Проклятье между нами

Глава 15

Тридцать третье октабриля. После обеда

Лунара Боллар

А ведь если так подумать, то день выдался вовсе не ужасным, а очень даже прекрасным. Брат выжил, я получила выгодное рабочее предложение и новые бесценные знания.

Переодеваясь и устраиваясь в постели, позволила себе капельку помечтать, каким специалистом я могла бы стать сама по себе. Без протекции Адели, без опеки брата. Есть ли у меня способности и талант? Или же вся моя ценность — только унаследованный дар?

Очень хотелось верить, что я действительно чего-то стою даже без поддержки семьи, и проверить это на практике, но увы. Без присмотра Лира обязательно начудит, и последствия придётся расхлёбывать всем, а у семьи и так слишком много проблем.

За этими мыслями я и не заметила, как уснула.

Проснулась затемно, в сгустившихся сумерках.

Вечерник уже начался, а Брен ещё спал, поэтому я тихонько оделась и выбралась в трапезную, чтобы взять еду в номер. К счастью, после вчерашнего покушения, прогремевшего на весь отель, персонал не посмел отказать в такой малости. В вестибюле толпились дознаватели в форме. Судя по всему, они опрашивали постояльцев, но ко мне пока не подходили.

Решив, что они прекрасно знают, где меня найти, вернулась в номер, ласково разбудила брата, и пока он ел, сняла повязку и осмотрела его спину. Распахали мы её, конечно, порядочно, но боли он не чувствовал — нервы в районе лопаток восстановятся ещё не скоро. В остальном швы выглядели хорошо, и синяк заметно спал. Наложила жирную антисептическую мазь на нежные ярко-розовые шрамы, наложила новую дышащую повязку, помогла Брену надеть рубашку, а поверх — новый медицинский халат.

Пальто пока упоминать не стала, и вскоре мы с Бреном разошлись по семинарам, нарочно выбрав разные, чтобы охватить как можно больше.

Занятия мне ужасно понравились. Столько нового! Такая потрясающая атмосфера обучения — словно глоток тонизирующего зелья!

Вскоре после окончания первого семинара меня пригласили на беседу с дознавателями и допросили. Благодаря успокоительному я смогла держать себя в руках, чётко и внятно рассказать о произошедшем. Жаль только, что я почти ничего не видела и не могла принести пользу следствию. Одно сказала: что Ледяного убийцу не так давно применяли Фоли, следовательно доступ у них имелся, а ещё у них большой зуб на нашу семью.

Дознаватели выслушали и всё записали, однако на мои вопросы отвечать отказались и так и не сообщили, поймали кого-то или нет. Наверное, нет…

Неожиданно распахнулась дверь, и в комнату вошла Кайра в сопровождении мужа и худощавого брюнета со странной ухмылкой. Её коротко остриженные светлые кудряшки воинственно торчали в разные стороны, а на бедре красовалась странного вида кобура. Неужели она вот так в открытую носит огнестрельное оружие? Мало брюк и мужской стрижки?

За вызывающий вид сестры мне стало неловко, а у дознавателей появление агентов Службы Имперской Безопасности вызвало острый приступ оскомины, которую они безуспешно попытались скрыть за скучающим выражением лиц и дежурными приветствиями.

Я не знала, радоваться мне неожиданной поддержке или ожидать нового витка скандала между старшей сестрой и Бреном. С не очень искреннего позволения дознавателей брюнет, представившийся офицером Прейзером, сел напротив меня и принялся расспрашивать, но ничего нового поведать я не могла: не видела нападавшего и даже не поняла, с какой стороны он стрелял.

С офицером Прейзером я встретилась впервые, но была о нём наслышана от сестёр, поэтому разглядывала с интересом. Мимика у него оказалась очень живая, но от жутковатой улыбки по телу полз холодок настороженности, хотелось немного отодвинуться, а лучше — покинуть помещение.

Такому хочешь не хочешь — всё расскажешь. Жаль, рассказывать мне особо нечего.

— Ясненько… — задумчиво подвёл итог офицер Прейзер.

— Ты сама как? Сильно испугалась? — сочувственно спросила Кайра, подошла ко мне, наклонилась и крепко обняла.

Я уткнулась ей в плечо и едва не расплакалась от облегчения, однако всё же сдержала порыв. Не хватало ещё устраивать сцены перед незнакомцами.

— Вы поймаете тех, кто покушался на Брена? Это те же наёмники, что напали на него раньше?

— Однозначненько не те же самые, те же самые слишком мёртвенькие, чтобы на кого-то нападать, а единственный выживший молодчик коротает деньки и ночки за решёткой. Возможно, это его дружки, а возможно — какие-то новенькие наёмнички.

— У нас есть след и описание магомобиля, — сказала Кайра. — К сожалению, на нём не было номерного знака.

— Ты поговоришь с Бреном? — осторожно уточнила я.

— Нет. Это сделает офицер Прейзер. На данный момент я не готова встречаться и беседовать с Бреном. Думаю, нам обоим для начала нужно остыть. Он вывалил мне на голову ведро претензий, и если какие-то из них можно считать обоснованными, то другие — просто желание вызвать у меня чувство вины. И до тех пор, пока он не извинится за попытку влезть мне в голову, говорить нам особо не о чем, — жёстко отрезала Кайра. — В прошлый раз он застал меня врасплох, но больше я этого не допущу.

Ясно…

Значит, о примирении пока даже заикаться бессмысленно.

На полуночный ужин я так сильно опоздала, что едва его не пропустила. Брена нигде не было, а больше никого я толком не знала, поэтому скромно унесла порцию в номер, но и там брата не оказалось. Видимо, он поел вовремя и уже ушёл на следующий семинар.

В итоге мы с братом встретились лишь глубокой ночью — на лекции, посвящённой как раз тому самому заклинанию, опробованному Ячером на Брене.

Зарисовывая многокомпонентную схему, пыталась её запомнить и не могла. Слишком сложно, я не привыкла к настолько запутанным заклинаниям. Судя по лицам собравшихся, многие разделяли мою растерянность. Вот интересно: как Ячер смог придумать нечто столь трудное для понимания? Как он вообще смог выстроить такую схему и не запутаться? Блокнот пестрел записями и стрелочками, оставалось только надеяться на то, что я смогу разобрать их позже, когда останусь одна.

Брен выглядел бледным и измученным и даже ничего не записывал, просто бездумным взглядом смотрел сквозь кафедру и выступающего за ней аламанца.

— Ты как? — тихо спросила брата, поглаживая его по локтю.

— Устал. Я очень устал, Уна, — он повернулся ко мне и посмотрел так, что унявшаяся ранее дрожь снова вернулась. — Знаешь, в какой-то момент я подумал, что на этот раз они меня доконали.

— Не говори так. И носи с собой антидоты, — умоляюще попросила я.

— Антидоты стоят денег, но ты права.

— Лиду попроси сварить, у неё хорошо получаются противоядия.

— Ага, из хвоста бандикута, — одними губами улыбнулся брат, и его опустошённый, несколько отрешённый взгляд вызвал оторопь.

Обвила рукой его локоть и тихонько сжала, пытаясь дать понять, что я рядом и люблю его.

Наконец лекция закончилась, и все поднялись с мест радостные и довольные.

Основная часть симпозиума на этом считалась завершённой. Далее предстоял торжественный банкет по случаю закрытия. Следующим вечером представится возможность задать коллегам вопросы и пообщаться на свободные темы, а после полуночного ужина можно будет оценить удобства и грязевые ванны отеля, но на это у меня пока не было настроения, да и Брен наверняка захочет вернуться к себе в клинику пораньше.

Как и ожидалось, на последний торжественный банкет по случаю окончания симпозиума прибыли государственные лица, но мы с Бреном держались от них подальше.

Вокруг было столько импозантных офицеров медицинской службы, и только ехидный аламанец умудрялся даже в форме выглядеть растрёпанно и немного неряшливо. Хотелось подойти, поправить его причёску и разгладить смятые лацканы халата, небрежно накинутого поверх офицерского кителя.

Заметив мой взгляд, он подошёл к нам и поинтересовался у брата:

— Как самочувствие?

— Благодарю за интерес. Приемлемое.

— Очень рад.

С противоположного конца трапезной залы к нам уже направлялись Потрбрас и его кузен. Подойдя к Ячеру, он прошипел:

— Что вы рассказали моему отцу?

— Правду, — хмыкнул Ячер. — Очень приятно было выяснить, что инцестуальные шутки и желание самоутвердиться за счёт Болларов — это не политика всего рода Потрбрасов, а ваша личная инициатива. Всё же ваш отец — достойный ноблард, и я был бы разочарован, если бы он счёл ваше поведение приемлемым.

— Может, уже хватит? Я принёс извинения!

— Во-первых, они были недостаточно искренними, а во-вторых — я всего лишь даю вам распробовать вашу собственную микстуру, Потрбрас. И вам очень не повезло, что у меня дурные манеры и при этом прекрасная память на такие штуки. Я могу забыть, где оставил ключи или куда положил книгу, но уж если если встретил мамкиного утешальщика, то запомню это на всю жизнь, — широко улыбнулся Ячер, и его собеседник сжал челюсти, заиграв желваками.

— Вы об этом ещё пожалеете!

— Умеете вы заинтриговать и вселить надежду, — хмыкнул Ячер и насмешливо смотрел на Потрбраса, пока он не развернулся и не ушёл.

— Вы крайне суровы, — прокомментировала я.

— У меня тоже есть младшая сестра, и если бы кто-то пошутил так при ней, я вскрыл бы его черепушку и венчиком взбил ему мозги в надежде, что в них образуются новые, более качественные нейронные связи.

С этими словами он удалился, предоставив нас самим себе.

Мы попробовали предложенные деликатесы, особое внимание уделив запеченному с трюфелями омару и крохотным волованам с икрой. Всё же кухня в отеле была прекрасной, и каждое блюдо являло собой маленький гастрономический шедевр.

Насытившись, мы с Бреном вернулись в номер и легли спать, когда за окном забрезжили утренние сумерки.

Брат провалился в глубокий сон, и пребывал в нём, когда я проснулась.

Он выглядел настолько измождённым и морально, и физически, что становилось просто страшно его трогать. Как зелье на грани перекипания — чуть добавишь огня, и оно вспенится, брызнет в разные стороны и прельётся через край, загаживая кухню. Такое нужно любовно помешивать, контролируя температуру, а ещё лучше — снять с огня и дать остыть.

Во сне Брен выглядел младше своих лет, так и не скажешь, что через несколько месяцев ему исполнится двадцать шесть. Возможно, я предвзята, но всегда считала его очень симпатичным. Правильные, гармоничные черты лица, аккуратный нос, выразительные глаза и длинные светлые ресницы. Обидно было видеть, как от него отворачиваются девушки.

И шепчутся, шепчутся, шепчутся…

Я собралась, сходила за вечерником и оставила его на столе, а сама взяла блокнот и отправилась на конференцию по общим вопросом.

Зал, вчера заполненный под завязку, сегодня был практически пуст. Возможно, остальные ещё не успели проснуться после бурного банкета?

Заняла два места в первом ряду — на случай, если Брен всё же захочет присоединиться — и погрузилась в записи к докладу. «Синдром недостатка внимания»: симптомы, характерные признаки, особенности поведения.

Зал постепенно заполнялся. Не стоило переживать, что все разъедутся по домам, просто господа целители решили сегодня поспать подольше.

Спустя ещё полчаса ожидания на центральном подиуме появилась Роуза.

То ли она отъелась за последние ночи, то ли надела старый халат, но он трещал на ней по швам, а пуговицы едва сдерживали рвущиеся наружу прелести. С каким-то недостойным благовоспитанной нобларины ехидством я подумала, что ни Ячера, ни брата эти прелести не заинтересовали, и даже улыбнулась.

Роуза очень старалась выглядеть эффектно, но — как часто бывает с подобными девушками — переигрывала. Такие вещи должны получаться естественно, вот как у Эвелины, к примеру. Сестра умела так повернуть голову и так посмотреть на мужчину, а потом так отвернуться, что бедолага потом долго волочился следом, пытаясь выяснить, значило ли это хоть что-то. Эва была прирождённой кокеткой и обладала необыкновенным шармом, а Роуза изо всех сил пыталась источать ауру роковой красотки, но вместо этого транслировала лишь натужную жеманность, а по залу разносился беззвучный отчаянный крик «Ну заметьте меня! Ну пожалуйста!». Кроме того, сестра всегда знала, когда нужно остановиться, а Роуза — нет.

Одёрнув себя за столь неподобающие нобларине мысли и осуждение, я аккуратным почерком записала вопросы, заявленные для обсуждения. Как выяснилось, мой стоял третьим по счёту.

Наконец на подиуме появился Ячер, со скучающим видом сел за письменный стол, и конференция по общим вопросам началась.

Первым выступил взволнованный юноша, предложивший подписать петицию с просьбой в три раза снизить налог на безбрачие для работающих у Разлома целителей. Дрожащим голосом он долго увещевал аудиторию, которая в увещевании не нуждалась.

Неловкое выступление неожиданно закончилось, прерванное громким кашлем и замечанием пожилого целителя с кустистыми бакенбардами:

— Кхм, уважаемый, давайте уже просто подпишем и всё.

Эту инициативу я горячо поддерживала и, разумеется, поставила свою подпись, когда петиция, оформленная в виде брошюры в кожаном переплёте, пошла по рукам. Пока все возились, пришёл Брен и успел внести своё имя последним, а затем устроился рядом со мной.

— Это я лично передам Его Величеству Пеннару Первому, — заверил Ячер, забрав петицию себе. — Если подписей окажется мало, то я возьму на себя труд нанять курьера и заставить его проехаться по всем госпиталям и медчастям при Блокаде Разлома.

Его слова воодушевили меня необыкновенно, но пожилой целитель с бакендабардами громко проворчал:

— Эх, молодо-зелено! Сколько таких петиций мы уже подписывали? Да толку! Если государь пойдёт навстречу целителям, то следом послаблений потребуют пилоты, за ними и пехота подтянется, а налог един для всех. Никаких поблажек и исключений император не делает. Вон, даже Болларам не сделал, — неожиданно кивнул он в нашу сторону. — И это правильно! Либо поблажки всем, либо никому!

Брен вскипел мгновенно, но я вцепилась в его локоть и шёпотом взмолилась:

— Пожалуйста, не надо!

К счастью, он так и не успел встать.

— Переходим к следующему вопросу, — нарочито громогласно оборвал возможную перепалку Ячер. — Госпожа Ке́везер, что у нас по расписанию дальше?

— Оснащение медкабинетов аквариумами… — неуверенно проговорила Роуза и пожала плечами. — Приглашается следующий докладчик.

Им оказался суетливый дедок с плешкой на темечке. Он принялся мельтешить перед нами, доказывая, что наличие аквариума, а точнее процесс наблюдения за рыбками благотворно сказывается на пациентах. Закончив вещать, старичок в довольно ультимативной форме раздал собравшимся списки с наименованиями и количеством рыбок, а также советами по уходу за ними.

Следующей пригласили меня, и выходить на подиум было страшно, хотя ещё страшнее — оставлять Брена одного. Он ещё кипел и бросал нехорошие взгляды на обладателя бакенбардов.

— Всем лунной ночи, — пожелала слегка дрожащим голосом, однако всё же справилась с волнением, когда приступила к теме. — Сегодня я бы хотела поделиться с вами симптомами или скорее даже особенностями, которые наблюдаю у одной полуночницы. Возможно, кто-то из вас отмечал похожие? К примеру, если вы обращаетесь к человеку, а он вас не слышит, когда занят другим. Несмотря на сохранный интеллект и высокие когнитивные функции, он невнимателен, часто переключается с одного дела на другое, не доводя ни одно из них до конца, постоянно теряет и забывает вещи, обычно живёт в беспорядке, легко отвлекается на внешние стимулы, не может спокойно сидеть на месте и постоянно ёрзает, качает ногами или постукивает пальцами, часто выпаливает ответы, не дожидаясь окончания вопроса, чрезмерно разговорчив, активен, не может сосредоточиться на скучных задачах и в то же время способен погружаться в глубокий гиперфокус на интересные темы и работать без сна и еды многие часы подряд, при этом испытывает раздражение, если его прерывают даже по веской причине, — я осмотрела зал и добавила: — Эти симптомы наблюдаются с раннего детства, обостряются из-за недосыпа.

— Нобларина Боллар, вы так шутите? — колко спросил Ячер, глядя на меня.

— Что? — удивлённо посмотрела я на него. — Рабочее название, которое я предлагаю — синдром недостатка внимания. Я почти уверена, что это медицинское состояние, а не просто особенность личности, — неуверенно проговорила, а затем кашлянула, удивлённо наблюдая за его очень и очень недовольной реакцией.

— Вероятно, нобларина Боллар решила вот так высмеять твою забывчивость, Хейлар, — томным голосом проговорила Роуза.

Я почувствовала, как румянец стыда заливает щёки, и пожелала провалиться сквозь подиум прямо куда-нибудь в грязевой источник. Можно с головой. А ещё вспомнила, насколько резким и злопамятным может быть Ячер, и поняла, что проваливаться лучше навсегда.

— Простите, я не имела в виду ничего плохого… Я просто наблюдала возможную клиническую картину… и заявила эту тему в первую же ночь, когда мы были едва знакомы. Я никак не могла знать никаких подробностей о вас и если бы даже планировала какую-то злую шутку, то уж конечно отказалась бы от этой идеи после вашей неоценимой помощи моему брату, — взволнованно оправдывалась я.

Руки противно задрожали, и мне стало невыносимо жарко в плотном платье, однако я решительно стояла на своём.

В зале стало очень тихо.

— Поймите, если подобный синдром действительно существует, то можно найти какое-то лекарство, которое как-то поможет…

Ячер смотрел на меня, сощурившись, и я поперхнулась своими словами, закашлявшись.

— А у меня, кстати, сын такой растёт, — раздался голос из аудитории. — Я его всё время ругаю, да толку чуть…

Я тут же ухватилась за его слова, как за соломинку:

— Ругать не поможет! Увещевания тоже не работают… Очень прошу, напишите мне письмо с полным перечнем симптомов, с описанием характерных случаев, давайте обменяемся опытом.

С места тем временем встал статный, чуть раздобревший в талии мужчина с пышными усами. Он поднялся на подиум, встал позади меня и неожиданно положил тяжёлую, крупную ладонь мне на правое плечо.

— Ячер, мальчик мой, мы с тобой последние месяцы достаточно хорошо друг друга узнали, и надеюсь, что ты прислушаешься к моему мнению. Нобларина Боллар — юное дарование, очень талантливая девочка, — густым, басовитым голосом проговорил он, по-отечески похлопав меня по плечу так, что я от неожиданности выронила из дрожащих рук блокнот. — Вряд ли девочка хотела тебя обидеть. Не думаю, что она мстительна, раз уж вытащила из маголёта Дервина Местра и в одиночку провела блестящую операцию, спасая ему ногу.

Ошарашенная, я в ступоре уставилась на внезапного защитника, чувствуя себя очень странно.

Может, нам подали несвежие морепродукты или несъедобные грибы, на фоне которых у меня начался бред? Температура явно поднялась — всё тело горела от жара. Да и мутить тоже начало…

— И ты бы слышал, как благородно она его защищала. И перед кем? Передо мной! Да я этого мальца ещё под стол провожал! — хохотнул мужчина.

Я скосила глаза на его левый висок и распознала родовую печать.

Кто-то из Асавидов.

— Вы ошибаетесь, — нервно сглотнула я.

— Нет, я никогда не ошибаюсь! У вас, нобларина Боллар, однозначно редкий талант! Так виртуозно собрать раздробленные кости! Так филигранно соединить ткани! Ведь даже чувствительность сохранилась, я всё проверил. Другой целитель наверняка ампутировал бы, а вы — умничка такая, не пожалели времени и сил, сохранили парню ногу! Не просто парню — Местру!

Я растерянно обернулась на брата. Может, это Асавид объелся протухших моллюсков, а не я?

— А когда это произошло, позвольте спросить? — задал вопрос Брен. — Когда это моя сестра спасла Дервина Местра, да ещё и ногу ногу ему сохранила?

— Так вот буквально пару ночей назад, тридцатого числа. Да что вы мне голову морочите! — насупился Асавид.

— Боюсь, что ваша похвала предназначается Лиоре, моей сестре-близняшке, — напряжённо ответила я, буквально пылая от стыда, теперь ещё и из-за незаслуженной похвалы.

Повисла тошнотворно неловкая пауза. Я уже и не помнила, когда меня и Лиру последний раз путали, обычно у знакомых не возникало трудности нас различить, всё же мы были полярно разными по характеру.

— Стоит заметить, что Лунара Боллар — тоже прекрасная и одарённая целительница, — наконец проговорил Ячер, мазнув по мне взглядом. — Описания своих случаев забывчивости я вам пришлю, однако вы должны понимать, что их одних для добавления заболевания в реестр будет недостаточно. Вы должны будете также найти определённые физиологические отклонения.

— Скорее особенности, — неуверенно проговорила я. — Я не думаю, что это серьёзное заболевание. И я бы хотела найти какое-то зелье или лекарство, помогающее с концентрацией.

— Ну, допустим, есть одна настойка, которая помогает мне, — наконец проговорил он. — Госпожа Ке́везер, будьте добры записать для нобларины Боллар рецепт, а также несколько случаев из вашей памяти, которые подходят под озвученный список. А теперь предлагаю перейти к следующему пункту обсуждения.

— Прошу прощения за путаницу, — кашлянул ноблард Асавид, обращаясь ко мне.

— Ничего страшного, такое уже случалось, мы идентичные близняшки, нас порой путают, — как можно вежливее улыбнулась я.

Вернувшись на своё место, села рядом с Бреном и вгляделась в его мрачное лицо.

— Нам нужно срочно вернуться и поговорить с Лирой, — шёпотом процедил он.

— Мы не можем уйти хотя бы из уважения к Ячеру как организатору всего этого мероприятия, — едва слышно проговорила я, втайне надеясь, что брат немного остынет, пока слушает чужие доклады и их обсуждения.

Однако мой план не сработал: Брен кипятился на протяжении нескольких часов, пока докладчики выступали с самыми разными, порой довольно абсурдными идеями.

Когда конференция завершилась, я уговорила брата нормально поужинать. По возвращении в номер он тут же начал собираться, а я села на постель, наблюдая за его резкими движениями.

— Брен, если вы встретитесь с Лирой сейчас, то ничем хорошим это не кончится. Ты зол, хотя даже не знаешь всех обстоятельств.

— Она спасла Местра и сохранила ему ногу! — прорычал брат.

— А какие у неё были варианты? Быть может, над ней всё это время нависал майор Гордонан? — предположила я. — И вообще… суждению этого Асавида я бы доверять не стала, мало ли что ещё он мог перепутать?

Брен остановился и посмотрел на меня.

— Если она спасла Местра…

— То выполнила свою работу. У неё есть должностные инструкции. Как ты считаешь, если бы Местр попал ко мне на операционный стол, то я бы позволила ему умереть? Нет. Не позволила бы. У меня есть профессиональная гордость. У меня есть инструкции, обязанности и жалование, и я не хочу, чтобы личная неприязнь влияла на моё суждение. Так ведь можно дойти до того, чтобы нарочно плохо оказывать помощь людям, которые мне не нравятся. Тот рыжий, тот носом неприятно шмыгает, а этот — на ногу мне наступил в прошлом году. Пусть мучаются теперь. Это мелочно, Брен. И ты выше этого. Я знаю, что сейчас ты злишься, но на самом деле ты — выше и благороднее этого.

Я действительно верила в свои слова, и на брата они подействовали успокаивающе.

Он сел напротив, потёр лицо руками и сказал:

— Почему это должен быть именно Местр? Почему не кто-то посторонний?

Я пересела к нему и обняла:

— А представь, каково было ему. Я бы на его месте запачкала простыни, зная, что моё здоровье зависит от той, кого прокляла моя мать.

Брен хмыкнул:

— Я так устал, ты даже не представляешь, — он потёр лицо ещё раз, и я погладила его по волосами.

— Давай дадим себе время чуть успокоиться и только потом поговорим с Лирой. Возможно, она не виновата в том, что случилось.

— Этот Асавид — личный врач императора. Я хочу расспросить его. Услышать его сторону событий.

— Зачем? Может, не стоит…

Слушайть меня Брен не стал. Поднялся и ушёл.

Я вздохнула и принялась отпаривать и отутюживать обновлённое пальто.

Брат вернулся несколько часов спустя, мрачный и злой. К сожалению, речь шла не о той вспышке мгновенной ярости, возникающей внезапно, а о злости глубинной, выпестованной годами, посеянной обидой на несправедливость и взошедшей ростками непримиримой ненависти, с которой я ничего не могла поделать.

— Лира нарушила лечебный протокол, сохранив Местру ногу. Она прекрасно осознавала, что делала, а потом ещё и защищала его. Ты собрала вещи? Поехали. Мне нужно задать ей пару вопросов.

Брен говорил тихо, но от его тона я задрожала и спорить не посмела.

Возможно, он остынет за те несколько часов, что требуются на дорогу?

Я на это надеялась, но очень сомневалась.

Ох, Лира, что же тебе не живётся спокойно?