибрежную ночь.

Альтара уже ждала его на крыльце, с нетерпением переминаясь с ноги на ногу, и держала в руках бордовую дублёнку.

— Ты чего так долго? — накинулась она на брата.

— Тара, у меня к тебе последняя просьба: задержи маму.

— Что?

— Мне нужна фора хотя бы в час. Мама, кажется, уже начала догадываться, что я прилетел не один. Пожалуйста, купи мне немного времени.

— Ладно, — согласилась сестра. — Иди тогда, чего встал?

Она всучила ему в руки свою дублёнку, подтолкнула в сторону маголёта и стоящего возле него мобиля — вызывающе ярко-красного. Его подарил отец, но не разрешал самостоятельно выезжать с территории поместья, пока Альтаре не исполнится восемнадцать.

— Спасибо, сестрёнка. Ты — чудо, — сказал Дервин на прощание.