Проклятый Лекарь. Том 9

Глава 2

Кабинет мэра Москвы занимал весь угол третьего этажа здания городской управы на Тверской. Огромное помещение — квадратных метров сто, не меньше. Потолки высотой в четыре метра, лепнина, позолота. Окна от пола до потолка с видом на кремлёвские башни.

На стенах висели портреты предыдущих градоначальников в тяжёлых рамах. Все смотрели строго и осуждающе, как и положено покойникам на официальных портретах.

За столом размером с бильярдный сидел князь Аристарх Феофанович Дроботов. Шестьдесят два года, грузный, с одутловатым лицом и маленькими глазками, утопающими в складках век. Типичный имперский чиновник высшего звена. Порода людей, которые умеют говорить много и не сказать ничего. Которые подписывают документы, не читая, и читают документы, не понимая. Которые поднялись наверх не благодаря таланту, а благодаря связям, интригам и умению вовремя поддакивать нужным людям.

Напротив него стоял человек совершенно иного склада. Полковник Виталий Семёнович Шатов, главный инквизитор Москвы. Пятьдесят три года, сухощавый, жилистый. Военная выправка — спина прямая, плечи развёрнуты. Форма Инквизиции сидела на нём как влитая.

Шатов был из тех, кто поднялся сам. Сын провинциального священника, начинал рядовым инквизитором в Нижнем Новгороде. Тридцать лет службы, десятки раскрытых дел, безупречная репутация. Человек, который верил в закон — не потому что так положено, а потому что видел, что происходит, когда закона нет.

— Группа капитана Стрельцова была нейтрализована неизвестными, — докладывал Шатов ровным голосом. — Тридцать два человека, включая самого капитана. Все живы, но с травмами различной степени тяжести. Капитан Стрельцов похищен.

Дроботов поморщился.

— Похищен? Капитан Инквизиции? — переспросил он.

В это было сложно поверить.

— Так точно, ваше сиятельство. Вместе с ним пропал задержанный — некий барон Саблин, подозреваемый в связях с тёмной магией.

— Кто стоит за нападением?

— Пока неизвестно. Свидетели сообщают о густом чёрном дыме, который накрыл всю операционную зону. Предположительно — магический артефакт или заклинание. В дыму действовала группа неустановленных лиц. Профессионалы высокого класса.

Дроботов побарабанил пальцами по столу.

— И кто же главный подозреваемый?

— Некий доктор Пирогов, — Шатов достал из папки фотографию и положил на стол. — Святослав Игоревич Пирогов. Двадцать пять лет, врач-терапевт клиники «Белый Покров». Уже находился под нашим наблюдением по подозрению в некромантии.

Дроботов взял фотографию, всмотрелся. Молодой мужчина, тёмные волосы, правильные черты лица. Взгляд — холодный, оценивающий. Глаза человека, который привык смотреть на мир, как на шахматную доску.

— Врач-некромант? — хмыкнул он.

— Судя по всему, да. Наши детекторы зафиксировали на нём мощнейший некромантический фон. Цитирую рапорт: «Фонит как открытая могила».

Сами сведения с детекторов были стёрты, но очнувшиеся люди доложили о такой информации.

— И он похитил капитана?

— Предположительно. Стрельцов проводил его арест, когда началось нападение.

Дроботов отложил фотографию. Откинулся в кресле, сцепив руки на животе.

— Неслыханная дерзость, — произнёс он. — Неслыханная! Нападение на Инквизицию посреди Москвы!

— Согласен, ваше сиятельство. Но это ещё не всё.

Шатов достал из папки карту города. Развернул на столе, придавив углы пресс-папье.

— Мы обнаружили по всей Москве сеть активных некромантических воронок.

Карта была испещрена красными точками. Десятки точек располагались в разных районах, от центра до окраин. Некоторые и вовсе в жилых кварталах. А некоторые — рядом со школами и детскими садами.

Дроботов побледнел.

— Сколько?

— Четырнадцать подтверждённых. Возможно, есть ещё, мы продолжаем сканирование.

— И что они делают? Эти… воронки.

— Собирают жизненную энергию. Высасывают Живу из окружающего пространства. Пока медленно. Но если их не остановить…

Шатов не закончил фразу. Не было нужды.

— Это дело рук этого Пирогова! — Дроботов стукнул кулаком по столу. — Он некромант! Он создал эти воронки!

Шатов помедлил.

— С вашего позволения, ваше сиятельство… у меня есть сомнения.

— Сомнения? Какие ещё сомнения?

— Масштаб, — Шатов указал на карту. — Четырнадцать воронок по всему городу. Это требует огромных ресурсов. Людей, материалов, времени. Один человек — даже очень сильный некромант — не способен на такое.

— Тогда кто?

— Орден Очищения.

Дроботов замер. Его лицо, и без того бледное, стало совсем серым.

— Орден? — скривился он.

— У нас есть данные, что они активизировались в последние месяцы. Вербуют новых членов. Проводят тайные ритуалы. Судя по всему, готовят что-то масштабное.

Полковник положил на стол ещё один документ — досье с грифом «секретно».

— Орден Очищения — организация с многовековой историей. Их цели до конца не известны, но методы… — он сделал паузу. — Методы включают массовые жертвоприношения. Они верят, что могут «очистить» мир от скверны, убив достаточное количество людей.

Дроботов смотрел на досье, не прикасаясь к нему. Как будто документ был ядовитым.

— Орден вёл себя тихо годами, — сказал он наконец. — Десятилетиями. Почему сейчас?

— Не могу знать, ваше сиятельство. Но факты говорят сами за себя.

Дроботов поднялся из кресла. Подошёл к окну, глядя на кремлёвские башни. Спина была напряжена, руки сжаты в кулаки.

— Всё началось, когда на сцене появился этот Пирогов, — произнёс он, не оборачиваясь. — Раньше было тихо. Орден не высовывался. Воронок не было. А теперь…

— Ваше сиятельство, — осторожно начал Шатов, — корреляция не означает причинно-следственную связь. Возможно, Пирогов сам расследует деятельность Ордена. Возможно, он…

— Довольно!

Дроботов развернулся. Его маленькие глазки блестели чем-то похожим на панику, тщательно скрываемую под маской начальственного гнева.

— Мне плевать на ваши «возможно», полковник. Факты таковы: некромант разгуливает по моему городу, похищает офицеров Инквизиции, и вы предлагаете мне поверить, что он — невинная жертва обстоятельств?

— Я предлагаю рассмотреть все версии…

— Нет! — Дроботов рубанул рукой воздух. — Версия одна. Пирогов — угроза. Он ключ ко всему. Найдите его и арестуйте. Любой ценой.

— А Орден?

— Ордена не существует! — голос мэра сорвался на крик. — Это сказки! Пугалки для детей! Есть один некромант, который возомнил себя неприкасаемым, и есть мы, кто должен его остановить!

Шатов смотрел на мэра долгим, оценивающим взглядом. Что-то не сходилось. Реакция была слишком острой, слишком эмоциональной для опытного политика. Дроботов чего-то боялся, но чего?

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — сказал он наконец. Голос оставался ровным.

— Все ресурсы Инквизиции направьте на поиск Пирогова. Объявите его в розыск. Распространите ориентировки. Проверьте все его связи: друзей, родственников, знакомых.

— Будет исполнено.

— И ещё… — Дроботов понизил голос. — Это дело под моим личным контролем. Все рапорты приносите напрямую мне. Без посредников.

Странное требование. Обычно мэр не лез в оперативную работу Инквизиции, у него хватало своих забот.

— Как прикажете, ваше сиятельство.

Шатов отдал честь, развернулся и вышел из кабинета.

В коридоре он остановился. Посмотрел на закрытую дверь. Что-то было не так с мэром Дроботовым.

Граф Алексей Петрович Бестужев прибыл в мэрию через час после ухода Шатова.

Его авто — чёрный удлинённый седан представительского класса — остановилось у парадного входа. Водитель открыл дверь. Граф вышел, одёрнул полы пальто и направился внутрь.

Один из богатейших аристократов Империи. Владелец сети клиник и имеющий в своих активах доли в заводах, землях, банках. Отец двоих детей — Анны и Петра. Вдовец — жена умерла десять лет назад. И человек, который знал о воронках больше, чем хотел бы.

Секретарь провёл его в приёмную. Дроботов вышел навстречу с распростёртыми объятиями и фальшивой улыбкой.

— Алексей Петрович! Какая честь! Давно не виделись!

— Аристарх Феофанович, — Бестужев ответил рукопожатием. Крепким, но без вызова. — Действительно давно.

Они были знакомы много лет. Встречались на приёмах, балах, официальных мероприятиях. Обменивались любезностями, обсуждали погоду и политику. Типичные отношения представителей высшего света — вежливые, но неглубокие.

— Проходи, проходи, — Дроботов указал на кресло. — Чаю? Кофе? Чего-нибудь покрепче?

— Благодарю, ничего не нужно.

Бестужев сел. Спина прямая, руки на подлокотниках. Поза человека, который пришёл по делу, а не для светской беседы.

Дроботов уловил настроение. Улыбка чуть потускнела.

— Чем обязан визиту, Алексей Петрович?

— Над Москвой нависла серьёзная опасность, Аристарх.

— О чём ты? — Мэр замер. Улыбка полностью исчезла с лица.

— О воронках, — Бестужев смотрел ему прямо в глаза. — И об Ордене Очищения.

Дроботов побледнел. Потом покраснел. Потом снова побледнел. Его лицо прошло через весь спектр оттенков за несколько секунд.

— Откуда ты знаешь⁈ — прошипел он.

— У меня свои источники.

— Какие источники⁈ Это секретная информация!

— Аристарх, — Бестужев поднял руку, — успокойся. Я здесь не для того, чтобы устраивать скандал. Я здесь, чтобы помочь.

— Помочь? — мэр нервно рассмеялся. — Помочь с чем?

— С Орденом. С воронками. С тем, что происходит в городе.

Дроботов опустился в своё кресло. Вытер лоб платком — несмотря на прохладу в кабинете, он вспотел.

— И как же ты собираешься помогать?

— У меня есть человек, — Бестужев говорил спокойно, размеренно. — Специалист. Он разбирается в некромантии лучше, чем кто-либо в Империи. Он уже уничтожил одну из воронок — центральную, над детским садом.

— Уничтожил?

— Да. Той самой ночью, когда произошёл инцидент с Инквизицией.

Дроботов прищурился.

— Ты говоришь о Пирогове, — догадался он.

— Да, — Бестужев кивнул. — О докторе Святославе Игоревиче Пирогове.

— О некроманте, который похитил капитана Инквизиции?

— О человеке, которого несправедливо обвиняют.

Мэр издал звук — что-то среднее между смехом и рычанием.

— Несправедливо? Он — некромант! Это доказано! Детекторы зафиксировали!

— Он — некромант, который борется с Орденом, — Бестужев не повысил голоса. — Не создаёт воронки, а уничтожает их. Не помогает злу, а противостоит ему.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я знаю его лично. Он спас жизнь моей дочери. Спас жизнь мне. Он работает в клинике, которую я финансирую. Я наблюдал за ним месяцами и могу поручиться, что он на нашей стороне.

Дроботов молчал. Его маленькие глазки бегали от Бестужева к окну, от окна к документам на столе.

— Алексей, — сказал он наконец, — ты не понимаешь, во что ввязываешься.

— Тогда объясни.

— Некромантия — это зло. Абсолютное зло. Неважно, какие цели преследует некромант, сам факт использования этой силы делает его врагом Империи.

— Это демагогия.

— Это закон! — Дроботов повысил голос. — Имперский закон, написанный кровью! Некромантия запрещена — и точка! И никакие «благие намерения» не дают права её использовать!

Бестужев покачал головой.

— Аристарх, Орден Очищения угрожает всему городу. Миллионам людей. И единственный, кто понимает, как они действуют, единственный, кто может их остановить — это Пирогов. Да, он некромант. Но иногда нужно выбирать меньшее зло.

— Нет!

Дроботов вскочил. Лицо стало багровое, руки аж затряслись.

— Империя не вступает в союзы с некромантами! Никогда! Ни при каких обстоятельствах!

— Даже если на кону жизни миллионов? — Бестужев задал провокационный вопрос.

— Даже тогда!

Бестужев медленно поднялся. Посмотрел на мэра сверху вниз с печалью во взгляде.

— Ты делаешь ошибку, Аристарх. Большую ошибку.

— Это моё решение.

— Да. Твоё.

Граф направился к двери. Остановился, взявшись за ручку.

— Подумай хорошо, — сказал он, не оборачиваясь. — Когда Орден закончит то, что начал, то уже никакие законы не помогут. Мёртвым законы не нужны.

Он вышел, тихо закрыв дверь за собой.

Дроботов остался один. Стоял посреди кабинета, тяжело дыша. Потом подошёл к столу, налил себе воды из графина. Выпил залпом, а руки всё ещё дрожали.

Затем он достал телефон. Набрал номер.

— Это я, — сказал он в трубку. — У нас проблема. Бестужев знает о воронках. И он защищает Пирогова.

Повисла пауза. Голос на том конце что-то неразборчиво сказал, собеседник явно был недоволен.

— Да, я понимаю. Да, я всё сделаю. Пирогов будет найден и арестован. Обещаю, — ответил он в трубку.

А затем отключился. Посмотрел на портреты предыдущих мэров на стене. Все они теперь смотрели на него с осуждением.

Особняк в Барвихе окружили в пять утра. Три группы захвата — по десять человек каждая. Позывные: «Сокол», «Ястреб», «Беркут». Лучшие бойцы Инквизиции, специализирующиеся на операциях против магов.

Дом стоял на отшибе — двухэтажный особняк за высоким забором, в окружении сосен. По документам это собственность некоего траста, конечных бенефициаров которого установить не удалось. По оперативным данным — одна из резиденций доктора Пирогова.

— «Сокол» на позиции, — раздался голос в рации.

— «Ястреб» на позиции.

— «Беркут» готов.

Командир операции — капитан в чёрной балаклаве — поднял руку. Три пальца. Два. Один.

— Штурм! — скомандовал он.

Сперва прозвучал взрыв. Ворота слетели с петель. Бойцы хлынули внутрь быстро и слаженно.

Прошли на первый этаж. Там располагались гостиная, кухня, столовая.

Пусто.

— Первый этаж — чисто!

Второй этаж. Спальни, кабинет, библиотека. Там нашли лишь книги, документы, да компьютер на столе. Пусто.

— Второй этаж — чисто!

Подвал. Лестница вниз — узкая, крутая. Стены вообще голый бетон. Освещение — тусклые лампы, моргающие при каждом шаге.

Бойцы спустились осторожно, прикрывая друг друга. Коридор. Дверь в конце была стальная, с магическими печатями.

— Подрыв!

Ещё один взрыв. Дверь распахнулась.

За ней находилась лаборатория. Большое помещение, метров пятьдесят квадратных. Столы вдоль стен заставлены колбами, ретортами, странными приборами. В центре находился круг на полу, вычерченный чёрной краской. Руны, символы, знаки, которые не хотелось рассматривать слишком внимательно.

Запах здесь стоял специфический. Алхимия, травы, что-то ещё. Что-то неприятное, как будто открыли старую могилу. Но больше никого и ничего не было.

Командир обошёл помещение. Провёл рукой по столу и увидел на пальцах пыль. Заглянул в колбы, они были сухие и явно давно не использовались.

— Когда здесь были последний раз? — спросил он у техника с магическим сканером.

Техник провёл прибором по комнате.

— Судя по остаточному фону, ещё вчера здесь кипела жизнь.

— Вчера?

— Да. Против фона не попрешь.

Командир выругался.

— Он знал, что мы придём. Успел свалить.

Командир подошёл к стене. Там висела карта Москвы — такая же, как в кабинете мэра. С красными точками в разных районах. Пирогов явно отмечал воронки.

— Сфотографируйте всё, — приказал командир. — Каждый документ, каждую записку. Изымите всё, что может иметь доказательное значение.

— Есть!

Командир вышел из лаборатории. Поднялся по лестнице, вышел на улицу. Снял балаклаву, вдохнул холодный утренний воздух.

Ударил кулаком по стене. И выругался:

— Жопа! Ушёл-таки!

Пирогов оказался на шаг впереди. Как всегда.

Анна Бестужева вышла из клиники «Белый Покров» в девять утра.

Солнце светило ярко — первый по-настоящему тёплый день за неделю. Снег на тротуарах таял, образуя лужи. Воробьи чирикали на деревьях. Москва просыпалась, начинала новый день.

Но Анна ничего этого не замечала. Она шла как во сне. В руках держала конверт с результатами анализов. Тех самых анализов, которые подтвердили то, о чём она догадывалась уже неделю.

Беременность. Она улыбалась. Не могла не улыбаться — губы растягивались сами, помимо воли. Видя улыбающуюся красивую женщину, прохожие оборачивались.

Мысли её текли свободно, бессвязно, счастливо. У неё будет ребёнок от Святослава.

Она вспоминала их первую встречу. Тогда он спас ее отца, когда ему первый раз стало плохо у клиники. Молодой врач с холодными глазами и уверенными руками. Он был другим — не как те светские хлыщи, которые увивались за ней на балах. Не как те напыщенные аристократы, которых отец пытался ей сватать.

Он был настоящим. Сильным. Надёжным. И теперь у них будет ребёнок.

Отец, конечно, будет против. Он всегда был против её выбора, её решений, против всего, что не вписывалось в его планы. Но это уже неважно. Она взрослая женщина. И сама решает, как ей жить. И она выбрала Святослава.

Анна подошла к своей машине — белый хэтчбек, припаркованный у входа в клинику. Достала ключи, нажала кнопку разблокировки.

И в этот момент рядом резко затормозил чёрный джип.

Всё произошло быстро. Слишком быстро, чтобы успеть среагировать.

Дверь распахнулась. Чьи-то руки — сильные, но на удивление аккуратные — схватили её за плечи. Втянули внутрь машины. Дверь захлопнулась. Джип рванул с места.

Анна открыла рот, чтобы закричать, и чья-то ладонь мягко легла ей на губы.

— Тише, — это был знакомый голос. — Не кричи. Это я.

Она замерла. Повернула голову.

Из темноты салона на неё смотрели знакомые глаза. Холодные, внимательные, но сейчас в них было что-то ещё. Что-то, похожее на тревогу.

— Святослав?

— Прости, — он убрал руку с её губ. — Прости за такой способ. Но у меня не было выбора.

Она смотрела на него, ничего не понимая.

— Что происходит? Почему…

— За мной охотятся, — он говорил быстро и тихо. — Инквизиция. Они объявили меня врагом Империи. Проверяют все мои связи: друзей, знакомых, близких.

— Близких?

— Тебя, Анна. Они придут за тобой. Сегодня, может, уже через час. И я не мог этого допустить.

Она почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Но почему? Что ты сделал?

— Долгая история, — он взял её за руку. Его пальцы были тёплыми, успокаивающими. — Я расскажу всё. Обещаю. Но сейчас главное — увезти тебя в безопасное место.

Граф Бестужев вышел из здания мэрии в полдень. Злой. Разочарованный. С горьким привкусом поражения во рту.

Разговор с Дроботовым прошёл плохо. Хуже, чем он ожидал. Мэр отказался от помощи яростно, истерично, с пеной у рта. Как будто само имя Пирогова вызывало у него приступ паники.

Почему? Этот вопрос не давал покоя. Дроботов — опытный политик, прошедший огонь и воду. Он не из тех, кто теряет самообладание без причины. Что-то его напугало. Что-то, связанное с Орденом? С воронками? С самим Пироговым? Или, может, с кем-то ещё?

Бестужев спустился по ступеням, направляясь к своей машине. Водитель уже ждал, держа открытой заднюю дверь.

— Граф Бестужев?

Голос раздался сбоку. Бестужев обернулся.

К нему подходил человек в форме Инквизиции. Высокий, сухощавый, с острым лицом и внимательными глазами. Полковничьи погоны на плечах.

Бестужев узнал его. Шатов. Главный инквизитор Москвы. Тот самый, который докладывал Дроботову о ночном инциденте.

— Полковник, — Бестужев кивнул. — Чем обязан?

Шатов остановился в двух шагах. Огляделся и убедился, что их никто не слышит.

— Нам нужно поговорить, ваше сиятельство.

— О чём?

— О Пирогове. Об Ордене. О том, что происходит в этом городе.

Бестужев прищурился. Это было неожиданно. Инквизитор, который хочет говорить о Пирогове.

— Я слушаю.

— Не здесь, — Шатов кивнул на машину. — Если позволите, то в вашем автомобиле. Там безопаснее.

Бестужев помедлил. Потом кивнул.

— Прошу.

Они сели в машину. Водитель вопросительно посмотрел на хозяина.

— Подожди снаружи, — сказал Бестужев. — Нам нужно поговорить.

Водитель вышел. Дверь закрылась. Тонированные стёкла отгородили их от внешнего мира.

— Итак, полковник?

Шатов помолчал, собираясь с мыслями.

— Я был в кабинете мэра, когда вы пришли, — начал он. — Слышал ваш разговор. Не весь, но достаточно.

— Подслушивали?

— Наблюдал. Это часть моей работы.

— И что же вы наблюдали?

— Страх, — Шатов посмотрел ему в глаза. — Мэр Дроботов боится. Не Пирогова, а чего-то другого. Чего-то большего.

— Вы тоже это заметили.

— Трудно не заметить. Он потерял контроль. Кричал, махал руками. Это не похоже на человека, который уверен в своей позиции. Это похоже на человека, которого загнали в угол.

Бестужев откинулся на спинку сиденья.

— К чему вы ведёте, полковник?

— К тому, что мэр Дроботов — либо предатель, либо идиот, — Шатов говорил ровно, без эмоций. — Он зациклен на Пирогове, в то время как настоящая угроза — Орден Очищения. Мы должны охотиться за ними, а не за единственным человеком, который, похоже, может им противостоять.

Бестужев приподнял бровь.

— Вы защищаете некроманта?

— Я защищаю здравый смысл, — Шатов достал из кармана планшет. Показал графу экран — карту Москвы с красными точками. — Четырнадцать воронок. Четырнадцать точек, где Орден собирает жизненную энергию. И единственная, которую удалось уничтожить — та, за которую взялся Пирогов.

— Откуда вы знаете, что это он?

— Оперативные данные. Свидетельские показания. Магические следы на месте, — Шатов убрал планшет. — Он боролся с воронкой, когда мои люди его арестовали.

— И вы верите, что он на нашей стороне? — нахмурился граф.

— Я верю фактам. А факты говорят, что Пирогов — единственный, кто активно противодействует Ордену. В то время как мэр… — он сделал паузу, — мэр делает всё, чтобы остановить этого врача.

За окном проходили люди — обычные москвичи, спешащие по своим делам. Они не знали о воронках, об Ордене, о войне, которая разворачивалась в тенях их города.

— Что вы предлагаете? — спросил Бестужев наконец.

— Союз, — Шатов произнёс это слово просто, буднично. — Вы, я и… Пирогов, если удастся с ним связаться.

— Союз против кого?

— Против Ордена. И против тех в правительстве, кто им покровительствует.

— Вы думаете, что у Ордена есть покровители? В правительстве?

— Я думаю, — Шатов взвешивал каждое слово, — что мэр Дроботов слишком яростно защищает их интересы. Слишком настойчиво переводит стрелки на Пирогова. Это может быть глупостью. А может быть и чем-то другим.

— Вы обвиняете мэра в измене?

— Я говорю, что нужно проверить. И для этого нужны союзники. Люди, которым можно доверять.

Бестужев задумался. Шатов был опасным человеком. Инквизитор, человек системы, тот, кто по долгу службы должен был охотиться на Пирогова, а не защищать его.

Но он говорил… разумные вещи. Логичные вещи. Вещи, о которых сам Бестужев думал уже давно.

— Допустим, я соглашусь, — медленно сказал граф. — Что дальше?

— Дальше мы выходим на Императора напрямую. Через голову Дроботова, через голову всех посредников.

— Император не примет нас просто так, — мотнул головой граф.

— Я знаю, вы сможете организовать встречу, ваше сиятельство.