Проклятье между нами

Иллюстрация: Бреур

Глава 7

Тридцатое октабриля. Вечер

Бреур Боллар

Всё же бандиты как-то прикрыли переулок.

Никто так и не побеспокоил Брена, пока он проверял у наёмников карманы и грузил трупы в их собственный мобиль. Туда же он закинул оружие, а потом запер «место преступления» и положил ключи в карман, с запозданием отметив, что тот успел напитаться кровью из-за раны в боку.

Единственного живого полукровку Брен парализовал ещё раз — чтобы не очнулся ненароком — и закинул в свой мобиль. Тот, в отличие от более современного и дорогого магомобиля наёмников, был старого образца — с кабиной шофёра, отделённой перегородкой от основной части салона. Его и мобилем-то раньше не называли, только экипажем. В последние годы появлялось всё больше моделей, где пассажиры сидели вместе с водителями, но аристократические семьи всё равно отдавали предпочтение старомодным, сохраняющим приватность пассажиров и подчёркивающим их статус.

Брен выехал из переулка и направился к зданию Службы Имперской Безопасности, где теперь служила младшая сестра.

С Кайрой они не виделись и не разговаривали с ночи её бракосочетания с Десаром Блайнером, и в душе Брена накопилось очень многое, что давно пора было ей высказать.

Вот и отличный повод! Она когда-то говорила, что семья для неё на первом месте, а служба лишь поможет разбираться с проблемами. Вот и выдался шанс проверить, разойдутся ли у неё слова с делами.

Разъедающую ядовитую злость Брен пытался унять, но получалось плохо.

Он неимоверно устал и бесился ещё и из-за того, что теперь остался без единственной дублёнки. Хорошо, если Эва сможет заштопать дыры и украсить рукав с поясом какой-нибудь вышивкой. Но в чём ему ходить до тех пор? С этими покушениями никакой одежды не напасёшься! У него в гардеробе осталось только одно приличное пальто. Осеннее и тонкое.

Он вообще вынужден был одеваться как последний зачуханный неудачник. Спасало лишь то, что под халатом не видно, что он донашивает рубашки и брюки даже не за отцом — за дедом! Именно поэтому казённые медицинские халаты он практически не снимал — чтобы не позориться. А о покупке новых вещей речи не шло — все деньги Брен тратил на погашение долгов или покупку самого необходимого для сестёр. Они же девочки, им нужнее.

Долги… Как же он ненавидел скорость, с которой они накапливались и наваливались невесомой, но неподъёмной плитой. Пени на просрочку, процент на пени, потом — процент на процент. И вот он должен уже в два раза больше, чем в прошлом году!

К зданию СИБа он подъехал, прекрасно понимая, что с сестрой разругается окончательно, но ему хотелось этого. Хотелось высказать ей в лицо всё, что он думал о её поступке, а думал он о нём весьма много.

Предательский выбор Кайры ранил его очень глубоко, потому что он искренне любил её именно за резкость и непримиримость. Она всегда была его главной союзницей в ненависти к Блайнерам, и от неё он меньше всего ожидал замужества с врагом.

Мобиль он бросил у парадного входа, а затем выволок наёмника-полукровку из мобиля прямо за длинные смоляные волосы. Стоящий у дверей дежурный аж поперхнулся, когда весь заляпанный кровью Брен показался в его поле зрения.

— Я Бреур Боллар, а это — подозреваемый в преступлении. Мне нужна Кайрэна Боллар, моя сестра.

Дежурный моргнул, осмотрел его височную печать, а потом придержал дверь и сказал:

— По коридору прямо и восьмая по счёту дверь направо.

Ни форму доставки подозреваемого, ни вид самого Бреура никто не прокомментировал, из чего он сделал вывод, что в здании СИБа и не такие гости бывали.

Полукровка был тяжёлым, а волосы оказались не очень чистыми, из-за чего пальцы норовили соскользнуть, однако Брен усилил себя магией и всё же дотащил парализованного до кабинета Кайры.

Её он застал одетой в лёгкий полушубок и явно собирающейся уйти.

— Брен? — изумлённо спросила она, скользя по его фигуре цепким взглядом. — Что случилось? Ты ранен?

— Уже нет, — он наконец выпустил волосы полукровки, и тот повалился на пол, с чудесным стуком треснувшись затылком об пол.

Брен искренне надеялся, что удар вышел не только гулким, но и болезненным.

— Что произошло? — вышел из-за стола парадно одетый Десар Блайнер, мгновенно вызвав в Брене волну удушающей ненависти.

Он ненавидел в нём всё — и то, что он женился на его сестре, и то, что был выше самого Брена ростом, и его щёгольскую шёлковую чёрную рубашку, и небрежно убранные назад чуть отросшие тёмные волосы, и особенно — ярко горящую на левом виске родовую печать Блайнеров и Болларов. Нет ничего отвратительнее, чем переплетение этих двух узоров, которые никогда не должны были слиться воедино!

Чтобы не смотреть на Десара, Брен повернулся к сестре.

Но вот проблема: на её правом виске сияла идентичная печать, делавшая её чужой.

— На меня совершили покушение. Уже седьмое в этом году, если мне не изменяет память. Этот — единственный, кто выжил. Я подумал: вдруг моей сестре станет интересно не только ублажать Блайнера, но и разобраться в том, кто так методично пытается убить меня, — ядовито припечатал он.

— Брен! — недовольно нахмурилась она.

— Я не позволю оскорблять мою жену, — тут же процедил Блайнер, приближаясь к нему. — И мы уже уходим. У нас запланировано мероприятие, а это, — он указал на распластанное тело, чьи ноги лежали на пороге и частично перегораживали коридор, — нужно доставить к дознавателям. Подобные дела в их юрисдикции.

— Да неужели? А куда же ты так торопишься, Кайра? — насмешливо посмотрел Брен на сестру. — Неужто на ужин к Блайнерам? Интересно, Моэра там тоже будет? Вы с ней как, уже успели стать лучшими подружками или пока нет?

— Брен, хватит! — оборвала его сестра. — Её там не будет.

— Ах, какая жалость! Неужели упустишь возможность полобызаться в дёсны с любимой тётушкой Десара, которая всего лишь прокляла нашу семью! — последние слова он выплюнул с такой ненавистью, что Кайра пошатнулась.

— Прекрати, — хрипло попросила она.

— Лучше убирайся, — прорычал Десар.

Что ж, впереди у нас разговор с Кайрой, который прольёт свет на некие очень любопытные подробности и размышления Брена. В конце седьмой главы предлагаю обсудить его в свете новых подробностей.

Заодно напоминаю вам, яхонтовые мои, что вы читаете черновик, а значит, текст может редактироваться, дополняться, название меняться (ну это у нас с вами классика, да?) и всё такое прочее. Я думаю передвинуть шестую главу чуть раньше, чтобы разбавить главы от имени Лиры и Дервина главой от имени Бреура.

На всякий случай предупреждаю об этом.

Кайра тут же вцепилась в локоть Блайнера и потребовала:

— Молчи! Ты обещал!

— Но он…

— Ты дал мне слово! — Кайра посмотрела на мужа так, что Брен удовлетворённо хмыкнул. Она обернулась к брату и спросила: — Ты пришёл оскорблять меня?

— А что оскорбительного в том, что я говорю, Кайра? Ты сделала выбор. Ты стала Блайнер. Неужели ты не предполагала, какими будут последствия? Ну давай, скажи, что ты не знала.

После паузы она ответила:

— Знала.

— Ты выбрала его. Знаешь, я должен извиниться перед тобой. Когда ты сначала пропала, а потом вернулась и сказала, что выходишь замуж за Блайнера, я решил, что тебе промыли мозги. Ну знаешь, как они это умеют в Службе Имперской Безопасности. Они же вербуют шпионов и убеждают людей предавать свою страну, свои прошлые идеалы и свою веру. Я подумал, что тебе нужна помощь, Кайра. Что ты стала жертвой коварства Блайнера. И я попытался исправить это, пока ещё мог. Это было моей ошибкой. Извини, я глубоко заблуждался. Сёстры объяснили мне, что никто ни к чему тебя не принуждал, а ты сделала выбор сама. Что ты добровольно легла под врага и радостно побежала с ним к алтарю. Что ты прекрасно знала, как я к этому отнесусь, и всё равно сделала это.

— Ты простил Адель, — сипло проговорила Кайра, упрекая.

Он явно застал её врасплох, и теперь она стояла потерянная и несчастная, глядя на него с виной и болью, которые разъяряли ещё сильнее.

— Простил. Потому что Адель просила прощения. И потому, что у неё, в отличие от тебя, не было выбора. Она всегда была мягче и жалостливее тебя. И она не выбирала Кеммера. Всё произошло случайно. Да, она сглупила и была недостаточно внимательна, но она не выбирала его. А ты выбрала, Кайра. Между нашей семьёй и Блайнером ты выбрала его. И этого я никогда тебе не прощу.

— Брен…

— Заткнись и выслушай меня, — перебил он. — Когда ты болела, я читал тебе книжки. Когда ты лазила по деревьям, я лечил твои исцарапанные коленки. Когда пять лет назад ты сказала, что не хочешь быть целительницей, я принял это. Когда ты начала носить брюки и остригла волосы, как не подобает нобларине, я затыкал рты тем, кто смел говорить о тебе плохо. Когда три года назад ты захотела идти на боевой факультет, я сделал всё, что было в моих силах, чтобы исполнить твоё желание! Я выбил квоту, оформил документы, покупал тебе учебники и вещи, платил за тебя налог на безбрачие, пока ты три года училась! Все твои сёстры работали, чтобы ТЫ могла учиться. Мне пришлось сделать выбор, кто из вас отправится в академию, и это был самый поганый выбор, потому что и ты, и Адель, и Эва и Лида хотели этого одинаково. Но я решил отдать эту возможность тебе, потому что не мог научить тебя тому, чему ты хотела научиться! Их — мог, а тебя — нет! Я сделал ставку на тебя! Что ты мне сказала, когда уехала учиться?

Губы Кайры дрожали, и на глазах появились слёзы. Последний раз он видел её плачущей на похоронах родителей, и теперь эти слёзы доставляли ему какое-то болезненное удовольствие.

— Я сказала, что научусь защищать тебя, — всхлипнула она.

— Так вот, Кайра. Сегодня на меня напали. И тебя не было рядом. Ты была с Десаром Блайнером.

— Брен! Всё не так! — воскликнула она, сжав кулаки.

— Именно так. Ты отказалась от семьи, ты ДОБРОВОЛЬНО пошла к алтарю с Блайнером, хотя могла выбрать любого другого мужика. Любого. Да, я хотел отдать тебя в семью Корвигелей, но только потому, что я знаю точно: это не они все эти годы продолжают попытки истребить наш род. Они помогают деньгами, нанимают адвокатов, оспаривают пени. Они подняли на Синклите вопрос о том, чтобы с нас сняли обязанность платить налог на безбрачие, потому что никто из нас не может вступить в брак. А что делали Блайнеры? — лицо Брена исказилось в полуусмешке-полугримасе. — И можешь ли ты утверждать, что за многочисленными покушениями на меня стоят не Блайнеры и не Местры?

— Что? Брен, да что ты такое говоришь!

— Пока я жив, Корвигель имеет два голоса в Синклите — мой и свой. Ты это знаешь. Он — единственный из Синклита, кому не выгодна моя смерть. Но знаешь, кому она выгоднее всего? Тем, на чьё имя бросает тень наше проклятие. И чем больше я говорю о том, насколько оно несправедливо, чем сильнее пытаюсь добиться хоть какой-то реакции императора и наказания для Моэры Блайнер, тем больше неудобств я причиняю нашим врагам. Неужели тебе не приходило это в голову?

— Блайнеры не имеют отношения… — начал Дерсар.

— Заткнись! — тут же оскалился Брен и посмотрел на сестру: — Ты можешь сейчас поклясться своей жизнью, что никто из Блайнеров не замешан в покушениях на меня?

Кайра молчала, глядя на брата в ужасе.

Он хмыкнул.

— Я так и думал. Ты считаешь, что я предал тебя, когда попытался вернуть ту Кайру, которую знал и любил. Но ты предала первая. Ты выбрала его. Ты знала, что я никогда этого не приму, но ты всё равно выбрала его. Кеммер хотя бы имел совесть прийти ко мне и просить руки Аделины. Да, я ему отказал, но он хотя бы пытался, Кайра. А пытался ли Десар? Нет! Вместо этого он ударил меня в спину. Он сделал ровно то, что и я. Ровно то, что сделала ты, когда бросила всех нас.

— Я не бросила! — воскликнула она. — Я каждый арчант жалования отправляю Эве!

— Это всё равно не сравнится с тем, сколько налогов я заплатил за те три года, что ты училась, и ты прекрасно это знаешь. Ты лишь возвращаешь то, что было когда-то вложено в тебя, но при этом делаешь это так, будто я ОБЯЗАН был отправить тебя учиться. Нет, Кайра. Я не просто не был обязан, я поступился интересами остальных девочек, отправив учиться тебя. Ты, кстати, сказала, что работа в СИБе может помочь снять проклятие. Как продвигаются дела? Интересно, сколько ночей ты посвятила этому вопросу, Кайра? Скажем, из последних ста?

Сестра молчала, и Брен знал, что попал ровно в болевую точку, задав этот вопрос.

— Мы по долгу службы вынуждены были уезжать из страны, у нас банально не было на это времени! — вмешался Десар.

— Какая жалость, что время на то, чтобы разъезжать по городу в шикарном мобиле в компании принцессы было, время ходить с ней по магазинам было, даже, говорят, на театр время было, а на снятие проклятия — как-то не нашлось, — с ядовитым сарказмом подытожил Брен. — Чего ты молчишь, Кайра? Сколько из последних ста ночей ты посвятила тому, что искала способ снять проклятие?

— Две, — шёпотом ответила Кайра.

— Два процента усилий. Что ж, — он снова хмыкнул. — Поразительная преданность семье. Прости, Кайра, я снова был неправ, потому что считал, что ответом будет ноль. Я прекрасно понимаю, насколько ты занята. Нужно было искать напарников, они же для тебя важнее твоих собственных сестёр. И сегодня ты тоже занята — собираешься на званый ужин к Блайнерам… Явно куда более важное дело, чем искать способ снять проклятие, которое они на нас наложили.

— Проклятие наложила Моэра! — воскликнула Кайра. — Не все Блайнеры, а она одна!

— Но никто из них никогда не признал того, что это проклятие несправедливо! Никто не помогал платить нам долги! Напротив, они ещё и зубы скалили, издеваясь! — вскипел Брен. — Они приняли её сторону и поддержали!

— Не все! И Адель тоже будет там! На приёме! — Кайра утёрла сбежавшую по щеке слезу.

— Адель хотя бы не бросила сестёр. Она выбила для близняшек рабочие места и заставила мужа повысить им жалование. Она помогает обувать и одевать их. Она заставила Кеммера принести извинения мне за то, что он женился на ней против моей воли. Да, его всего корёжило, и я честно думал, что у него случится инсульт от перенапряжения, но он всё же вёл себя, как подобает нобларду. В отличие от твоего мужа, который всё обставил так, будто я — не твой официальный опекун, а лишняя деталь, которой можно пренебречь. И Адель, в отличие от тебя, не строит из себя жертву. Она понимает, сколько боли мне причинили её поступки, и искренне пытается наладить отношения, — Брен закончил уже тише: — Сложно не простить того, кто об этом просит. Выходя за Блайнера, Адель пыталась сохранить свою репутацию и случайную беременность. Я могу её понять. А вот тебя — нет. Скажи, Блайнер затащил тебя в постель насильно? Опоил тебя? Шантажировал? Угрожал?

— Нет, — глухо ответила Кайра, пошатнувшись. — Ты прав, я сделала этот выбор сама.

— Я так и думал, — ответил он. Хотелось, чтобы голос звучал саркастично и язвительно, но получилось опустошённо. — Ты всегда была самой сильной и решительной из сестёр. Думаю, я тебе больше не нужен. Не приходи ко мне, не возвращайся домой. Ты для меня умерла так же, как Лина.

Кайра дёрнулась так, будто он её ударил.

— Брен… — прошептала она, и в этот момент Десар не выдержал и встал между ними.

— Бреур, мы дали тебе высказаться, и я вынужден признать, что кое в чём ты прав. Мне действительно стоило прийти к тебе и формально попросить руки Кайры. Не сделав этого, я проявил неуважение. Согласен. Приношу за это извинения. Но это моя ошибка и ответственность, а не её. Я знал, что ты мне откажешь, поэтому действовал максимально рационально — обставил всё так, что твоё согласие и не потребовалось. И да, я могу понять, почему изменения в её взглядах и поспешность, с которой мы поженились, выглядит как минимум подозрительно. Однако здесь я всего лишь пытался поступить правильно: мы столько времени провели вдвоём, что не жениться на Кайре после этого тоже было бы оскорблением. И да, это я уговаривал её как можно скорее пойти к алтарю, хотя прекрасно понимал, чего это будет ей стоить. Только пойми: как ты борешься за то, что считаешь правильным, так и я борюсь и буду бороться за Кайру, потому что люблю её. И если тебе так хочется считать ночи, которые она провела за поиском способа снять проклятие, то умножай на два, потому что каждую из тех ночей я был рядом с ней. И поверь, мало кто заинтересован в снятии проклятия так, как я или Кеммер, потому что как только оно наконец спадёт, можно будет надеяться на мир и спокойствие для наших жён.

— Ты оторван от реальности, если считаешь, что после всего случившегося между Болларами и Блайнерами может быть мир! — хрипло ответил Брен.

— Возможно, — не стал спорить Десар. — Однако никто не может запретить мне мечтать и заблуждаться. А сейчас подумай вот о чём: причиняя боль Кайре, ты играешь на руку в первую очередь мне. Когда ты уйдёшь, я останусь, чтобы её утешить. Прими уже наконец то, что твои сёстры — не твои проекции, а живые девушки. Добрые и хрупкие девушки, которые в принципе не способны ненавидеть так горячо и безусловно, как умеешь ты. Кто знает, возможно, твой запрет на союзы с Блайнерами и делает их подсознательно столь желаемыми? Ведь требуя безоговорочного подчинения, ты всегда в итоге получаешь бунт. Подумай об этом, Бреур. Проанализируй прошлое и пойми наконец, что чем сильнее давление, тем мощнее взрыв. Если бы в своё время на твоего отца и мою тётку не давили старшие, никакого проклятия не было бы в принципе.

Брен молчал. Он понимал, что на него пытаются повлиять, и ненавидел себя за то, что у Блайнера почти получалось. Он кинул на стол окровавленные ключи от мобиля полукровок и сказал:

— Трупы в тупике на Пятой магистрали. Недалеко от клиники. Там есть небольшой поворот и маленькая улочка между кирпичными домами. Там всё и произошло. Один из них притворился раненым, чтобы я подошёл поближе. Дальше они напали, хотели отсечь мне голову, но помешал воротник.

Брен сухо пересказал то, что случилось, а в конце добавил, обращаясь к Кайре:

— Не удивлюсь, если твой муж будет настаивать на том, что его семейка ни при чём, а дело нужно отдать дознавателям. Но если в тебе осталась хоть капля порядочности, ты попробуешь разобраться. Или не попробуешь — выбор за тобой. В любом случае я ничего не теряю, этих покушений было уже больше дюжины, и ни одно так и не расследовали достойным образом, — подытожил он, развернулся и ушёл.

Он знал, что причинил Кайре боль, и теперь спрашивал себя: а правильно ли он поступил?..

Но она сделала свой выбор, а он сделал свой — и теперь осталось как-то с ним жить.

Несмотря на свежий морозный воздух, дышалось с трудом. Грудь сдавило, виски заломило и закружилась голова.

Брен сел за руль, сложил на него руки и упёрся в них лбом.

Возможно, он был кругом неправ.

Эвелина больше не разговаривала с Бреном так, как раньше. Она считала, что он не имеет права решать, за кого сёстрам идти замуж, ведь они не его собственность.

Так он и не считал их собственностью! Он хотел для них лучшего! Он всего лишь хотел пристроить их в обеспеченную семью до того, как его доконают наёмники, и Корвигель — единственный, кому он мог доверять по-настоящему.

Брен ведь даже не настаивал на конкретном представителе их рода, там есть несколько холостых парней. Когда он предложил сёстрам с ними познакомиться, они дружно отказались. Мол, мы всё равно прокляты, в этом нет смысла. А стоило Кайре избавиться от своего проклятия, как внезапно она возжелала стать женой именно Блайнера, хотя до этого сотни раз говорила, что брак её не интересует.

Брен, правда, никогда до конца ей не верил, и оказался прав. Вся эта бравада про то, как ей не нужен муж, оказалась ерундой, и при первой же возможности она побежала к алтарю. И с кем? С Блайнером, конечно!

Ладно Кеммер — тот хотя бы рисковал собой, снимая с Аделины проклятие, и в какой-то степени заслуживал уважения. Первый месяц Брен бесился, а теперь мог его даже терпеть. Без восторга, конечно, но и без желания разорвать на куски. Да и близняшки хором пели ему дифирамбы, рассказывая, как бережно и уважительно муж обращается с Аделью. И ладно Лира — у той всё вечно хорошо и замечательно, но даже куда более серьёзная и обстоятельная Уна придерживалась того же мнения.

А ещё Кеммер помогал деньгами, и Брен был вынужден его благодарить. Ситуация доставляла им обоим крайнее неудовольствие, однако именно это делало её хоть сколько-то выносимой. Страдания другой стороны были пусть небольшой, но всё же моральной компенсацией.

Неужели именно категорическое неприятие брата делало Блайнеров такими привлекательными в глазах сестёр?

Возможно, Брен действительно был кругом неправ, но ему хотелось, чтобы сёстры хотя бы прислушивались к нему и брали в расчёт его чувства.

Почему свет сошёлся клином именно на этих драконовых Блайнерах⁈

Сделав несколько глубоких вдохов, Брен всё же немного успокоился. Завёл мобиль и вырулил с улицы, на которой располагалось здание СИБа.

Брен крутил руль машинально, не особо вдумываясь в то, куда именно едет, и когда поравнялся с домом Наты, сам тому удивился.

Он очень давно не приезжал сюда. Года полтора или два.

Как назло, в ясный зимний вечер Ната не сидела дома. Она помогала детям строить снежную крепость, и они гурьбой носились вокруг неё. Слишком много детей, наверное, приехали гости. Насколько знал Брен, у его бывшей однокурсницы пока только двое — мальчик, которому сейчас уже около четырёх и малыш, пола которого он не знал — видел коляску лишь издалека.

Ната почти не изменилась со времён учёбы. Она всегда очень походила на Лину — была такой же светлой, доброй и чуткой. Когда-то он готов был вывернуться мясом наружу, чтобы жениться на ней, но… проклятие так и не удалось снять, несмотря на все попытки и потраченные деньги. Он даже нашёл старуху, согласившуюся взять круглую сумму в обмен на бракосочетание, но Луноликая Геста так и не одобрила их брак. Богиня редко когда позволяла заключать фиктивные союзы, но Брен всё же надеялся, что сможет стать исключением. Увы.

Некоторое время Ната прилежно ждала, подбадривала и утешала, но её родители были не настолько богаты, чтобы долго платить налог на безбрачие, и сразу после окончания академии ей пришлось выйти замуж за другого.

В тот день в Брене что-то сломалось.

Он слишком сильно любил Нату, и хотя понимал, что она не обязана была ждать неизвестно чего, в сердце навсегда засела заноза: она выбрала не его.

Возможно, если бы Кайра видела, как любовь всей её жизни идёт к алтарю с кем-то другим, она бы поняла его ненависть к Моэре. Но Брен рассказывал о своих чувствах только Лине. Остальные сёстры тогда были ещё слишком маленькими, чтобы его понять, да он и не хотел показывать им слабость. Не хотел ломать в них веру в то, что проклятие всё же можно снять. Не хотел жаловаться.

Почувствовав его взгляд, Ната обернулась. Он хотел утопить педаль в пол, но она помахала и двинулась к нему, и теперь уезжать было бы некрасиво.

Брен трижды обругал себя самыми последними словами, пока она приближалась, а он опускал окно.

Не хватало ещё этого неловкого разговора! И ведь даже не выйти из мобиля в таком виде. Пришлось оставаться внутри, словно он забыл об этикете и воспитании.

— Лунной ночи, — мягко поздоровалась она, глядя на Брена с той смесью вины и жалости, от которой ему захотелось провалиться в Разлом и сгинуть там.

— Извини, что побеспокоил. Просто мимо проезжал, — кашлянул Брен, пряча глаза. — Увидел, что вы играете… Погода сегодня чудная.

— Что с лицом, Брен? Это ожог?

— Я… это ерунда, случайно вышло.

Ната молча достала платок и вытерла его щёку.

— Я слышала, что ты возглавил клинику при Разломе. Это здорово, я всегда знала, что ты многого добьёшься.

— Да, сейчас почти всё время там. Целители очень нужны.

Брен не выдержал и взглянул ей в лицо.

Она грустно улыбнулась.

Не его жена. Мать не его детей.

— Извини, я правда проездом, — нервно сглотнул он. — Рад был тебя повидать.

— Если хочешь — заезжай на чай, — предложила она, хотя они оба понимали, что это плохая идея.

Очень плохая идея.

— Может быть, в другой раз, — ответил он. — Ну, не буду мешать. Лунной ночи, Ната.

Педаль — в пол! Мотор взревел, и вскоре мобиль свернул с тихой заснеженной улочки.

Брен стиснул челюсти и сжал руль так, что заломило пальцы.

Он запретил себе думать о Нате, всё равно теперь уже ничего не изменить.

Так, сначала домой помыться и переодеться, потом — заехать за Уной, иначе они рискуют опоздать на драконов симпозиум.