Проклятый Лекарь. Том 9

Глава 13

Тишина в командном пункте была такой густой, что её можно было резать скальпелем.

На экране всё ещё транслировался прямой эфир — тысячи застывших фигур с чёрными глазами, парализованный город, апокалипсис в режиме реального времени. Камера новостного вертолёта кружила над Москвой, как стервятник над полем боя, и каждый новый кадр был страшнее предыдущего.

Я наблюдал за реакцией присутствующих с профессиональным интересом. В экстремальных ситуациях люди раскрываются полностью — все защитные механизмы слетают, обнажая истинную природу. Это как вскрытие, только без скальпеля.

Граф Ливенталь стоял неподвижно, его лицо превратилось в каменную маску. Классическая реакция человека, привыкшего к власти — ступор перед угрозой, которую невозможно контролировать.

Опытный царедворец, переживший десятки кризисов, впервые столкнулся с чем-то за пределами своего понимания.

Бестужев бормотал проклятия — смесь старославянских ругательств и современной ненормативной лексики. Его руки тряслись, на висках пульсировали вены.

Гипертонический криз (резкий скачок артериального давления) в стадии развития — если не успокоится, через час будет инсульт. Или инфаркт. Или оба сразу.

Ярк отдавал быстрые приказы по внутренней связи — единственный, кто действовал на автомате, как машина. Профессиональная деформация военного: когда мир рушится, выполняй протокол. «Красный код! Всем постам, боевая готовность! Блокировать выходы! Никто не покидает базу без моего приказа!»

Анна прижала руку ко рту. Её глаза — огромные, полные ужаса — были прикованы к экрану. Аура мерцала нездоровым оранжевым светом с багровыми всполохами. Тахикардия, гипервентиляция, начальная стадия панической атаки. Нужно будет за ней присмотреть.

Впрочем, сейчас не до этого.

Я отвернулся от экрана и первым делом вызвал Кирилла. Затем подошёл к голографическому столу. Мои движения были точными, выверенными — как у хирурга, начинающего операцию. Никакой паники. Никакого страха. Только холодный расчёт.

Тысячу лет назад я командовал армиями мёртвых. Сотни тысяч скелетов, зомби, призраков — все подчинялись моей воле. Я вёл их на штурм крепостей, осаждал королевства, сокрушал империи.

Паника была для смертных. Страх — для слабых. Я был Архиличом Тёмных Земель, и единственной эмоцией, которую я позволял себе испытывать, была холодная решимость.

Эти навыки никуда не делись. Проклятие изменило моё тело, но не мой разум.

— Штурм базы в промзоне отменяется, — произнёс я, и мой голос прозвучал как звон стали.

Все повернулись ко мне. В их глазах читалась надежда, страх, растерянность. Как у пациентов, которые смотрят на врача и ждут диагноза. Только диагноз в данном случае касался целого города.

— Это ловушка, — продолжил я, активируя карту на голографическом столе. — Они нас ждали. Они хотели, чтобы мы увязли в бою за их крепость, пока они активируют сеть.

Красные точки на карте пульсировали, как метастазы раковой опухоли. Воронки, разбросанные по всему городу.

— Но… — начал Ливенталь.

— Нет времени на «но», — перебил я. — Каждая минута промедления — это потенциальные жертвы. Нам нужно действовать быстро и скоординировано.

Я повернулся к графам.

— Платон Игоревич, — обратился я к Ливенталю. Он вздрогнул, словно очнувшись от транса. — Вам — силовой блок.

— Что?

— Связывайтесь с полковником Шатовым. С лояльными частями армии. Город нужно оцепить, создать карантинные зоны вокруг очагов заражения. Не дайте панике и «марионеткам» выйти за пределы Москвы.

Я указал на карту:

— Вот здесь, здесь и здесь — основные магистрали. Их нужно перекрыть в первую очередь. Если толпа хлынет в Подмосковье…

— Я понял, — Ливенталь выпрямился. Шок отступал, уступая место привычной деловитости. — Сдержать кровопролитие.

— Именно. Ваша задача — не победить, а удержать. Выиграть время, пока я не разорву их контроль.

Он кивнул и отошёл к пульту связи, уже доставая телефон.

Я повернулся к Бестужеву:

— Алексей Петрович. Ваша задача — контрразведка.

Он перестал бормотать проклятия и посмотрел на меня. В глазах блеснула смесь раздражения и вынужденного уважения. Наши личные разногласия никуда не делись, но сейчас было не время для семейных драм.

— Мэр Дроботов — их человек, — продолжил я. — Мы это знаем. Но он не единственный. Используйте свои связи. Звоните всем во власти — министрам, депутатам, чиновникам. Слушайте, кто паникует, кто лжёт, кто пытается саботировать приказы.

— Ты хочешь, чтобы я составил список предателей, — Бестужев усмехнулся — криво, невесело.

— Именно. И мне нужен этот список сегодня.

Он кивнул. Несмотря на личный конфликт, граф понимал правоту моих слов. И, что важнее, признавал мою компетентность. Это было почти как профессиональный комплимент от человека, который ещё вчера хотел меня убить.

— А вы? — спросил Ливенталь, на секунду оторвавшись от телефона. — Что будете делать вы?

— Я нанесу удар по управляющему узлу, — ответил я просто. — Чтобы разорвать их контроль над армией.

— Один?

— С командой, — я повернулся к своим. — Кирилл, Костомар, готовьтесь к выезду.

Кирилл, прибывший по моему приказу, уже стоял у стены, бледный как мел. Его аура пульсировала золотистым светом — признак активации магического дара под воздействием стресса. Хороший знак. Значит, в критический момент он не подведёт.

— Понял, — он кивнул, и его голос почти не дрожал. Почти.

Костомар — мой верный скелет, одетый охранником в тактическое снаряжении — молча отсалютовал. Похоже, его Ярк всё-таки нарядил. Его костяная рука ударила в грудь с глухим стуком.

Пришел он, кстати, вместе с Кириллом пару минут назад. Как чувствовал, что для него есть работа!

— Порвем этих упырей! — воинственно крикнул он.

И тут случилось неожиданное.

Анна шагнула вперёд. Её лицо было бледным, руки всё ещё дрожали, но в глазах появилась решимость — та самая упрямая решимость, которую я видел у пациентов, отказывающихся умирать.

— Я еду с вами, — заявила она.

Блин, опять она за своё. И так каждый раз…

Все замерли. Даже Костомар, который обычно не реагировал ни на что, кроме прямых приказов.

— Анна… — начал Бестужев.

— Я маг воздуха, — она говорила быстро, словно боялась, что её перебьют. — Я могу создавать щиты, отбрасывать врагов. Я закончила курс боевой подготовки в Академии. Я буду полезна!

В другой ситуации я бы согласился. Лишний боевой маг никогда не помешает. Но она носила моего ребёнка. И это меняло всё.

Бестужев опередил меня. Граф сделал шаг вперёд, загораживая дочь, словно собственным телом мог защитить её от опасности. Его голос зазвучал жёстче, чем я когда-либо слышал:

— Ты никуда не поедешь. Это безумие. Я запрещаю.

— Отец…

— Я сказал — запрещаю!

Анна открыла рот для возражения, но тут вмешался я.

— Он прав, — тихо сказал я.

Она повернулась ко мне. Ожидала, что я встану на её сторону. Что поддержу её против авторитарного отца.

Но я был не рыцарем, а врачом. И прагматиком.

Я подошёл к ним, встал так, чтобы видеть обоих.

— В этот раз твой отец абсолютно прав, — повторил я, глядя ей в глаза. — Ты остаёшься здесь. На базе, под защитой.

— Но я могу помочь!

— Можешь, — согласился я. — Но не в поле. Здесь тоже будет работа — координация связи, логистика, медицинская помощь раненым. Ярк объяснит.

В прошлый раз удалось ее уговорить остаться на базе, и в этот должно сработать.

— Это не то же самое! — её голос дрогнул. — Ты просто пытаешься меня защитить!

— Да, — я не стал отрицать очевидное. — Именно это я и делаю. Это не просьба, Анна. Это приказ.

Она смотрела на меня долгую минуту. Потом её плечи опустились, и она отступила на шаг.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Но ты… ты вернёшься. Обещай.

— Постараюсь.

Это было не обещание. Обещания в моей ситуации — бессмысленная роскошь. Но она приняла это как достаточный ответ.

Я повернулся и заметил взгляд Бестужева.

Странный. Не ненависть, к которой я уже привык. Что-то другое. Неохотное одобрение.

Он увидел, что я защищаю его дочь. Что ставлю её безопасность выше своих тактических нужд. Что отношусь к ней не как к инструменту, а как к кому-то важному.

Наш первый настоящий семейный момент единения. Кто бы мог подумать, что для этого понадобится конец света.

Дверь командного пункта распахнулась, и вошла Аглая Ливенталь. Она была бледнее обычного, что говорило о многом, учитывая её природную белизну кожи. Глаза лихорадочно блестели, руки сжимались и разжимались в нервном ритме. Аура пульсировала фиолетовым — признак активной ментальной магии.

— Я всё слышала, — сказала она, не дав никому вставить слово. — И я еду.

Ливенталь повернулся к дочери:

— Аглая…

— Нет, отец, — она подняла руку. — Вам нужен менталист. Чтобы слышать их приказы, координировать группу на расстоянии, если вас разделят. Я могу это сделать.

Она посмотрела на меня:

— Я чувствую их. Прямо сейчас. Этот… гул. Единая воля, связывающая тысячи разумов. Если я буду рядом, смогу предупредить о командах, которые они получают. Смогу, возможно, даже противодействовать.

Я оценил её состояние. Аура стабильная, несмотря на нервозность. Пульс учащённый, но в пределах нормы. Дыхание контролируемое. Она боялась (это было очевидно), но страх не парализовал её, а мобилизовал.

Менталист в команде — это серьёзное преимущество. Особенно против врага, использующего ментальный контроль.

— Хорошо, — кивнул я. — Ты едешь. Готовься.

Ливенталь открыл рот для протеста, но промолчал. Его дочь была взрослой и приняла решение. В отличие от ситуации с Анной, здесь не было медицинских противопоказаний.

Только смертельная опасность. Но кого это останавливало?

Аглая кивнула и быстро вышла собираться.

Я проводил её взглядом. Потом повернулся к остальным:

— У нас тридцать минут. Потом выезжаем.

И направился к двери.

Коридор «Северного форта» был тускло освещён аварийными лампами — Ярк перевёл базу в режим осадного положения.

Я шёл к камере Стрельцова. Это был большой риск. Инквизитор, который ненавидит меня всеми фибрами души — не самый надёжный союзник в бою. Но у меня был план. Раз уж он не успеет на совещание, придётся действовать с ним иначе. Изначально планировалось, что он подойдет к концу обсуждения операции.

Камера располагалась в дальнем крыле — бывший складской отсек, переоборудованный под временное содержание. Охранник у двери вытянулся при моём приближении, потом отошёл в сторону по моему жесту.

Я открыл дверь. Стрельцов сидел на койке, глядя в стену. Он выглядел сломленным. Мятая форма, трёхдневная щетина, потухший взгляд. Плечи опущены, руки безвольно лежат на коленях.

Похоже, новость о том, что император оправдал некроманта, его совсем добила. Острая депрессивная реакция в начальной стадии.

Его аура была тусклой, почти серой. Жива текла вяло, как кровь у пациента с тяжёлой анемией. Он не ел, судя по нетронутой тарелке на полу. И, скорее всего, не спал.

Идеальный момент для вербовки. Или идеальный момент для провала — всё зависело от того, какие слова я выберу.

— Капитан, — произнёс я, не входя в камеру.

Он не повернулся. Даже не шевельнулся.

Я принёс тактический бронежилет и автомат — позаимствовал у охраны по дороге. Бросил на койку рядом с ним. И сказал:

— Ваш первый рабочий день. Вы идёте с нами.

Теперь он поднял голову. Медленно, как человек, которого разбудили посреди кошмарного сна. В его глазах горела пустота, смешанная с ненавистью. Как у загнанного зверя, который уже не верит в спасение, но всё ещё огрызается.

— Я не буду сражаться за некроманта, — хрипло сказал он.

— Вы не будете сражаться за меня.

Я сделал шаг в камеру, и мой голос стал ледяным:

— Вы будете сражаться за тысячи невинных людей, которых прямо сейчас тёмная магия превратила в марионеток. За детей, которые стоят на улицах с чёрными глазами. За стариков, которые забыли, кто они такие. За женщин и мужчин, которые больше не контролируют собственные тела.

Я посмотрел ему прямо в глаза и продолжил:

— За тех самых людей, которых вы клялись защищать, капитан. Или ваша клятва ничего не стоит, когда приказ отдаёт не тот, кто вам нравится?

Он смотрел на меня. Пустота в глазах начала отступать, уступая место чему-то другому. Сомнению? Гневу? Надежде?

Я не стал ждать ответа. Развернулся и пошёл к выходу.

— У вас пять минут на сборы, — бросил через плечо. — Машина ждать не будет.

Дверь закрылась за мной с глухим стуком.

Я не знал, придёт ли он. Может быть, его гордость пересилит долг. Или ненависть ко мне окажется сильнее желания помочь невинным.

Но я сделал всё, что мог. Теперь выбор за ним.

Бронированный джип стоял у ворот ангара, готовый к выезду. Сергей сидел за рулём, проверяя показатели на приборной панели. Его аура светилась ровным оранжевым светом — сосредоточенность, готовность к действию. Бывший военный, он чувствовал себя в своей стихии.

Кирилл уже стоял рядом с машиной, нервно переминаясь с ноги на ногу. На нём был надет тактический жилет поверх обычной одежды, на поясе висели какие-то амулеты, которые он подобрал на базе. Его аура пульсировала золотистым — магия света, готовая к бою.

Костомар уже сидел в машине, занимая целое заднее сиденье. Скелет в тактическом снаряжении смотрелся сюрреалистично, как декорация к хоррор-фильму, который кто-то решил снять в жанре боевика.

Рядом с ним расположился Ростислав. Хоть его и не звал, но он посмотрел на меня так, что я понял, что призрак тоже хочет поучаствовать и возражений не примет. Пусть едет, лишним не будет. Хотя у меня на него были немного другие планы. Но, возможно, так будет даже правильнее.

Аглая подошла последней. Она переоделась в практичную одежду — чёрные брюки, куртка, удобные ботинки. Никаких украшений, никакой косметики. Только сосредоточенное лицо и горящие глаза.

— Все готовы? — спросил я.

Ответом мне стали молчаливые кивки.

— Садимся, — скомандовал я и открыл переднюю дверь.

И в этот момент из ангара появилась фигура.

Стрельцов. Он шёл молча, с каменным лицом. На нём — бронежилет, который я бросил на койку. Автомат за спиной. Шаги были твёрдые, решительные.

Он подошёл к машине, открыл дверь, забрался внутрь. Сел как можно дальше от меня и Костомара, прижавшись к противоположной двери.

Ни слова. Ни взгляда. Но он пришёл. Сделал свой выбор.

Я позволил себе мимолётную улыбку — внутреннюю, невидимую для остальных. Иногда люди удивляют. Даже фанатики.

— Сергей, — сказал я. — Поехали.

Двигатель взревел, и джип рванул с места.

Путь из «Северного форта» в город обычно занимал сорок минут. Сегодня мы проехали его за двадцать, ибо Сергей гнал как одержимый, лавируя между брошенными машинами и обломками.

Картина за окнами была апокалиптической. Другого слова не подобрать. Встречная полоса шоссе превратилась в сплошной поток беженцев. Машины, набитые людьми и вещами, ползли бампер к бамперу. Между ними сновали пешеходы с чемоданами, рюкзаками, детьми на руках. Кто-то бежал, кто-то шёл, кто-то просто стоял у обочины, не зная, куда идти.

Массовая, неконтролируемая паника. Я видел такое в своей прошлой жизни, когда мои армии подходили к городам, жители бежали так же. Только тогда они бежали от меня.

Ирония судьбы. Теперь я ехал спасать тех, кто бежал.

— Психи, — процедил Сергей сквозь зубы, объезжая очередную аварию. — Все бегут оттуда, а мы туда.

— Мы не психи, — возразил Кирилл с заднего сиденья. Его голос дрожал, но он старался держаться. — Мы… герои?

— Герои — это те, кто выживает, — поправил я. — Те, кто погибает — покойники. Постарайтесь не перепутать.

— Вдохновляющая речь, — пробормотала Аглая.

— Я не специализируюсь на вдохновении. Я специализируюсь на выживании.

Стрельцов молчал, глядя в окно. Его лицо было непроницаемым, но я видел, как он сжимает автомат — побелевшие костяшки пальцев выдавали напряжение.

Аглая вдруг вздрогнула.

— Я чувствую их, — прошептала она. — Всё ближе… Этот гул. Единая воля. Как… как огромный улей.

— Можешь описать? — спросил я.

— Тысячи голосов, слитых в один. Они не думают — они ждут. Приказов. Команд. Как… как мышцы, ожидающие сигнала от мозга.

Интересная аналогия. И пугающе точная. Орден превратил целый город в единый организм, где каждый человек всего лишь клетка. Марионетка без собственной воли.

— Ты можешь определить, откуда идут приказы? — спросил я.

— Нет… слишком много шума. Но… — она замолчала, прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Они знают, что мы едем. Они… видят нас.

— Как?

— Не знаю. Просто… чувствую их внимание. Как взгляд в затылок.

Замечательно. Враг знает о нашем приближении. Впрочем, это было ожидаемо. Они приглашали меня — было бы странно, если бы не следили за гостем.

Мы въехали в город.

Москва выглядела как декорация к фильму о конце света. Улицы — пустые. Машины — брошенные. Светофоры — мигающие жёлтым в бессмысленном ритме. Тишина — оглушительная.

И повсюду они. Люди-статуи. Тысячи застывших фигур, устремивших чёрные глаза в небо.

Первую группу мы увидели на перекрёстке у торгового центра. Человек двадцать — мужчины, женщины, дети. Стояли ровными рядами, как солдаты на параде. Только солдаты обычно не смотрят вверх с выражением полной пустоты на лицах.

— О, свет! — прошептал Кирилл, прижавшись к стеклу. — Они как куклы.

— Не куклы, — поправил я. — Марионетки. Куклы не двигаются сами. Марионетки двигаются, когда кукловод дёргает за ниточки.

— И кто кукловод?

— Тот, кого мы собираемся найти и нейтрализовать.

— «Нейтрализовать», — хмыкнул Стрельцов. Это было первое слово, которое он произнёс за всю поездку. — Красивый эвфемизм для «убить».

— Если получится — да. Если нет — хотя бы остановить.

Мы проехали мимо застывшей группы. Ни один из них не шевельнулся. Их глаза — абсолютно чёрные, без белков и зрачков — продолжали смотреть в небо.

Я активировал некромантское зрение, оценивая их состояние.

Интересно. Их ауры были странными. Не мёртвыми, а живыми, но как будто приглушёнными. Жива текла, но вяло, словно заторможенная. И над каждым из них — тонкая чёрная нить, уходящая куда-то вверх и в сторону. К источнику контроля.

— Они живы, — сказал я вслух. — Физически здоровы. Сознание подавлено, но не уничтожено. Если разорвать контроль, должны очнуться.

— Должны? — переспросила Аглая.

— Теоретически. На практике… — я пожал плечами. — Узнаем, когда попробуем.

Мы продолжали ехать по пустым улицам, огибая застывшие фигуры и брошенные машины. Сергей маневрировал с мастерством, которое я начинал ценить всё больше.

— Сколько их? — спросил Кирилл.

— В зоне видимости несколько тысяч. По всему городу — явно сотни тысяч.

— И все… вот так?

— Все, кто пил заражённую воду. Плюс-минус.

Он замолчал, переваривая информацию. Его аура потускнела — признак нарастающего страха. Но он держался. Для мальчишки, который ещё недавно был обычным пациентом с необычным даром — неплохо.

Мы выехали на широкий проспект, и я вдруг понял, куда мы направляемся. Знакомые очертания впереди. Высокое здание с колоннами, парковка, ухоженные клумбы у входа. «Белый Покров». Моя клиника. И она была расколота пополам.

Сергей остановил машину у невидимой границы.

Впереди — тишина. Абсолютная, мёртвая тишина. Сотни застывших фигур на улице, на тротуарах, на парковках. Город как на стоп-кадре.

Но «Белый Покров»…

— Постойте… — Кирилл всматривался в здание через окно. — Это же… это же наша клиника!

Я выхватил у Сергея бинокль — мощный, военный, с ночным видением и термодатчиками. Навёл на здание. И увидел.

Левое крыло клиники замерло. Люди-статуи на парковке, у входа, за окнами. Неподвижные фигуры в белых халатах, застывшие в коридорах. Пациенты, посетители, персонал — все как один смотрели вверх чёрными глазами.

Правое крыло — в хаосе. Там было движение. Суета. Борьба. Я видел, как кто-то баррикадирует окна, как мелькают фигуры за стёклами, как вспыхивают магические искры — защитные заклинания.

И в окне ординаторской на третьем этаже мелькнула знакомая фигура. Кто-то отчаянно размахивал белым халатом, как флагом. Сигнал бедствия. Призыв о помощи.

Я узнал этого человека. Доктор Варвара Николаевна. Моя коллега. Моя… ну, скажем так, близкая знакомая. Очень близкая, если вспомнить тот случай в морге.

Она была жива. Она сопротивлялась. И звала на помощь.

Похоже, что столпотворение в коридорах и на выходах очень плотное. Настолько, что пробиться не представляется возможным и эвакуировать многих пациентов — тоже. Особенно лежачих. Люди оказались взаперти внутри здания из-за «статуй» на входе, которые не падали и не двигались с места, словно приколоченные.

У них большие проблемы с эвакуацией. Марионетки навели ужас на больницу.

Я опустил бинокль. Мои стратегические планы — штурм центральной базы, уничтожение главной воронки, противостояние с Великим Магистром — всё это отошло на второй план.

Там, в этом здании, были мои люди. Мои коллеги. Те, с кем я работал бок о бок. Те, кто спасал жизни вместе со мной.

Всё это время угроза была абстрактной. Теперь угроза стала реальной. Конкретной. Личной.

И где-то внутри меня, в том месте, где у нормальных людей живут эмоции, проснулось что-то тёмное и холодное.

Ярость. Не горячая, как у обычных смертных. Холодная, как лёд. Как смерть. Как моя истинная природа.

Тысячу лет назад эта ярость сжигала города и опустошала королевства. Тысячу лет назад я был Архиличом, и моя ярость была оружием массового поражения.

Теперь я был врачом. И моя ярость будет направлена на спасение, а не на уничтожение.

Но горе тем, кто встанет на пути.

— Меняем цель, — произнёс я, и мой голос был тихим, но в нём слышался скрежет металла. — Сергей, поехали. Туда.

— К клинике? — он повернулся ко мне. — Но там же…

— Там мои люди. И я их вытащу.

Сергей посмотрел на меня — долго, оценивающе. Потом кивнул.

— Есть, — сказал он и нажал на газ.

Джип рванулся вперёд, к «Белому Покрову».

От авторов:

Дорогие читатели! Серия близится к завершению, и на проработку финала нам потребуется чуть больше времени. Поэтому далее проды будут выходить по графику: ВТ, ЧТ, ПТ.

То есть, следующая глава будет в ночь со ср на чт.

Спасибо вам за поддержку серии! Мы очень ценим каждого из вас!